Дневник - Мог ли отрок Иисус Христос быть жертвой педофилии

11:39 pm - Мог ли отрок Иисус Христос быть жертвой педофилии

На пляже Лыткаринского карьера, уже до омерзения замызганного по сравнению с 12 апреля, когда я открыл на нём купальный сезон, в перерыве между заплывами читал сегодня «постапокалиптический водевиль ужасов» - австралийский поэт и почти пророк Крис Сэкнуссемм «Зейнсвилл» (Kris Saknussemm. Zanesville, 2005; перевела с английского Комаринец Анна. Москва: АСТ, 2007. – 477+3 стр.). Текст содержательно-плотный, многоплановый, практически правоверный. Ибо Правая Вера с сердцевиной «прикладной эсхатологией» предполагает Богочеловечество, так что Страшный Суд и Конец Мира и сопряженное с Концом Начало Мира и Богосаможертвоприношение готовится не вовне человечества, а при активном его участии, и прежде всего избранных из него – Сплота Правоверных.

В жертвоприношении вообще и в Богосаможертвоприношении особенно сопрягаются Эрос и Танатос, и эта бытийная ипостась садомазохизма немного отражается даже на бытовом уровне – вспомним русскую присказку «бьёт, значит любит». И вообще всё действительное – в первую очередь страдательное, а уж через страдательное – и разумное.

Эсхатологическо-постапокалиптический ключ к роману Криса Сэкнуссема – последние слова Плотина «стремись воссоединить Бога в себе с Божеством во Вселенной» (стр. 26). Это воссоединение – не просто эротическое или садомазохистское, а инцестуальное (между Отцом и Сыном) и педофилическо-убийственное. «О, как убийственно мы любим, Как в буйной слепоте страстей Мы то всего вернее губим, Что сердцу нашему милей!» (Фёдор Тютчев).

Такое ощущение, что порыв к субъектности сопряжен не просто с содомизмом, а с педофилией, причем укорененной в «коде бытия сущего». В памяти – сценка из жизни шимпанзе, подсмотренная японскими исследователями в африканском лесу, о которой прочитал в 1970-ые годы в каком-то международном журнале по приматологии. Вот доминирующий самец, когда одна из его самок зазевалась, хватает её (и его) детёныша за ноги, с размаха бьёт головой о ствол дерева, высасывает мозги и выгрызает не что-нибудь, а гениталии. По Фрейду, обезьяна превратилась в человека, когда уцелевшие молодые самцы-обезьяны, убежавшие от доминирующего самодержца и лишенные доступа к самкам, вынуждены были жить гомосексуальной ватагой (отсюда в подкорке коренится мужская дружба) и в один из звездных моментов истории подвиглись сообща наброситься на дряхлеющего отца, убить его, съесть и совокупиться с его гаремом, то есть со своими матерями и сестрами (Тотем и табу, 1913). Древнегреческие мифы тоже повествуют о пожирании древнейшими богами своих детей и о бунте молодых богов против Урана, причем в первую очередь они отрывают у него самое ударное и их вечно насилующее-репрессирующее – его ужасающий их фаллос. И бросают в океан. И из пены морской рождается олицетворение мужской любви к женщине – Афродита. Теогонический миф – это человеческое считывание Архипрограммы, он не лжет. И Иисус Христос - земное порождение-воплощение Архипрограммы (Бог-Слово, archi-ecriture Жака Деррида) – не мог миновать заклятия-бездны педофилии.

Непорочное зачатие Иисуса и его воскресение и возможные узы с Марией Магдалиной и другими женщинами, включая известную «кашмирскую генеалогию» святого Исы и Его нынешних прямых потомков, связанных с Его сринагарской гробницей Розабал, - более-менее понятны, а вот некоторые обстоятельства его детства-отрочества вызывают ряд вопросов. Евангелия доносят сведения о физическом внимании к нему не только близнеца (духовного брата) Иоанна, взыгравшем во чреве Елисаветы при зачатии Иисуса, или волхвов с Востока, но прежде всего ревнивого Ирода, который вынудил Его родителей вместе с Ним бежать от преследований Ирода в Египет. Вообще педофилия широко практиковалась в античном обществе, устремленном к субъектности, и мода на неё распростанилась в ходе эллинизации по средиземноморскому Востоку, включая эллинизированные города Сирии, Палестины и Египта. И особого истолкования требует изложенный в Евангелии от Луки эпизод с исчезновением на несколько дней двенадцатилетнего Отрока Иисуса из поля зрения родителей на пасхальных праздниках в Иерусалиме и с кардинальной переменой, которая с ним за эти дни произошла. Новый авторитет увел его от родных отца и матери, и другим он предстал перед ними после того, как его нашли – «И Матерь Его сказала Ему: Чадо! Что Ты сделал с нами? Вот, отец Твой и Я с великою скорбью искали Тебя. Он сказал им: зачем было вам искать Меня? Или вы не знали, что Мне должно быть в том, что принадлежит Отцу Моему? Но они не поняли сказанных Им слов» (Лука 2:48-50).

Главный герой этого правоверного сказа – Элайджа Чистотец – проходит по закоулкам предапокалиптических обществ и душ как Иисус Христос второго пришествия, и движет им во многом то насилие, которое он испытал как Отрок. До конца не успел дочитать, потом расскажу подробнее. Но мотив Спасителя как жертвы педофила проработан художественно очень убедительно.