?

Log in

No account? Create an account

Софийный человек Олег Трубачев

Почти полвека знаю и почитаю Николая Николаевича Лисового, мы с ним с конца 1960-х годов плотно работали вместе в Редакционно-издательском отделе Московской патриархии РПЦ, надеюсь увидеть его завтра на вечере памяти нашего общего друга-наставника Василия Витальевича Шульгина (13 января 1878, Киев — 15 февраля 1976, Владимир), к которому мы оба в 1970-ые годы ездили во Владимир чуть ли не каждую неделю (вечер состоится в Доме Русского Зарубежья в 150 метрах от выхода из метро Таганская-кольцевая по улице Нижняя Радищевская 2 в 19.00, вход свободный). В субботу у Николая день рождения, он много занимается историей Русской Церкви и вообще русской историей, защитил докторскую диссертацию о Святой Руси на Святой Земле, известен в наших кругах как «Московский Златоуст», ныне является заместителем Председателя Императорского Православного Палестинского Общества (председатель ИППО — Председатель Счетной Палаты РФ Сергей Вадимович Степашин). И он дружил с родившимся с ним в один день выдающимся русским ученым-патриотом академиком Олегом Николаевичем Трубачёвым (23 октября 1930, Сталинград — 9 марта 2002, Москва). И сегодня к его 80-му дню рождения публикует Николай Николаевич Лисовой о нём на первой полосе «Литературной газеты» статью "Софийный человек" (Литературная газета, Москва, 20 — 26 октября 2010 года, № 41 /6295/, стр. 1):



«С именем академика Олега Николаевича Трубачёва, 80-летие со дня рождения которого мы отмечаем, великого русского учёного, крупнейшего лингвиста, исследователя славянских языков и истории славянской культуры, связаны глубокие пласты национального сознания и духовного творчества.

Сталинградское прифронтовое детство, Днепропетровский университет… Многое в характере, в волевом напоре, в самом складе мышления Трубачёва идёт от военных и послевоенных лет. В Москву он приехал сложившимся лингвистом, с научной темой, которая станет главной на всю жизнь: история и судьба славянских языков, культур и народов.

С 1961 г. Трубачёв возглавлял работу над уникальным научным проектом – «Этимологическим словарём славянских языков». С 1974 г. по настоящее время вышло 33 тома словаря. Воплотилась в жизнь дерзновенная юношеская мечта Трубачёва: сложить из мозаики слов, сохранившихся – когда во всех, когда лишь в некоторых (даже в одном) современных славянских языках, – словарь праславянского, на котором говорили наши предки-славяне, прежде чем разошлись, разделились на «западных», «восточных», «южных» – чехов, сербов, поляков, русских, болгар. Впервые в мировой науке была осуществлена реконструкция живой лексической стихии праязыка, языка-предка, как любил говорить Олег Николаевич, «прорыв к праславянской лексикографии».

Прозрения и новые подходы учёного наиболее ярко проявились в решении двух важнейших вопросов: о славянской и индоевропейской прародине и «прародине» духовной – сокровенном ядре славянской культуры.

Научная дилемма – Европа или Азия – родина арийцев – решается им в пользу Европы. Возрождение выдвинутой ещё Нестором Летописцем концепции дунайской прародины славян – это не только научная, но и гражданская позиция. Одной из любимых идей Трубачёва была идея Реконкисты, то есть тезис о том, что расселение славян на Дунае в историческое, летописное время – это отвоевание родины, в том числе и в духовном смысле. Речь шла о том, что мы, славяне, не пришлый народ, наша родина – здесь, в сердце Европы.

И ещё одна важнейшая мысль. По мнению учёного, праславянский язык – как и прагерманский, и праиталийский, и прахеттский – исконно существовал как живой диалект в живом праиндоевропейском. «Язык не бывает бездиалектным, самобытность древних диалектов может быть и большей, а язык существует один, олицетворяя реальное единство в сложности». Если вспомнить трубачёвскую концепцию Русского Языкового Союза, легко видеть, что русский язык так же укоренён в праславянском, как праславянский укоренён в праиндоевропейском. Вот основные идеи, концептуальные концентры, если угодно, теории О.Н. Трубачёва. Он и на картах любил рисовать концентры: концентр славянской прародины, чуть шире – концентр праиндоевропейской прародины. На самом же деле речь в том и другом случае шла о неназванной в текстах русской прародине.

Что касается прародины духовной, истоков славянской духовности и религиозности, Трубачёв указал магистральную линию развития от «безмолвного богопочитания» древних славян (когда пою в смысле «даю пить» предшествовало значению «пою гимны») к формированию сакральной лексики славянства, к открытости и готовности славян принять и развить духовное наследие Православного Востока. Праславянская лексика, ещё языческая, – и этим занимался всю жизнь Олег Николаевич, – была уже готова, представляла собой тот благословенный субстрат, на котором могли привиться и возрасти христианские понятия и первые литературные и литургические опыты.

Он любил мыслить воинственными, «взрывными» категориями: прорыв, Реконкиста. В 1990-е годы кабинетный учёный, чуравшийся каких-либо политических дебатов, счёл необходимым активно заявить свою гражданскую позицию в связи с развалом СССР, распадом государственности и культуры России. Решительно и мужественно Трубачёв выступил в защиту попранного достоинства русского языка и русской культуры. Пагубной моде на разделения и «суверенитеты» противопоставил «Поиски единства» – так называлась одна из его последних книг. Речь шла о славянском единстве – во всём многообразии и сложности языковых и культурных диалектных членений и племенных миграций. И о единстве Руси – Великой, Малой и Белой – братских русского, украинского, белорусского народов.

…Национальная концепция не придумывается и не сочиняется, человек с нею рождается. Плохой человек не может быть хорошим учёным. И плохой патриот не может быть ни учёным, ни человеком. «Мы – народ софийный», – любил повторять Олег Николаевич слова Павла Флоренского, ставшие для него девизом нового большого проекта – Русской Энциклопедии, обобщающей и формулирующей русскую картину мира. «Только у нас нет до ныне своей национальной энциклопедии», – говорил с горечью Олег Николаевич. Он мечтал вместить в свой проект не только всё о русском и о русских, но и русское видение, русский взгляд на всё. Не успел…".

/МОЙ КОММЕНТАРИЙ: Не только Олег Николаевич Трубачёв, но и другие патриоты России стремятся создать Энциклопедию, чтобы в ней с русско-богоносной точки зрения высветить и собственную суть, и судьбы человечества. Кстати, замысел Панлога вызревал на чердаке церкви Успения в Новодевичьем монастыре, где размещалась обитель нашего друга-наставника отца Иннокентия (Просвирнина) и где мы втроём, вместе с Николаем Лисовым, на перфокартах - тогда компьютеров не было - пытались моделировать универсальную базу данных с поиском по признакам-классификаторам, что и есть суть нашего универсалистского проекта. На первом этаже храма размещался кабинет митрополита Волоколамского и Юрьевского Питирима (Нечаева), в котором мы тоже часто чаевничали и продолжали мечтать о всечеловеческой экспансии-миссионерстве. Затем громадную работу провёл уважаемый Олег Анатольевич Платонов, подвижничеству которого я завидую. Он выпустил почти два десятка содержательных томов, и я надеюсь самым тесным образом продолжить с ним сотрудничество, когда Панлог заработает/

Татьяна Алексеевна Мещенкова:
......Побольше бы таких замечательных людей " рождала Русская Земля " !....А для возрождения России - ох , как они нужны !!!

В том же выпуске "Литературной газеты" на стр. 4 - подготовленная Татьяной Витальевой подборка "Отец русской этимологии":


Олег Николаевич Трубачёв и его супруга доктор филологичесих наук Галина Александровна Богатова в начале 1990-х годов

"«Тип русского дарования в безбрежности, силе и изяществе своего таланта» – так академик Е.П. Челышев охарактеризовал своего коллегу – академика-слависта Олега Николаевича Трубачёва (1930–2002). Состоялась презентация посвящённой ему книги – «Олег Николаевич Трубачёв: Очерки. Материалы. Воспоминания» (Москва: Наука, 2009. – 626 с.). Это издание, вышедшее, к сожалению, небольшим тиражом, уже стало биобиблиографической редкостью. В нём обозреваются жизненный путь и главные направления исследований учёного, впервые публикуются воспоминания его коллег, друзей, родных и единомышленников, немало других интереснейших материалов – дневниковые записи, письма, ряд редких архивных материалов. О.Н. Трубачёву принадлежит более 500 научных трудов. Если же вспомнить о тех областях, в которых он творил, то можно только удивиться: неужели это можно успеть за одну жизнь? А знали академика по работам в области этимологии (наука о происхождении слов) и ономастики (об именах собственных и названиях) славянских языков. Из анализа этой лексики вырастало главное детище его жизни – «Этимологический словарь славянских языков», во время работы над 30-м томом которого оборвалась жизнь учёного…

Начало пути

О.Н. Трубачёв родился 23 октября 1930 г. в Сталинграде в семье врача. В 1942 г. ему довелось пережить страшные дни бомбардировок Сталинграда, откуда семья едва выбралась. Первое время жили в Горьком, после тяжёлой эвакуации мальчик почти не посещал школу и с упоением начал изучать языки. Сказки братьев Гримм в детстве знал наизусть и потому немецкую версию сказок легко освоил, запоминая 40–50 слов в день. Следующим был «Фауст», запоминал уже 70–80 слов в день, чтобы свободно понимать текст. Так и пошло. В 1944 г., после освобождения Украины, поселились в Днепропетровске, где после войны в букинистических магазинах осело много трофейной литературы на иностранных языках. Вместе с отцом, библиофилом по призванию, частенько посещали букинистов. Позднее, в эссе «Книга в мой жизни», Олег Николаевич вспоминал: «Пережив потерю первой нашей библиотеки в Сталинграде, отец с новым жаром, поддерживаемым уже моими интересами, принялся собирать вторую семейную библиотеку… В 1947–1948 годах удалось приобрести полные собрания сочинений Шиллера и Гейне в превосходных немецких изданиях большого формата. Я прочёл их целиком. Особенно (т.е. больше, чем Гёте) я любил как поэта прямодушного и романтичного Шиллера… Надо ли говорить, какая это была школа в изучении немецкого языка, в познании Германии, в эстетическом воспитании. …Посещая букинистические магазины и приобретая редкие книги по очень недорогой тогда цене, мы с отцом вскоре собрали очень неплохую библиотеку европейских классиков – в оригинале. Больше всего было немецкой литературы – несколько сот томов Гёте, Гейне, Шиллера, Виланда, Лессинга и Шопенгауэра. Бóльшую часть собранной немецкой классики я прочёл тогда же – на свежую, молодую голову».

В Днепропетровске мальчик окончил школу и в 1947 г. поступил в университет. Интерес к языкам нарастал. И, сдавая экзамен по западноевропейской литературе, молодой человек все рекомендованные произведения читал в оригинале, а не в русском переводе. Эти задачи он ставил себе сам, и вскоре разноцветье языков превратилось в интерес к этимологии – к происхождению слов. Выпускником университета он знал уже более десятка языков.

Продолжать образование приехал в Москву (1952), где вначале работал корреспондентом иностранного отдела «Комсомольской правды», затем – сотрудником Антифашистского комитета, параллельно учился в заочной аспирантуре Института славяноведения АН СССР. В 1957 г. защитил кандидатскую диссертацию и стал сотрудником Академии наук. На заседаниях отдела, на конференциях молодой учёный часто поражал собравшихся тонкой интуицией, умением обобщить в одном слове какую-то черту истории народа. В 1961 г. по приглашению академика В.В. Виноградова, директора Института русского языка, О.Н. Трубачёв создал в этом институте сектор этимологии и ономастики, которым руководил более 40 лет – до конца жизни. В 1965 г. защитил докторскую диссертацию, в 1972 г. стал членом-корреспондентом АН СССР, а в 1992 г. – действительным членом РАН. С 1996 г. был председателем Национального комитета славистов в России.

Это – краткие вехи жизни Олега Николаевича, основным содержанием которой была Наука – этимология.

По зову науки

В начале пути научный багаж набирался им с завидным упорством и быстротой. Уже через два года после защиты кандидатской диссертации молодой учёный берётся за перевод «Этимологического словаря русского языка», созданного немецким учёным, выходцем из России Максимом Романовичем Фасмером, и вышедшего в Германии в 1950–1958 гг. За два года упорной работы (1959–1961) Олег Николаевич не только перевёл монументальный труд, но и существенно пополнил его своими примечаниями и дополнениями (а также результатами работ других учёных, вышедших уже после появления немецкого издания), превратив первоначальный трёхтомник в полновесное четырёхтомное издание.

Конец 1950-х – 60-е годы были чрезвычайно плодотворны для учёного – одна за другой выходят его книги: по этимологии – «История славянских терминов родства и некоторых древнейших терминов общественного строя» (1959); «Происхождение названий домашних животных в славянских языках (этимологические исследования)» (1960); «Ремесленная терминология в славянских языках (Этимология и опыт групповой реконструкции)» (1966); исследования по ономастике – «Лингвистический анализ гидронимов Верхнего Поднепровья» (1962; в соавт. с В.Н. Топоровым); «Названия рек Правобережной Украины» (1968).

Три первых – этимологических – исследования анализировали группы терминов, охватывающих разнообразные стороны жизни и быта древних славян, оперируя при этом языковым материалом как историческим источником, способным раскрыть особенности их жизни в период, не обеспеченный письменными свидетельствами. При этом автор активно привлекал к своей работе этнографические и исторические материалы, результаты археологических раскопок и т.д. Учёный-этимолог часто имеет дело с дописьменной эпохой развития языка и культуры, наследие которой намного древнее первых пергаментных книг, летописей, архитектурных сооружений Древней Руси, с эпохой образования отдельных славянских народов – русских, украинцев, белорусов, чехов, поляков, болгар и многих других. Ведь мы порой не задумываемся о том, что значительная часть слов нашего языка, ключевых для нашей культуры, восходит к глубокой древности. Сведения о жизни людей этой эпохи часто даёт нам археология, но это (осколки сосудов, следы строений, украшения и т.п.) – «безмолвные» свидетельства, которые только при совместной работе специалиста-археолога и лингвиста могут дать какие-то сведения этнического характера.

Книги, посвящённые лингвистическому анализу гидронимов Верхнего Поднепровья и Украины, относятся к области ономастики. Как отмечает Л.А. Гиндин, основные выводы монографии о гидронимах Поднепровья сводятся к анализу того, как заселялась эта территория (где издревле жили балты) славянским населением, как постепенно, через балто-славянское двуязычие, шло «растворение» балтийских форм названий рек и их переоформление, переосмысление в древнерусской языковой среде. Значение таких языковых свидетельств об исторических процессах, не имеющих других подтверждений (например, о присутствии балтов в этом ареале), очень велико – книга имела огромный резонанс: в научных изданиях разных стран на неё появилось более десятка рецензий.

Главное дело жизни

Такой широкий охват исследований, посвящённых различным сторонам жизни славян и местам их расселения, разнообразным аспектам их взаимодействия с другими этносами, помог учёному отточить его научный метод и аккумулировать огромное количество материалов о языке и истории славянских народов, позволил набрать опыт для главного дела его жизни, к которому он приступил в начале 1960-х годов. Речь идёт о подготовке и издании фундаментального многотомного труда – «Этимологического словаря славянских языков», в котором сделана попытка реконструировать праславянский (наиболее древний, общий для всех славян) лексический фонд, опираясь на материалы всех славянских языков (а их на сегодняшний день насчитывается 15). Нет необходимости говорить, что для такой работы обязательно не просто знакомство, а прекрасное знание этих языков, их настоящего и прошлого. Более 10 лет ушло на подготовительные работы – создание картотеки, разработку концепции словаря, теоретическое обоснование задач и методологии, выпуск пробных статей. В 1974 году вышел первый том этого издания, а сегодня на полках специалистов стоят уже 35 выпусков словаря. Вплоть до 13-го тома всю составительскую работу вёл один Олег Николаевич, лишь позднее к нему присоединились уже набравшие опыт сотрудники его отдела.

Словарь, реконструирующий праславянский лексический фонд и построенный на устных и письменных данных всех пятнадцати славянских языков (в их сравнении с неславянскими европейскими языками), должен дать картину происхождения славян, их прародины. Автор, задумавший этот труд, полагал вслед за словацким историком и филологом Павлом Шафариком (1795–1861), что прародиной славян был Средний Дунай. Но словарь не только определяет исходную точку и место пребывания в ней славян. Его данные позволяют проследить пути миграции славян, их сложение от племенных союзов до сегодняшних наций.

Словарь обычно долго питает науку, теоретическую мысль морем фактов, на которых выстраивается та или иная концепция. Нередко автор словаря после его окончания выпускает свою главную книгу, обобщающую словарные труды. Программа «Этимологического словаря славянских языков» была опубликована О.Н. Трубачёвым в 1960 г., первый его том вышел в 1974-м. По мере выхода следующих томов перед автором вырисовывалась картина этногенеза славян, и наконец первые наблюдения были обобщены Олегом Николаевичем в книге «Этногенез и культура древнейших славян», изданной в 1992 г. и сразу ставшей раритетом (тираж 1000 экз.). В сентябре 2002 г. на Международной книжной ярмарке в Москве было представлено значительно дополненное второе издание книги, вышедшей в издательстве «Наука» уже после кончины автора.

Корректуру Олег Николаевич читал в больнице. И только благодаря редакторам (Инге Борисовне Еськовой, Татьяне Митрофановне Скриповой, Алле Ивановне Кучинской) книга вышла в свет и экспонировалась на выставке. В конце книги страница, посвящённая тремя редакторами светлой памяти Олега Николаевича Трубачёва, хранит его последние слова. Они пишут: «Мы теперь уходим понемногу в ту страну, где тишь и благодать, – неожиданно вспоминает есенинские строки Олег Николаевич, задумчиво глядя на титульную страницу будущей книги. – Ушёл из жизни Никита Ильич Толстой, совсем недавно не стало Эдуарда Фёдоровича Володина… И всё же траурных рамок не надо: печаль наша светла». Эти слова были сказаны Олегом Николаевичем незадолго до кончины… Тогда, при обсуждении с ним материалов готовящейся к печати книги, свято верилось, что счастливый день выхода её в свет уже рядом и автор обязательно увидит свой труд. Мы спешили, и тем больнее осознавать, что не успели. Утрата горька и безмерна. Мы скорбим вместе со всеми, кто любил и понимал огромную значимость для русской науки этого мужественного человека и выдающегося учёного. Но пусть печаль наша будет светла».

Как пишет профессор И.Г. Добродомов (МПГУ) об этой книге, помимо связей славян с Дунаем и тезиса о раннем их присутствии в Центральной Европе в книге уделяется большое внимание как западным связям славян с их соседями (германцами, кельтами, италийцами), так и проблеме восточных связей, «в частности, связям с иранским языковым миром, отразившимся в славянской нарицательной лексике и топонимии… Это было обусловлено сопоставлениями исключительно на праязыковом уровне без учёта древней диалектной расчленённости и славянского и иранского языкового мира…».

Последующее углубление в историю иранства на юге России, следы которого сохранились особенно в топонимике, привело к появлению серии статей по истории лексики и топонимии языков Восточной Европы, в совокупности составивших целую книгу «Indoarica в Северном Причерноморье» (1999). В ней кратко суммируются итоги исследования старых и современных топонимов этого региона, объясняющихся на основе индийских языков как результат пребывания в Северном Причерноморье предков современных индийцев. Благодаря исследованию Олега Николаевича был открыт ещё один индоевропейский язык индоарийского характера, названный условно синдомеотским, что обогатило новыми материалами не только историю индоарийских языков, но и в первую очередь этническую историю региона в древности.

Работая над поисками прародины славян, Олег Николаевич не чуждался и проблем и чаяний славян современных – он активно участвовал как в международных съездах славистов, так и в отечественных Днях славянской письменности и культуры. Зная о единстве славян в далёком прошлом, ратовал за их единение сегодняшнее. Выступая с докладами на этих славянских праздниках, рассказывал о многообразии и сложности исторического пути славян, об их языковых и культурных корнях. Впоследствии эти выступления составили научно-публицистический сборник «В поисках единства», трижды переиздававшийся.

Памяти учёного

Книга воспоминаний об учёном, упоминавшаяся вначале, создавалась более пяти лет. Это издание было предпринято по инициативе вдовы учёного – доктора филологических наук Г.А. Богатовой, ей же принадлежит обширный (более 150 с.) биографический очерк об О.Н. Трубачёве – первое подробное жизнеописание выдающегося слависта, основанное на сохранившихся в семейном архиве письмах, документах, дневниковых записях. Один из таких дневников, относящийся к 1942 г. и написанный тогда ещё 12-летним подростком Олегом Трубачёвым, сегодня широко доступен в Интернете. Читая его – а это текст объёмом более 1 авт. л., – поражаешься не по-детски правильному и богатому языку, замечательному литературному стилю (у провинциального пятиклассника!), наблюдательности и взрослому стоицизму, так характерному для детей войны… К 65-летию Великой Победы дневник «Сталинградские дни» был опубликован в изданной в Волгограде книге «Сталинградское детство» (Волгоград, 2010, 136 с.; сост. Г.В. Егорова, Е.А. Соколова), туда вошли также воспоминания «детей военного Сталинграда» (членов одноимённой общественной организации Волгоградской области).

Особо хотелось бы отметить интерес к личности О.Н. Трубачёва его земляков-волгоградцев, тем более что книга «Сталинградское детство» – уже не первое обращение к памяти учёного. С творчеством О.Н. Трубачёва филологи из Волгограда были хорошо знакомы, в том числе и благодаря создателю Волгоградской лингвистической школы доктору филологии С.П. Лопушанской. Как руководитель НИИ истории русского языка при ВГУ, она была хорошо знакома и с О.Н. Трубачёвым, и с Г.А. Богатовой, и с их словарным творчеством. Свой интерес она передала и ученикам, многие из которых теперь также доктора и кандидаты наук. Пять лет назад Волгоградский университет с благодарностью принял дар вдовы учёного Галины Александровны Богатовой – этимологическую библиотеку академика О.Н. Трубачёва. Возможно, этот факт стал отправным пунктом той большой работы по увековечению памяти учёного, которая сегодня продолжается в Волгограде. А сделано немало: 23 октября 2008 г., в день рождения Олега Николаевича, здесь впервые был отпразднован День русского языка, в котором приняли участие школьники и студенты-филологи. На Ковровской улице, где жили до войны Трубачёвы, была открыта мемориальная доска, здесь же, в библиотеке, создан уголок, рассказывающий о жизни и деятельности выдающегося лингвиста. В том же году на базе лицея «Олимпия» по инициативе Г.В. Егоровой (зам. директора лицея, депутата Волгоградской городской думы) создан Музей русской письменности им. О.Н. Трубачёва (директор Л.Я. Литовский), где значительное место в экспозиции уделено выдающемуся слависту. В 2009 году общегородской Праздник русского языка превратился в целую неделю тематических конкурсов и соревнований, охвативших все уровни образовательного пространства: фестиваль инсценированных музыкальных сказок «Весёлая азбука», Трубачёвские педагогические чтения, сетевая игра «Я – в культуре информационного общества», а также серия трубачёвских лингвистических конкурсов – кириллической каллиграфии «Красота и богатство русской азбуки», конкурс чтецов «Живое русское слово», студенческий конкурс учебно-исследовательских работ по русскому языку и др. Кульминацией праздника стали два события: подведение итогов, которое прошло в мэрии 23 октября (призы победителям вручали руководители администрации), и открытие памятника академику О.Н. Трубачёву. Этот памятник (автор – П. Солодков) установлен у лицея «Олимпия», рядом с входом в музей имени учёного.

Вслед за волгоградцами в процесс сохранения памяти об учёном включилось и Подмосковье – здесь, в посёлке Шереметьево, где жили родители О.Н. Трубачёва, он провёл немало времени. В последние годы жизни Олег Николаевич жил преимущественно в своём загородном доме. По инициативе вдовы академика Г.А. Богатовой в настоящее время администрацией г. Долгопрудного (пос. Шереметьево недавно включён в состав Долгопрудного) прорабатывается вопрос о создании музейной экспозиции, посвящённой учёному, начаты работы по изготовлению памятного знака, который предполагается установить рядом с домом. Такой музей, показывающий жизнь и быт выдающегося учёного-лингвиста, его творческую мастерскую, его труды по созданию словарей, был бы интересен не только учёным и местным любителям родного края, его могли бы активно использовать в своей работе местные школы – для экскурсий, для проведения школьных исследовательских работ по языковой тематике. Для наукограда, каким является Долгопрудный в силу расположения здесь одного из ведущих российских вузов – МФТИ, создание «научного музея» могло бы стать важным и престижным событием.

И ещё один серьёзный проект по сохранению памяти об учёном начался недавно: в Интернете появился сайт об академике О.Н. Трубачёве (www. trubachev.ru). Здесь предполагается не только разместить биографию и список трудов выдающегося слависта, но и информацию о конференциях, посвящённых его памяти, а также полные тексты многих его работ, в том числе и ряда книг («Этногенез и культура древнейших славян», «В поисках единства», «Академик О.Н. Трубачёв: Очерки. Материалы. Воспоминания»)".

Коллеги и друзья об О.Н. Трубачёве

Л.А. ГИНДИН, доктор филологических наук:

– Олег Николаевич Трубачёв как научный деятель, как творческая личность вообще представляет собой поистине «целый континент» в отечественной науке и культуре. Это один из самых крупных и высоких интеллектов в мировой славистике и смежных проблемах индоевропеистики. С научным творчеством Олега Николаевича связано не только возрождение отечественной этимологии, но и те современные формы, которые приобрела наша современная наука в последние десятилетия.

Г.А. БОГАТОВА, доктор филологических наук, вдова О.Н. Трубачёва:

– На конференциях, в дискуссиях ещё в молодые годы стало чувствоваться лидерство Олега Николаевича. Его яркость, жизнелюбие, раннее восхождение, исходящее от него личностное влияние, убедительность и одновременно наивность не давали людям выразить восхищение в его адрес, чтобы не смутить его или не смутиться самим. Слушая выступления Олега Николаевича, они как бы не верили, что перед ними явление… а потом с молчаливым раздумьем в глазах подходили и шептали мне как-то сокрушённо: «Нет, Галина Александровна, он гений…» Таким его знал и любил весь славянский мир.
Он действительно был человеком скромным и не любящим помпезности и выпячивания. Будучи полиглотом, сильно смущался, когда кто-то при нём говорил об этом его таланте. На деле же, когда в интервью его спросили, каким количеством языков ему приходится оперировать в его исследованиях, то при самых скромных подсчётах набралось больше трёх десятков. Да и мне приходилось постоянно заставать его то с «Самоучителем армянского языка» в руках, то с «Грамматикой финского»… В самом деле, работа над словарём такого масштаба и характера, как ЭССЯ, невозможна без солидной языковой подготовки. А Олег Николаевич, будучи в профессиональных вопросах перфекционистом, и здесь представлял собой образец для подражания. Науковеды подсчитали, что в его трудах встречаются ссылки на публикации, написанные более чем на 50 языках мира.
Олег Николаевич во всём любил порядок, боялся потерять каждую минуту. И все привыкли, что на учёном совете он раскладывал свои листы и что-то писал, вычёркивал. Директор института Ф.П. Филин вёл совет экономно по времени, но нередко всё же возникали дискуссии или разногласия. Сижу в зале в такие минуты с холодеющим сердцем: вот Федот Петрович подключает к дискуссии Олега Николаевича, углублённого в рукопись. Тот спокойно встаёт, не забыв отметить пальцем строку, на которой остановился, делает краткий обзор дискуссии, как будто он всё время внимательно слушал, и высказывает своё мнение, завершающее дискуссию, не отрывая от рукописи пальца, от той самой половины строки, на которой его прервали. Скажу, что в такие минуты в душе рождался не только вздох облегчения, но и гордость за то, что человек умеет так блестяще делать своё дело.

М.И. ЧЕРНЫШЁВА, доктор филологических наук, Институт русского языка РАН:

– Его последние годы жизни многим видятся подлинным отшельничеством (жил он преимущественно не столько в своей московской квартире, сколько в Шереметьеве, под Москвой, всё реже появляясь в институте). Он стал как будто нарочито самодостаточным человеком, но строки Волошина многое объясняют:
В уединенье выплавить свой дух
И выстрадать великое познанье…
Его вела всё та же мысль («нельзя терять время») и страстное желание успеть. Теперь уже под «успеть» подразумевался главным образом его Словарь и доведение до логического конца многолетне-вынашиваемых идей об этногенезе славян. Всё остальное вокруг ему уже мешало…
Кому-то казалось, что он ушёл в себя. Так всё виделось. Так на поверхности. Но на самом деле – там, в глубине, шла мощная работа мысли – до последнего дня. На больничной койке, за несколько недель до кончины, он написал статью для журнала «Вопросы языкознания», обобщающую уже 30-летний опыт создания его словаря, одновременно это был и доклад к предстоящему XIII съезду славистов. Отшельничество и одиночество не были молчанием – то был постоянный монолог, разговор-размышление с самим собой и постоянным читателем-слушателем…
Чтобы как-то оценить феномен Трубачёва и людей того же масштаба, в качестве далёкой аналогии приходит на ум античная оценка личности (и феномена) Пифагора: «Есть боги, есть люди, а есть Пифагор…»

В.Н. ТОПОРОВ, доктор филологических наук, академик РАН:

– В лице О.Н. сочетались ипостаси блестящего этимолога широчайшего кругозора и редкой глубины и историка раннеславянского периода, который с большим искусством и высокой степенью достоверности оперировал всем тем, что только может быть извлечено из языка.
Олег Николаевич действительно был историком не в меньшей степени, чем лингвистом… историческая доминанта присутствовала во всём объёме им написанного: он был историком и в лингвистике, когда писал о терминах родства и общественного строя или о ремесленной терминологии, когда обращался к этнонимии, антропонимии и топонимии, когда он исследовал и блестяще открыл присутствие древнего индоарийского субстрата на юге России, обнаружив до тех пор неизвестную страницу в её истории. И может быть, самое замечательное в этом то, что он не просто хорошо знал историю и применял, когда нужно, свои знания, но то, что нечто пребывавшее в пространстве «внеисторического» он преформировал таким образом, что оно оказывалось в плотном историческом контексте…
Геродота греки называли «отцом истории», хотя и до Геродота были известны тексты, содержащие информацию исторического характера. В этом смысле и Олега Николаевича Трубачёва смело можно было бы назвать «отцом русской этимологии» в её предельно полном виде, осуществившим тотальный подход к этой области знания и исследуемому материалу.

Comments

== На самом же деле речь в том и другом случае шла о неназванной в текстах русской прародине. ==

По нашему мнению, у восточных славян доминантен общеславянский архетип "Рай-Сад-Царство", этакого "Заветного царства" примордиальной (изначальной) Традиции.
Украинская писанка, "яйцо-райцо", известная ещё со времен палеолита [Паїк В. Корінь безсмертної України і українського народу. – Львів: Червона Калина, 1995. – С. 24], есть символом, иконой этого "потеряного райского царства" славян [Гуцуляк О.Б. Про таємничу символіку писанки // Писанка. – 1994. – № 3 (10). – С. 12], «сконденсированого пространства и сконденсированого богатства» [Даниленко В. Стереотип, монотип, архетип у культурних моделях // Слово і Час. – 1994. – № 1. – С. 55-59; Дяченко М.В., Частник О.С. Простір і час у фольклорних світах: Пам’ять генерацій // Філософська думка. – 1999. – № 1-2. – С. 78], разновидность "мандалы" (которая, как известно, не только диск, но любая икона с центральным образом, Луной и Солнцем).

Но Россия этот архетип «Заветного царства» реализовала в дальнейшем в форме политического "Странствующего Царства": Русь вед катиться, её царство — даль и ширь, горизонталь [Гачев Г.Д. Европейские образы Пространства и Времени // Культура, человек, картина мира / Отв.ред. А.И. Арнольдов, Б.А. Кругликов. – М.: Наука, 1987. – С.226; заг. – С.198-227]. «До Бога высоко, до царя далеко», — гласит русская пословица. 
Россия — пространство («богатством России был и остаётся избыток пространства» [Цит. за: Багдасаров Р. Византия: империя комфорта// http://www.win.ru/civil/ 865.phtml?PHPSESSID=8cf37b5b41afd15fcb3191d5cf65a7a6]), одновременно, как дорога, соединяя восток с западом, мир живых и мир мёртвых с помощью "хозяина на дороге" (жреца-царя) [Бердяев Н. Судьба России: Опыты по психологии войны и национальности. – М.: Мысль, 1990. – С.59, 65, 67]. "… История России отличается от истории других европейских стран: она — не поезд, плавно катящийся к месту назначения, а, скорее, странница, бредущая от перекрестка к перекрестку и всякий раз выбирающая путь заново" [Лотман Ю.М. Карамзин. — М., 1997. — С.635]. «Очарованный странник», — так охарактеризовал Россию в одноименной повести Николай Лесков.
В украинцев наоборот, общеславянский архетип "Сада-Рая-Царства"* реализован в форме "особого места" (locus amoenus, Heimat), "НАШЕГО периметра пространства" (Украина) , в котором чувствуется в своей приватности единство целого (например, межэтническое "мы — казаки"), а в целом — своя приватность (неповторные "я" — сначала как русич, литвин, молдаван, лях, черкес, абазин, татарин, затем — как наделенный определенной характерной особенностью, закреплённой в смешном "прозвище-фамилии"). Интересным есть то, что в год гибели Запорожской Сечи (1775) на ином конце индоевропейского цивилизационного пространства рождается государство — США — на этой же идее сосуществования ("братолюбия", "филадельфии", “in libertate coniuncti” – «объединенные свободой») эгоцентрических "я" в границах совершенного Закона (Конституции), уважающего эгоизм, но ограничивающего свободу только в крайних случаях угрозы эгоизмам равноправных "я" и эгоизму корпоративно-государственному. Именно этого же порядка реализации архетипа «Сада-Рая-Царства» есть тот факт, что «… при возникновении греко-славянской православной цивилизации Украина-Русь воспринимает у Византии не идею «третьего Рима» (то есть имперской государственности), а парадигму «второго Иерусалима», то есть идею «святой земли», софийной (исполненной бытийной мудрости) [выделено нами, – О.Г.] жизни этноса … Речь идет о том, что в ментальной области при соревновании идеологии монархической государственности и сакральной духовности, освящающей домостроительство страны (в том числе правовое), на первый план выдвигалась идея святости родной земли [выделено нами, – О.Г.] (как говорили впоследствии — «неньки України»). Как утверждал Илларион (первый писатель Руси), «Закон» предполагает почитание «Благодати» …» [Крымский С. Успех — результат исправленных ошибок // День. – 2003. – № 206, 14 ноябр. – http://www.day.kiev.ua/39640].
И, в конце концов, с обретением независимости «… в Украину возвращается дух оседлости. На руинах одной из самых древних в Европе аграрных культур, после голодомора и насильственной коллективизации … украинцы мал-по-малу, упорно и терпя восстанавливают своих genii loci, культ места. Тожсамость, как в эпоху феодализма, измеряется — тутошностью. Украинская история возвратилась на круги своя» [Забужко О. Хроніки від Фортінбраса: Вибрана есеїстка. — К.: Факт, 2006. — С. 98].
Украина (ср. с санскр. ukhraiia "холм, курган") предстает как своеобразный медиум между человеком и универсумом. «… Украина издавна воспринималась всеми как бы поднятой над материком и над миром благодаря своей истории, своей первородности во всем славянском мире» [Загребельний П. Думки нарозхрист. – К.: КМ Academia, 1998. – С.32].
Украина-"вертикаль", по сравнению с Россией-"горизонталью". Уместно здесь вспомнить любимый тезис А. Дугина о вертикальной связи разных онтологических, иерархических пластов, присущих истинно-нордическому, и о горизонтальном уровне пародирования и имитации, присущего гондваническому.

Перефразируя М. Бубера, можно даже сказать, что Украина является носителем духа согласия/злагоды/злуки (Behaustheit), а Россия — носитель духа беспризорности/отчуждения/рассеяния (Hauslosigheit), в первом случае человек чувствует себя во всей Вселенной как дома, а во втором — как в диком поле, где и колышка для шалаша нет [Бубер М. Два образа веры. — М., 1995. — С. 164-167].
Спасибо, очень интересно. Вообще эта тема захватывающая. Я дополнил этот пост новым материалом о Трубачёве, в своё время меня очень заинтересовала его концепция об индоариях в Приазовье, я написал статью.
Интересно!
Мой друг и соавтор нескольких статтей Петр Дрогомирецкий, ранее работавший в Институте языкознания АН УСССР, а теперь - в моем универе, одно время стажировался у Трубачева.
Да, идея Индоарики чудесна (не то слово!). Есть в Украине его продолжатель - доктор фил. наук Степан Наливайко (в сети есть его работы, издал три монографии).
Ну а идея о том, что прародина славян - в Придунайской Трансильвании, в уголке между римскими Дакией и Паннонией (всегда на исторических картах не заштрихованная) наталкивает на то, что протославяне - это креолы из италиков и фрако-иллирийцев (+ анатолийские влияния), а затем, столкнувшись с балтами и образовав в железном веке с ними балто-славянское единство, - превратились в праславян. Расщепили же эдиных праславян встречи их разных частей с разными суперстратами - иранским (скифо-сарматским), кельтским, германским и угро-финнским.
В этом направлении я тоже работаю, вскоре выложу предваительные соображения, основанные на исследованиях как отечественных, так и зарубежных ученых (археологов, лингвистов, историков). В своё время написал огромный текст "Арийский марш", в котором осмыслил, свёл к общему знаменателю и подкрепил археологическими данными концепции Марии Гимбутас, Иванова-Гамкрелидзе и Калианарамана. Сейчас планирую переработать и усилить эту рукопись.
как чудесно!
С неиерпением буду ждать.
У меня также есть наработки на эту тему (некоторые выставляю на Прозе.Ру).
Вот бы сборник на эту тему издать (или же журнал, как завидую, что ностратики с прошлого года имеют свой журнал "Вопросы языкового родства"). А ведь потенциал серйозной автуры есть...
И еще, он ЕДИНСТВЕННЫЙ поддержал и выступил с одобрительной рецензией в "Вопросах языкознания" монографии украинского археолога Юрия Шилова "Прародина ариев", в которой он сопоставил ритуалы погребений ямно-курганных-катакомбных культур с описаниями ритуалов в "Ригведе" (как Шлиман открыл Трою по тексту Иллиады). Но лишившись такого симпатизанта, Шилова подвергли такому остракизму (особенно в журнале "Археологія"), которого не видели со времени сталинских кампаний.
Книга Шилова и его учителя Даниленко ("Энеолит Украины") - у меня под рукой, и в работе "Арийский марш" они задействованы плотно (наряду с трудами других ученых, в том числе Степана Наливайко и моего друга-земляка нижегородца Евгения Кузнецова "Этногенез восточных славян").

Декабрь 2018

Вс Пн Вт Ср Чт Пт Сб
      1
2345678
9101112131415
16171819202122
23242526272829
3031     

Метки

Разработано LiveJournal.com