Вы читаете skurlatov

Дневник - Как убивали Русский Космос

апр. 12, 2009

04:20 pm - Как убивали Русский Космос

Previous Entry В избранное Поделиться Next Entry

Лет двадцать назад обуяла советское общество пандемия шкурничества, созрело оно для самопредательства. Особую ненависть среди обывателей, прежде всего интеллигентско-образованческих, вызывали научно-технические успехи СССР, в основном космические. «На кой ляд нам этот космос? Мы ракет наделали выше крыши, а жить как цивилизованный мир так и не стали. Лучше поменять своё обрыдлое космическое первородство на сто сортов чечевичной похлебки! И похрюкать всласть, как в лучших домах Запада!».

Это – не метафора, а разговор из гущи. Когда на пикетах мы пытались объяснить, почему выгоднее сохранить единство тысячелетней страны и её плацдармы на прорывных направлениях прогресса, на меня буквально прыгали, норовя расцарапать, разъяренные бабульки. «Коммуняка!» - кричали они, брызгая слюной ненависти.

Так что в первую очередь культ Золотого Тельца, захвативший русскую массу, разрушил без единого выстрела величайшую державу на земле, а не один Александр Яковлев и стоящие за ним спецслужбы США, используя Горбачева и Ельцина как шкурных марионеток.

Восемь лет назад, зимой-весной 2001 года, был свидетелем того, как Путин целенаправленно уничтожал русский плацдарм в космосе - станцию-цитадель «Мир». Ясно, что чем больше кричишь «Предательство! Вредительство!» - тем меньше желающих тебя слушать. Ведь правду очень тяжело выдержать, она обязывает к саможертвенному поступку, а где взять силу субъектности-решимости? Но и поверхностные объяснения происходящего типа – это «русское головотяпство», «дзюдоистский менеджмент» - не устраивают. Пусть каждый оценивает поступки Путина в меру своего опыта и понимания.

Зимой 2000-2001 года стал выпускать четырехполосную еженедельную газету «Возрождение» (формат А2, тираж 5000). Сам писал, сам верстал, сам транспортировал (тираж печатался во Владимире) и сам распространял – в основном в Государственной Думе РФ и в Администрации Президента РФ. В те месяцы я находился в федеральном розыске по надуманному обвинению в уклонении от уплаты налогов (хотя никакой предпринимательской деятельности не вел, но в условиях путинской «диктатуры закона» можно было на любого навесить любое беззаконное обвинение, жаловаться некому, да и откупиться непросто, если «заказ» был политическим). Кругом арестовывались и другие экономически-самодостаточные и потому политически-субъектные, ибо Путин прекрасно понимал и понимает, что не от зарплатников, трядяг и нищих надо ждать сопротивления произволу и диктатуре, а от людей самостоятельных.

Когда услыхал о намерении уничтожить станцию «Мир», решил штаб сопротивления этому очевидному для меня очередному предательству создать в стенах ГосДумы РФ. Там – авторитетные люди, можно вызывать академиков и экспертов и представителей различных ведомств. Я стал орговиком штаба. Задачи орговика – провести доверительные беседы с затравочными депутатами из различных фракций, найти помещение и телефон, написать учредительные документы, зарегистрировать создаваемую межфракционную группу в комиссиях по регламенту и в справочных службах, забронировать за группой зальчик для еженедельных собраний. И написать проект Заявления о недопустимости затопления станции «Мир», о её способности ещё многие годы служить авангардом русского присутствия в космосе, причем при минимальном финансировании. А далее – закинуть этот документ в рабочий секретариат Путина и теребить и шуметь и провести пресс-конференцию и добиться огласки ситуации и погнать волну.

Разумеется, никаких иллюзий на счёт Путина у меня с весны 2000 года не было, и прекрасно понимал тогда, с чем имею дело. Но повод для разоблачения этого деятеля представился отличный, грех было не воспользоваться.

Суперубедительные документы (они опубликованы в моей газете «Возрождение» и доставлялись каждому депутату и почти каждому важному чиновнику) уходили из нашей межфракционной группы в решающие инстанции. Но недобрая воля на самом верху полностью игнорировала наши доводы и призывы. Помню, как плакали уважаемые академики, когда убеждались, что Путина не свернешь.

И славная станция «Мир», которая могла бы десятилетиями обеспечивать «русский суверенитет» в космосе, была безжалостно уничтожена. Разумеется, нашлось немало «экспертов» и «аналитиков», которые с пеной у рта доказывали мудрость этого решения Путина (этих «экспертов» не упоминаю, много для них будет чести, а если упомяну, то сам замажусь в говне). Мол, теперь-то наконец наша космическая программа цивилизованно интегрирована с американской, и мы уже не изгои космоса, а нас впустили в прихожую МКС (Международная Космическая Станция), и мы проедемся по космосу во многом за американский счёт, и вообще всё тип-топ, а поскольку у РФ с США дружба навек и Путин то и дело ночует на ранчо у Буша-младшего, то никаких подвохов со стороны американского «стратегического союзника и партнера» не предвидится, вместе с Америкой будем отныне осваивать ресурсы космоса.

Но дружба дружбой, а табачок врозь. Ресурсы космоса – не резиновые. И вот, как мы и предвидели восемь лет назад, сегодня выясняется, что платить за пользование МКС будет не Америка за нас, а преимущественно мы и за себя, и за того парня А если не будем платить – нас просто вежливо попросят убираться вон. И у России в космосе не останется якоря и пристанища. На эту тему – материал «Придется ли оплачивать лишний вздох на МКС? Командир стартовавшей 19-й экспедиции на МКС Геннадий Падалка перед вылетом рассказал обозревателю «Новой» о том, какую атмосферу в космосе создают патриотизм политиков и равнодушие чиновников» (Новая Газета, Москва, 30 марта 2009 года, № 32 /1446/, стр. 1, 12-13):

«В 1989 году я был зачислен в отряд космонавтов. В 1990-е две трети летчиков буквально выпали в бездну, потеряли все, что было, выброшены из авиации. Массовый переезд, увольнения. А в 1991-1992 гг. пошел уже полный развал. И моим высококвалифицированным коллегам-летчикам пришлось заниматься бог знает чем...
-То есть тебе выпал удачный жребий?
- Да, если оглянуться назад, я бы ничего не поменял в своей жизни. Все сложилось счастливо.

И вот мне уже 50 лет, богатый опыт за спиной, в том числе десять лет в программе МКС, подготовка в российском ЦПК, в США, в Канаде, в Японии, в ЕКА, работа с инструкторами, с членами международного экипажа - все это настолько обогащает. Перефразируя известную поговорку, я бы сказал так: «Космос - это жизнь, остальное - детали»…

-Скажи, колебания в отношениях России и США - потепления и похолодания - сказываются ли на совместной нашей работе в космосе?

- Безусловно, сказываются. Я уже работал на МКС, могу сравнивать с сегодняшним днем. Полным ходом идет «развод» на орбите. Но не с американцами. Ситуация хуже: с одной стороны - Россия, с другой - остальные партнеры по МКС. Когда в 2010 году американские шаттлы приземлятся, перестанут летать, весь грузопоток партнеров (кроме нас) пойдет через новые грузовые корабли - европейский ATV и японский HTV. А мы будем возить грузы на наших «Союзах» и «Прогрессах».
Сейчас на МКС объединены только медицинские операции, так как это здоровье и безопасность экипажа, и все полетные возможности, связанные с потенциальными тяжелыми нештатными ситуациями: разгерметизация или пожар. По всему остальному - раздел. Например, выходы в открытый космос будут только по своим программам. Пожалуй, Майкл Барратт будет последним, кто выполнит выход в российском скафандре. Даже туалетами рекомендовано пользоваться только своими, национальными.
Мы были полнокровными партерами с американцами в 1998-2005 годах. Никакого сравнения с нынешней ситуацией.

— Ну и как же тебе командовать интернациональным экипажем, разделенным по «национальным квартирам»?

— Да, действительно такого «интернационала» еще не было: два российских космонавта, два американских астронавта (возможно, будет японский), бельгийский и канадский астронавты. И моя задача как командира — обеспечить безопасность и хороший психологический климат, иначе не выйдет эффективной работы. У всех членов экипажа есть понимание происходящего, и тотального раздела на борту все равно не получится.
Например, общий стол всегда объединял экипажи. Можно было попробовать любую кухню. Космонавты находили что-то новое, а ведь вкусная пища может улучшить настроение. Теперь нам положено есть только российские продукты, а астронавтам — только американские (и европейские). Реально все будет по-другому: Майкл Барратт закажет для себя бонус-контейнер с продуктами, которые предпочитаю я, а мне доставит удовольствие сделать то же для него. Космонавты выше разворачивающейся свары, что бы там ни решали чиновники (полагаю, большая часть проблем до глав государств и правительств просто не доходит). Мы люди взрослые, образованные, воспитанные, со своим умом и можем создавать в космосе нужный человеческий климат.
Космонавты и астронавты обсуждают ситуацию, дискутируют. Майкл Финк сказал как-то: «There are no space in space for politics» («В космосе нет места для политики» — по-английски игра слов). И он прав. Мы — делегаты планеты. То, что происходит, совершенно не способствует работе на борту МКС. Мы должны быть вместе, нельзя нас разводить. Наоборот и шире — космос человечество должно осваивать сообща.

— Есть такое ощущение, что наши чиновники сами непродуманно инициировали раздел в 2003 году, установив плату за все что можно. Так случается в неравновесных системах: малое воздействие через какое-то время приводит к большим последствиям.

— Похоже, что так. И сегодня комиссии по балансу вкладов (с обеих сторон) пытаются разделить даже неразделимое.
Это негативно сказывается на партнерстве. Страдает дело. Возьмем профилактику. Я спрашиваю, можно ли мне будет использовать американский спортивный тренажер (ARED) на борту МКС. Мне отвечают, что можно. Потом говорят — нельзя. Потом консультируются и опять разрешают. А сейчас, перед самым полетом, вновь оказывается, что нельзя. Простой тренажер, но он означает здоровье космонавта, а здоровье — общую безопасность.

— Значит, что-то не в порядке в российской космической политике…

— …Или в политике партнеров по МКС. Может быть, и они неправильно нас воспринимают. Не находят взаимопонимания политики и чиновники, а не мы — космонавты и астронавты. Но вообще-то меня не интересует, кто виноват. Космонавты работают на борту на грани выживания! Я профессионал — там, в космосе. И хочу, чтобы профессионализм чиновников на Земле не мешал выполнять работу на борту, а помогал.

— Геннадий Иванович, ты работал и на «Мире», который был сведен с орбиты восемь лет назад, и на Международной космической станции. Сегодня МКС летает уже 10 лет, превращаясь в сложнейший технический комплекс. Как ты оцениваешь его?
— К сожалению, должен признать, что российский сегмент сильно проигрывает от сравнения с сегментами партнеров. Он весь построен на технологиях (в лучшем случае!) середины 1980-х годов, созданных той великой страной. С тех пор прошло четверть века. Новой Россией за 18 лет существования не создано ничего нового! В различных космических технологиях наше отставание — от 7 до 30 лет.
Но я, как патриот своей страны, хочу подчеркнуть: не будь наших устаревших технологий, никакой МКС не было бы. Именно благодаря нашим устаревшим технологиям люди могут поддерживать свое постоянное присутствие в космосе — ведь пока корабль-спасатель только один — наш «Союз». Если бы не наши транспортные средства, корабли «Союз» и «Прогресс», то после катастрофы «Колумбии», когда шаттлы не летали почти три года, мы бы просто потеряли станцию, как когда-то был потерян американский «Скайлэб».

— Что ж, здесь как в велогонках — лидер тянет за собой группу, а потом его сменяет новый лидер…

— Но прежний лидер ведь не выпадает на обочину, а продолжает гонку. Посмотрите, не успели у американцев высохнуть слезы после гибели «Колумбии», как президент США объявляет новые цели — Луна, Марс, новый космический корабль. У нас в пилотируемой космонавтике — ничего! «Буран» хотя бы в железе был выполнен и один полет совершил, а разрекламированный «Клипер» президенту на авиасалоне МАКС показали в фанерном исполнении, а сейчас уже все забыли.
Конечно, скажут, кризис, не до космонавтики. Но кризис только сейчас разворачивается, а МКС уже 10 лет летает. Видимо, боятся чиновники ставить вопросы остро. В результате скоро никто нас уже в партнеры не возьмет: во-первых, из-за «развода», во-вторых, мы неинтересны в плане новых технологий. Я вижу, как удаляются партнеры — их модули, светлые, просторные, бесшумные, совсем другой уровень.

— А мы можем?

— Я работаю с конструкторами, учеными, методистами, вижу: и хотим, и можем. Но не задан вектор в пилотируемой космонавтике. Куда идем? И зачем? Нам надо быть востребованными. Это мечта каждого работающего в космической отрасли.

— Кто должен задать вектор? Не конструкторы же, не космонавты и даже не Роскосмос. Видимо, президент, правительство после глубокой комплексной проработки. Наверное, корень в том, что нет системной государственной космической программы?

— Совершенно верно. И еще — отношение к космонавтике. Сегодня его можно охарактеризовать одним словом — РАВНОДУШИЕ.

— Геннадий Иванович, бывало, космонавту в полете воинское звание присваивали. А вот теперь ты станешь первым отечественным космонавтом, которого перед полетом уволили с военной службы, а в полете ты перейдешь с одной работы на другую — из РГНИИЦПК им. Ю.А. Гагарина в ФГБУ «НИИЦПК им. Ю.А. Гагарина» (см. «Новую», № 9 от 30 января 2009). Какие чувства вызывает такое «первенство»?

— Да уж, вызывает… Как ты знаешь, процесс согласования между партнерами и назначение в экипаж — процесс долгий и трудный. И вот когда началась подготовка, начальник Центра подготовки космонавтов генерал-лейтенант Циблиев посылает представление на продление мне военной службы. Приходит отказ. Командир направляет второе представление с детальной аргументацией. Для летчика-космонавта, полковника, Героя России нужен всего один год. Невозможно одновременно готовиться и увольняться (для военных это целая история: отгулять отпуска, пройти в госпитале медкомиссию — не важно, что одновременно прохожу медкомиссию на годность к космическому полету). Вновь отказ. «Что он у вас там — незаменимый?» И вот начинается подготовка во время отпуска, отмены занятий для выполнения процедур увольнения. А ведь все это вопрос безопасности космического полета. Никому нет дела. Даже сейчас: на носу комплексные экзаменационные тренировки, а мне приходится бегать заполнять обходной лист.
Такое ощущение, что представление (мелкая, в общем, бумага) до министра даже и не доходила. Какая-то «гоголевская держиморда» самостоятельно посчитала, что, увольняя полковника Падалку, можно спасти бюджет всей Российской армии. Давайте посчитаем: за почти полвека пилотируемых полетов в космос летали только 102 отечественных космонавта, из них 60 военнослужащих. Такая непомерная нагрузка на Российские вооруженные силы! Сократить!!!
Наверное, у Министерства обороны нет гордости за своих космонавтов, за то, что наши ребята, военные, летают на МКС командирами. Попиариться они любят, а когда помочь надо — нет. По фигу, извините, за грубость.
Можно только посочувствовать Верховному главнокомандующему: с такими генералами Российская армия нереформируема…

— Почти теми же словами об этом как-то сказал президент Ельцин.

— Боюсь, с тех пор ситуация только ухудшилась. Ельцин хотя бы Центр подготовки космонавтов поддерживал и космонавтов не увольнял. А сейчас четвертый год тянется бессмысленная реформа ЦПК, работавшего без единого сбоя. Конечно, при проведении любой реформы всегда есть потери. Но в ЦПК она страшно затянута. Плохо, когда люди оказываются между молотом и наковальней, не понимая своей перспективы. У молодых инструкторов интерес к работе с космонавтом просто потерян. Тянут старики, пенсионеры, мэтры профессии.

— Например, наш всегдашний инструктор Игорь Иванович Сухоруков.

— Да, инструктор должен быть один и тот же. Игорь Иванович — академик по глубине проникновения в суть, в мельчайшие детали. Я не знаю, чего он не знает! Уникальный человек. Альтруист. Влюбленный в профессию, сопереживающий, болеющий за нас, космонавтов. Все наши проколы сказываются на нем втройне. Он тут же принимает их на свой счет, хотя это не так. Поэтому хочется, чтобы наши успехи так же втройне радовали и поддерживали его.
Сейчас таких людей почти нет. Уходят не только наши технологии, уходят люди. Учителя».

Равнодушие руководства РФ к отечественной космонавтике – сказано как-то мягко. На самом деле перед нами – не головотяпское равнодушие чиновников, а санкционированное с самого верхнего верха умышленное добивание. Русский Космос – это не только уничтоженная космическая станция «Мир», но и хладнокровно порушенная разверстанная инфраструктура, в том числе уникальный Морской космический флот. И от этой гордости нашего кораблестроения и нашей телеметрии уже ничего не осталось, как пишет Юлия Балашова в материале «Где теперь «Космонавт Юрий Гагарин»? И чем закончилась славная история Морского космического флота» (Новая Газета, Москва, 10 апреля 2009 года, № 37 /1451/, стр. 13-14):

«О Морском космическом флоте СССР многие прочитают впервые. Он давно распродан и отправлен в утиль, как почти вся космическая гордость нашей страны, и память о великих научных судах, обеспечивавших советскую космонавтику, постепенно стерлась из истории звездной гонки, а уникальные корабли превратились в корабли-призраки.

Целый отряд экспедиционных судов обеспечивал испытания ракет, участвовал в управлении полетами пилотируемых космических кораблей и орбитальных станций, контролировал старты дальних космических аппаратов к планетам Солнечной системы. Начиная с первых шагов отечественной космонавтики до развала Советского Союза, Морской космический флот не сорвал ни одного задания.

Тара для моряков…

Для управления полетом космических аппаратов (КА) был создан командно-измерительный комплекс, включающий в себя Центр управления полетами (ЦУП) и большую сеть наземных измерительных пунктов (НИПов). Но для обеспечения хорошей связи космических аппаратов с Землей в любое время суток территории страны было недостаточно. После запуска первого искусственного спутника Земли расчеты баллистиков показали, что из 16 витков, которые делает за сутки космический аппарат, 6 проходят над океанами. Их называли «глухие точки», с территории СССР они были «невидимы», а значит, полет проходил вслепую, без возможности управления. У нас не имелось островов и баз в другом полушарии, для того чтобы оборудовать там НИПы. Решением проблемы стали научные суда, способные обеспечить связь Земли с космосом почти в любой точке океана. Впоследствии благодаря использованию космического флота все 6 труднодоступных витков стали видимы.

Рождение космического флота — 1960 год. По планам С.П. Королева в октябре этого года должны были состояться первые пуски дальних космических аппаратов к Венере и Марсу. По его инициативе в срочном порядке телеметрической аппаратурой оборудуют три судна-сухогруза «Долинск», «Краснодар» и «Ворошилов» (позднее переименован в «Ильичевск»). 1 августа «Краснодар» и «Ворошилов» из Одессы, а затем «Долинск» из Ленинграда выходят в Атлантику для обеспечения контроля вторых стартов (когда с первой космической скорости объект разгоняется до второй, чтобы лететь к дальним планетам). В 1961 году все три судна работали по первому пилотируемому полету вокруг Земли.

12 апреля 1961 г.

— Каждое из судов было оснащено двумя комплектами радиотелеметрических станций «Трал», способных принимать и регистрировать десятки параметров с бортов космических объектов, — вспоминает Василий Васильевич Быструшкин (ветеран Великой Отечественной войны. В 1961 году — начальник экспедиции плавучего телеметрического пункта в Атлантике, оборудованного на теплоходе «Краснодар». Непосредственный участник обеспечения полета Гагарина, главный представитель заказчика по строительству специализированных судов Морского космического флота; лауреат Государственной премии СССР). — До того времени эти станции изготавливались только в автомобильном варианте, а для морских условий их не успевали доработать по срокам. Поэтому автомобильные кузова с размещенной в них аппаратурой, но, разумеется, без шасси, опускали в трюмы теплоходов и крепили там по-морскому.

Суда получили координаты рабочих точек в акватории Гвинейского залива Атлантики и должны были отследить работу бортовых систем на участке посадки. «Краснодар», на котором я был начальником экспедиции, назначался главным в составе комплекса, так как на его борту были наиболее опытные специалисты. Южнее по трассе, в полутора тысячах километров, получил рабочую точку теплоход «Ильичевск». Точка работы «Ильичевска» позволяла ему первым зафиксировать прием телеметрии, если бы вдруг на борту программа посадки включилась с опережением. Теплоход «Долинск» занял свое рабочее место севернее острова Фернандо-По (вблизи Камеруна). Его зона радиовидимости позволяла зафиксировать работу бортовой телеметрии в случае задержки времени включения тормозной двигательной установки (ТДУ). Такая расстановка судов позволяла с запасом по времени вести прием телеметрии от начала включения системы бортовой ориентации до конца работы ТДУ при входе космического корабля в плотные слои атмосферы. До 12 апреля проходили ежедневные тренировки операторов, и только антенные устройства станций «Трал» в связи с требованиями режима секретности продолжали оставаться в разобранном виде зачехленными брезентом.

Погода в районе работы в этот день (12 апреля) не отличалась от других дней года на экваторе, яркий солнечный день, штиль. Судно медленным ходом идет курсом на юго-запад, антенны выставлены по целеуказаниям. Через час после старта с «Востока» приняли устойчивый сигнал. Система ориентации космического корабля (КК) на посадку работала нормально. Операторы станции «Трал» точно зафиксировали продолжительность работы тормозной двигательной установки. Телеграммы оперативных донесений срочно переданы в Москву, через две-три минуты от начала приема телеметрии они были в ЦУПе. Посадка «Востока» проходила по заданной программе, и из наших донесений было видно: корабль должен приземлиться в расчетной точке. Но в душном трюме судна еще долго кипела работа: в фотолаборатории продолжали проявку многометровых отрезков кинопленки. Еще сырую, не высохшую до конца ленту дешифровщики просматривали на столах, анализировали параметры работы бортовых систем корабля для передачи в ЦУП второго потока телеметрических измерений. На судне царила атмосфера радости и гордости за новый успех в освоении космоса. Первый помощник капитана к этому моменту успел вывесить огромный транспарант: «Да здравствует первый в мире космонавт Юрий Гагарин!» — и торжественно провел импровизированный митинг.

В условиях секретности и гонки за первенство в космосе суда МКФ выходили в рейсы под флагом Совтрансфлота с легендой «снабжения тарой советских рыболовных судов». Это вызывало подозрения у властей иностранных портов, куда экспедиции заходили для пополнения запасов воды, продуктов и топлива. Возникали острые ситуации, наши «космические» суда нередко захватывали в море, в портах. Официально нигде не говорилось, что они научные, что занимаются измерениями, и это могло привести к серьезным проблемам. Поэтому в 1967 году в сообщении ТАСС наши суда были объявлены принадлежащими Академии наук и стали выходить под вымпелами академического флота. Теперь их заходы в иностранные порты оформлялись через МИД.

Именно в 1967 году появились и первые специализированные суда Морского космического флота: плавучий командно-измерительный комплекс, научно-исследовательское судно (НИС) «Космонавт Владимир Комаров» и четыре телеметрических пункта — НИС «Боровичи», «Невель», «Кегостров», «Моржовец». Все построены и оборудованы в Ленинграде в связи с расширением программ лунных исследований, в том числе облета Луны советскими космонавтами. Мы уже участвовали в лунной гонке, хотелось быть первыми и здесь.

Гиганты

Под вторую программу лунных исследований (высадка советских космонавтов на Луну) в 1970 году в строй космического флота вошло судно, внешне похожее на пассажирский лайнер. Это было НИС «Академик Сергей Королев», 180-метровое судно с водоизмещением 22 тыс тонн и энергетической установкой мощностью 12 000 л.с. Судно имело неограниченный район плавания.

Вскоре появился и второй великий корабль науки, признанный флагманом космического флота СССР, самое крупное в мире научно-исследовательское судно «Космонавт Юрий Гагарин». Его построили на Балтийском заводе в Ленинграде в 1971 году. Это был настоящий плавучий центр управления полетом. Оба судна уникальные. Аппаратура, специально разработанная для них, не имела аналогов. Ее создали наши конструкторы на базе отечественной техники: сложные радиотехнические комплексы, способные выдавать необходимые команды на борт космических кораблей, принимать телеметрическую информацию о состоянии бортовых систем, вести радиопереговоры с космонавтами и многое другое. На борту каждого судна находились экспедиция и экипаж. Экспедиция — те, кто управлял полетом, обеспечивал сеансы связи (инженеры и техники), а экипаж — обслуживающий персонал: судоводители, капитан и помощники-штурманы, палубная команда, машинное отделение. Суда выходили в рейсы на 6-7 месяцев, иногда больше. Например, третий рейс «Королева» составил 9,5 месяцев.

Суда космической службы отличались удивительной архитектурой. Белоснежные, с ажурными антеннами, некоторые колоссальных размеров, они стали ярким символом нарастающей космической мощи СССР. Одни только зеркала антенн «Космонавта Юрия Гагарина» в 25 метров или 18-метровые шары радиопрозрачных укрытий антенн на «Космонавте Владимире Комарове» поражали поистине космическими масштабами. Суда МКФ имели прекрасные мореходные качества, они работали во всех районах Мирового океана, в любое время года и в любую погоду. «Космонавт Юрий Гагарин», скажем, мог без захода в порт проделать 20 тыс миль — это почти кругосветное путешествие. С 1977 по 1979 год флот пополнился еще четырьмя телеметрическими суднами: «Космонавт Владислав Волков», «Космонавт Павел Беляев», «Космонавт Георгий Добровольский» и «Космонавт Виктор Пацаев». К 1979 году МКФ состоял из 11 специализированных судов, которые участвовали в управлении пилотируемых полетов, проведении стыковок и расстыковок космических кораблей над океаном. Без них не обходилась ни одна посадка пилотируемых кораблей и старты к дальним планетам.

Пожиратель кораблей

Основной точкой работы крупных судов космического флота была зона у восточного побережья Канады, неподалеку от коварного острова Сейбл. Едва различимый в утреннем тумане небольшой островок, имеющий странность — менять свои размеры и координаты, многие годы двигается по океану, словно одушевленный. Медленно, но угрожающе остров ползет в сторону Атлантики, сдвигаясь в среднем на 230 метров в год. Зимой здесь почти не утихает шторм, а летом вечно висит густой туман. Сотканный из зыбучего песка, остров веками захватывал и затягивал судна в свои дюны, за что был прозван «пожирателем кораблей» и «кладбищем Северной Атлантики». Именно здесь, у острова с дурной славой, и стояли наши «комаровцы», «королевцы» и «гагаринцы», сменяя друг друга, дежуря на «невидимых» витках.

Морская звезда

«Космонавт Юрий Гагарин» поразителен даже на фотографиях. Он был вдвое больше «Титаника» Водоизмещение судна 45 тыс тонн (для сравнения: «Титаник» имел водоизмещение 28 тыс тонн). Судно 232 метра в длину, в высоту — 64. Ширина палубы составляла около 30 метров. Над ней возвышались четыре параболические антенны, две из которых диаметром 25,5 метра, вместе с фундаментами общий вес их составлял около 1000 тонн. Уникальные антенны вращались в трех плоскостях. Одиннадцатипалубный турбоход с энергетической установкой 19 000 л.с. имел скорость хода 18 узлов. Несмотря на высокую мощность передатчиков дальней космической связи, лучи антенн были очень «тонкие» и нужно было точно держать наведение на объект в условиях качки. Благодаря многофункциональному радиотехническому комплексу «Фотон» судно могло работать одновременно с двумя космическими объектами.

Для связи НИС и космонавтов с Москвой использовались спутники-ретрансляторы «Молния», таким образом, полный обмен всей информацией шел в реальном времени. На судне располагалось 1500 помещений общей площадью 20 000 кв. метров. Чтобы обойти их все, потребовалось бы двое суток. Здесь было оборудовано более сотни лабораторий. Общая численность команды на борту достигала 330 человек. «В отличие от первенцев космического флота, на «Гагарине» были созданы все необходимые условия комфорта, — рассказывает ветеран МКФ Анатолий Капитанов. — В носовой части флагмана расположили современный (для тех лет) кинозал на 250 зрителей, а под ним — спортзал. Здесь было три бассейна, зоны отдыха с бильярдной. Мощность корабельных кондиционеров в три раза превышала установленную в Кремлевском дворце съездов систему кондиционирования. Все эти блага от ленинградских корабелов были вполне оправданными. Мы выходили в 6—7- месячные рейсы для работы на разных морских широтах. Нас сопровождали тяжелые физические и психологические нагрузки. Особенно донимала частая смена времени работы, в течение рейса оно трижды сдвигалось в ночь и обратно. Бывало, за сутки из-за перерывов в управлении полетами на работу выходили дважды. Часто общее время работы превышало 10 часов. Хорошо, конечно, что, в отличие от наземного образа жизни, не нужно «ехать» на работу на транспорте, беспокоиться о каких-то покупках, все было по распорядку и бесплатно».

Кораблекрушение


НИС «Космонавт Юрий Гагарин» — одно из крупнейших судов Морского космического флота СССР

1996 год. В Одессе, в порту Южный одиноко стоял у причала необыкновенный корабль. На боку его виднелось странное имя «АГАР», не говорящее ничего тем, кто впервые увидал стального гиганта, прибывшего откуда-то из великого прошлого. Это был наш флагман, лучшее научное судно страны и, пожалуй, мира. Как оно попало сюда? В 1991 году «Космонавта Юрия Гагарина» покинула его основная экспедиция. После распада Союза, сокращения космических программ космонавтика переживала тяжелейшее время — она оказалась не у дел. Один из главных символов космической флотилии НИС «Гагарин» теперь представляло собой страшное зрелище: проржавевший, оскверненный вандалами, замусоренный и разграбленный. Морской космический флот был полностью расформирован в 1995 году. В 1991 году «Гагарина» приватизировала Украина, и вскоре титан оказался не по карману Черноморскому пароходству. До сих пор неизвестно, что стало с судовой библиотекой и музеем, куда пропал портрет Ю. Гагарина, подаренный экипажу Анной Тимофеевной Гагариной. В 1996 году «Космонавт Юрий Гагарин» был продан по цене 170 долларов за тонну. Стыдно было продавать научную гордость на металлолом, поэтому название судна замазали краской, оставив только буквы «АГАР».

«Космонавт Юрий Гагарин», совершивший 22 экспедиционных рейса, отправился в последний путь, в Индию. Там, в порту Аланг, в считанные дни его разрезали на большие, бесформенные куски. Возможно, этот металл еще вернется к нам виде кастрюль или сувенирных значков, или в форме других кораблей, но об этом уже никто не узнает. На сегодняшний день от всего МКФ осталось только одно судно — «Космонавт Виктор Пацаев», оно стоит в порту Калининграда, у причала «Музея Мирового океана». Иногда оно привлекается к работам по МКС — проводит периодические сеансы связи. Но в море не выходит, стоит «на привязи».

Сегодня во многих странах мира есть морские суда, построенные для слежения за космосом. Несколько у США и Франции, постоянно расширяет космический флот Китай: у наших восточных соседей уже 5 специализированных судов, оснащенных системами для приема телеметрии и управления КК. Не имея большой сети НИПов и зарубежных баз, китайцы прекрасно понимают — для развития космонавтики им жизненно необходимы суда МКФ».

Comments:

[User Picture]
From:freddy_lj
Date:Апрель 12, 2009 12:47 pm none (UTC)
(Link)
>культ Золотого Тельца, захвативший русскую массу

Культ Золотого Тельца "русскую массу" все же не захватил, просто руководство страны лишило русских легальных способов воздействия на жлобов, и сделало ставку на набор управленцев именно из такой категории людей. Когда вы торговали капроновыми нитками по удаленным кишлакам, вы не рассматривали это занятие как постоянное - этот неодобряемый бизнес государство в любой момент могло пресечь. В ходе же перестройки и последующие за ней годы барьеры на пути такого рода предпринимательства (и даже гораздо более криминального) убрали, взяв таких "бизнесменов" под защиту государства и обеспечив им немыслимые в других развитых странах возможности продвижения по лестнице социальной иерархии.

Далее население без особого энтузиазма подстроилось под жизнь с навязанными сверху правилами.
(Ответить) (Thread)
[User Picture]
From:eqq
Date:Апрель 12, 2009 12:57 pm none (UTC)
(Link)
нашлось немало «экспертов» и «аналитиков»
Имена "героев" сохранить для благодарны потомков.
(Ответить) (Thread)
[User Picture]
From:vikrussia
Date:Апрель 12, 2009 02:45 pm none (UTC)
(Link)
Как больно и грустно читать Ваши последние тексты. Но надо. Ибо всё - чистая правда.
(Ответить) (Thread)
From:ex_tritopor
Date:Апрель 12, 2009 04:07 pm none (UTC)
(Link)
В Аланге вообще почти весь советский морской флот сгинул. В феврале этого года "Максима Горького" там разрезали, судно в идеальном состоянии было.

Действительно больно всё это знать, но на то, что этот морок "путинского патриотизма" на фоне всей этой реальной гадости, когда-то развеется в головах местного населения надежды почти никакой. Везде народ шевелится - Латвия, Литва, Молдавия, Грузия, теперь вот Таиланд. И можно совершенно определённо сказать примерно как Николай I, что среди всего этого РФ и её власть стоит незыблемо и будет стоять. Народ - мёртв.
(Ответить) (Thread)
[User Picture]
From:livej78
Date:Апрель 12, 2009 05:59 pm none (UTC)
(Link)
+
(Ответить) (Thread)
[User Picture]
From:kirill198420
Date:Апрель 13, 2009 08:07 am none (UTC)

Погодите

(Link)
А как же система ГЛОНАС? Вроде как работает?
Вчера смотрел телевизор, там рассказывали о планах полёты на марс.
(Ответить) (Thread)