skurlatov (skurlatov) wrote,
skurlatov
skurlatov

Categories:

Дети нашей прошкуренности

Когда общество впадает в соблазн Золотого Тельца потребительства, то оно рассыпается и вымирает. Это показали ученые в экспериментах с крысами — в двух крясятниках поселили две одинаковые крысиные популяции, одна продолжала жить в обычных условиях борьбы за существование, другой устроили полный потребительский рай. Первая крысиная популяция продолжала плодиться и размножаться и бороться за всегда скудные естественные ресурсы, а в безудержно потребляющей крысиной популяции вскоре распалась естественная иерархия стаи, пропал волевой тонус и заодно угас половой инстинкт, о новорожденных крысятах не заботились, началось стремительное вымирание. Увы, крысы тоже могут ошкуриваться, как и люди. Недаром мудрый Моисей видел в Золотом Тельце самую смертельную угрозу для народа и вынужден был использовать террор, чтобы взнуздать соблазнившихся потребительством евреев и вернуть их на путь истинный — на исполнение высшего бытийного долга человечества (Исход 32).

Нынешние русские, как когда-то древние евреи, на одном из этапов своего пути тоже поклонились Золотому Тельцу потребительства, предали сами себя и отдали задарма мародерам наследие предков, ошкурились и рассыпались и во многом перестали надлежаще заботиться о рождении потомства и о воспитании детей и поставили править собой известно кого (по своему образу и подобию — каждый народ заслуживает то правительство, которое имеет, а путинщина несовместима с надшкурным). И наблюдаем «социальный геноцид», доходящий до инфантицида. И неравнодушный известный писатель Сергей Юрьевич Волков пишет в статье "«Дети начнут войну против взрослых»: Писатель Сергей Волков рассказал, почему тема беспризорников никого не интересует" (Интернет-газета «Взгляд» 23.03.2011):



«От редакции: В апреле ожидается выход книги «Дети пустоты», которая станет первым за долгое время опытом художественной прозы о русских беспризорниках. Ее автор Сергей Волков известен как писатель-фантаст и участник проекта «Этногенез», однако на этот раз он выступил в другом жанре. В интервью газете ВЗГЛЯД Сергей Волков рассказал о положении нынешних беспризорных детей и объяснил, почему о них никто не пишет.

ВЗГЛЯД: Как вы пришли к теме беспризорников? Вероятно, написанию книги предшествовала работа с материалом?

Сергей Волков: Ребенок, не имеющий семьи и дома, ребенок, оставшийся «без призора», то есть без опеки, воспитания, ласки и заботы, – это самое ужасное проявление разложения человеческого общества. Даже животные заботятся о чужом потомстве, если родители детенышей погибли. Я много лет работал журналистом, был заместителем главного редактора газеты «Социалистическая Россия», и мы уделяли теме детей-сирот, беспризорников много внимания. Собственно, так и накапливался материал. Потом газета перестала существовать, а желание как-то повлиять на ситуацию, обратить внимание общества на эту проблему никуда не делось. Тогда и родился замысел написать «Детей пустоты».

ВЗГЛЯД: Притом что литература об аутсайдерах и маргиналах в последнее время довольно популярна, прозы про современных русских беспризорников, похоже, еще не было. Если вы действительно первый, то, как вы думаете, почему они до сих пор были «забыты»?

С. В.: Ну, во-первых, я бы не называл беспризорных детей маргиналами. Все же под этим термином применительно к социальным группам следует понимать тех, кто добровольно ушел на обочину жизни. В книге «Дети пустоты» есть такой герой, безрукий инвалид-философ по клички Бройлер, который говорит о себе:
Я наблюдаю жизнь со дна колодца.
Здесь солнца нет. А есть на свете солнце?
Вот он – типичный маргинал. Ему так жить проще и удобнее.
А во-вторых, беспризорные дети оказались в нечеловеческих условиях существования по конкретным причинам, которые даже несчастным случаем назвать язык не повернется. За каждой судьбой оказавшегося на улице ребенка стоит вполне конкретный антиангел-антихранитель. Ну или черт, говоря по-русски. Это и законотворец, принявший закон, который открыл в детские учреждения путь педофилам, это и чиновник, укравший деньги, выделенные на поддержку малоимущих семей, это и капиталист, владелец завода-газеты-парохода, оставивший родителей ребенка без средств к существованию. Эти черти поставляют в армию беспризорных детей-рекрутов. Набор идет круглогодично. Однако общество фактически безмолвствует. Почему? Все очень просто – нет информационной отдачи. Беспризорники живут вне информационного поля. Как известно, в современном мире существует лишь то, что показывают по телевизору. Если принимать это популярное высказывание за истину, то можно сказать: у нас беспризорников почти нет! Почти – потому что изредка они все же появляются в качестве действующих лиц в криминальных хрониках. Обывателю этого вполне хватает.
И еще один важный момент: в сегодняшней России де-факто национальной идеей, идеологией, если угодно, стал тезис «обогащайся любым путем». «Бабло» стало краеугольным камнем российского мироздания. И в тренде только то, на чем можно заработать. А какой доход могут принести беспризорники? Поэтому о них почти не говорят, не пишут и не снимают.

ВЗГЛЯД: Классический образ беспризорника известен нам прежде всего по книгам и фильмам советского времени. Чем отличается участь современных бессемейных детей от участи тех, которым довелось жить в советские годы? Как отразились на их положении глобальные общественные и экономические перемены?

С. В.: К сожалению – или к счастью, – но сравнить современных беспризорников с советскими я не могу. Дело в том, что в позднем СССР, в стране моих детства и юности, беспризорных детей не было (как не было нищих и голодных). Я отнюдь не склонен идеализировать Советский Союз, у него было множество недостатков, которые, к слову, в конечном итоге и погубили этого гиганта, но были и достоинства, к которым, безусловно, относится и высочайшая социальная защищенность людей.
Конечно, все мы знаем, что после Гражданской войны в молодой Советской республике детская беспризорность была большой проблемой. Но полунищая страна, власть которой составляли зачастую малокомпетентные, а порой и просто малообразованные люди, сумела в кратчайшие сроки решить эту проблему, причем решить ее кардинально и очень нравственно – фильмы вроде «Путевки в жизнь», «Республики ШКИД», «Флагов на башнях» не врут, это не агитпроп. Из беспризорников 20-х годов вышла целая плеяда ученых, людей искусства, военных, государственных деятелей.
Наверное, все дело в том, что тогда беспризорниками занимались люди, которые искреннее хотели уничтожить это уродливое явление, а не думали о том, как бы так исхитриться, чтобы получить с этого какой-то приварок. То есть вот та проблема, о которой я уже говорил, та антиидеология «зарабатывай, как можешь» – она проявляет себя и тут.
И еще – проблемой беспризорных детей нельзя заниматься заодно с чем-то, спустя рукава, на ходу. Тут нет места никакой игре, никакому постмодернизму. А современные авторы – писатели, сценаристы, журналисты – у нас из хомо сапиенсов превратились в хомо луденсов в самом прямом смысле этого словосочетания. Все им бы похихикать, поиграться, покуражиться. У нас страна сыплется, а творческая интеллигенция манерничает. Это жизнь в разных временах, в разных измерениях. Беспризорные дети откатываются в первобытные времена, в родоплеменной строй, олигархи улетают на личных самолетах в специальное лазурное олигархическое будущее, а творческая интеллигенция стремительно откочевывает в жеманную эпоху декаданса. На хозяйстве в стране остается обыватель. А ему ничего не нужно, он ничего не хочет, только телик, пиво и пожрать. Так и живем.

ВЗГЛЯД: Различается ли сейчас жизнь российских беспризорных детей и подростков в столицах и провинции, или особой разницы нет?

С. В.: Разница есть, жизни нет.

ВЗГЛЯД: Есть ли у нынешнего беспризорника возможность выбиться в люди, получить настоящее образование, не стать потерянным человеком?

С. В.: Только при условии, что попадется некий человек, который лично будет заниматься конкретным ребенком. Усыновители, попечители могут вывести беспризорника в люди. Но это требует денег, душевого тепла, терпения. В условиях, когда взрослые люди едва сводят концы с концами, количество альтруистов стремится к нулю. Государственная же система дает сироте минимум – слишком ничтожен бюджет.
Если бы крупные бизнес-структуры платили целевой социальный налог, если бы за каждым топ-менеджером был закреплен детский дом, приют, интернат и он регулярно отчитывался бы на совете директоров, сколько выпускников из «его» учреждения поступило в престижные вузы, уехало учиться за границу, сколько детей победило в олимпиадах, завоевало награды в спортивных состязаниях, – наверное, ситуацию можно было бы переломить. Однако такой подход видится мне чистой воды утопией.

ВЗГЛЯД: Есть ли у героев книги конкретные прототипы, или все персонажи собирательные?

С. В.: Персонажи не столько собирательные, сколько отражают определенные подростковые типажи, за которыми стоят, конечно, реальные люди. Я наблюдаю своих героев в разных местах, встречаю их и на улицах, и в электричках, в торговых центрах, на вокзалах. Таким образом, выдуманных персонажей в «Детях пустоты» нет.
Конечно, собирать материал было очень трудно. Беспризорники не идут на контакт. В каждом чужом человеке они видят либо источник материальных благ, либо объект для кражи, грабежа. Это действительно война, суровая, первобытная война, в которой нет и не может быть победителя.

ВЗГЛЯД: Кого вы как автор «Детей пустоты» можете назвать своими литературными предшественниками?

С. В.: Виктор Астафьев – «Земной поклон» и «Кража». Эти вещи в свое время произвели на меня очень сильное впечатление. Альберт Лиханов, особенно его книги про военное детство. Кстати, Альберт Анатольевич, пожалуй, один из немногих нынешних писателей, занимающихся проблемой детей-сирот, за что ему честь и хвала. Еще бы отметил фильм Николая Губенко «Подранки». То есть когда я в детстве это все читал и смотрел, я в душе радовался – хорошо, что мы все – и я, и мои друзья – живем в другое время. А потом время стало такое же...

ВЗГЛЯД: Надеетесь ли вы на определенный общественный резонанс, хотите ли что-то изменить с помощью этой книги?

С. В.: Надежда в данном случае – единственное, что нам остается.

ВЗГЛЯД: В одном из эпизодов ваш герой точно подмечает, что люди любят читать и смотреть про криминал. Нет ли у вас впечатления, что проблемные книги сейчас часто воспринимают как развлекательные?

С. В.: Это вообще огромная проблема современного общества. Когда взрослые мужики ночами играют в компьютерные игры, когда женщины, матери таращатся в голубой экран, наблюдая часами высосанные даже не из пальца, а я не знаю из чего истории в стиле «медленная любовь», когда молодые парни, студенты в курилке обсуждают мультики – это говорит о глубокой инфантилизации всего общества. Нас приучили развлекаться. Тот информационный вал, что ежедневно обрушивается на нас, приводит к усталости. Чтобы снять ее, надо отдохнуть. Отдых – это, конечно же, развлечения. Телевизор, компьютер, какие-то гаджеты. То есть новый информационный поток, еще интенсивнее прежнего. И так по кругу.
Все это привело к тому, что массовый читатель, зритель уже перестал воспринимать серьезные, проблемные произведения. Ему некомфортно! Он не хочет напрягаться, он хочет в иную реальность, в мир голливудских фильмов, в мир любовных романов, в мир виртуальных баталий. Поэтому многие думающие авторы сейчас, пытаясь докричаться до людей, упаковывают свои мысли в развлекательную оболочку. Увы, это становится общим местом. Среди беллетристов нередко можно услышать разговоры о «втором смысловом слое» в «моем последнем романе о вампирах». Это печально. Это огромная проблема, важность которой нам всем еще предстоит оценить.
Возвращаясь к беспризорным детям, хочу отметить еще один момент: рано или поздно они вырастут. И потребуют себе место под солнцем. А поскольку никто им эти места не забронировал, с детства привыкшие к жестокости, они продолжат свою войну против общества на другом, взрослом уровне.
Однажды мне в Интернете попалась фраза: «Пусть лучше беспризорники станут вашими детьми, чем ваши дети станут беспризорниками». Ею я и хотел бы закончить".

Ирина Трофимова (Санкт-Петербург):
По результатам моей работы с такими детьми и детдомовскими детьми:
1. Они не могут выживать в обществе сегодня. (справедливости ради надо сказать, что и мы с Вами в нем едва выживаем - потому что идет страшная пропаганда разврата и безделья, безотвественности и нелюбви. Согласитесь, что дажи Ваши родные дети вырастут нормальным только при условии ограничения влияни на них сегодняшнего общества. И не надо говорить, что что это мы - русские такие плохие. Мы наивно пустили в свой дом предателей и убийц. И пока не поймем это - будем гибнуть)
2. Таким детям не хватает только одного - доброжелательного внимания взрослого человека. (На ребенка в семье приходится: папа, мама, бабушка, дедущка, дяди, тети и т.д. А на тех детей приходится один взрослый на 10 человек).
3. Именно поэтому (и только поэтому) дети не могут выжить - ИХ НЕ НАУЧИЛИ! В детдомах учат жить иждевенцами. Беспризорники выживают - но только в качестве преступников (в 99,99% случаев. 0,01% - это те дети, которым попались на пути "организации, работающие с такими детьми". Знаю такую одну - бывший милиционер тянет на себе, воспитывает их. И ведь получается! Поэты и художники там не все! А вот жить и работать - умеют!
4. ТЕПЕРЬ ГЛАВНОЕ! КАКОЙ ВЫХОД? Мой вывод: создавать минигорода. Когда ребенок после школы начинает работать. Учиться это делать, учиться самостоятельно принимать верные решения и только после этого уходить из-под опеки. Сейчас же детей просто выпинывают после 18-ти (в отдельных случаях - после 23-х) лет. И всё. И дети действительно гибнут!

Екатерина Малая:
Еще бОльшая проблема - потомственное сиротство. Практически 90% девочек-сирот становятся проститутками. Эти недолюбленные в детстве девчонки принимают секс за хоть какое-то проявление любви и заботы.Сначала в детском доме в каждом взрослом они видят потенциального родителя, впоследствии и в каждом мужчине они пытаются разглядеть будущего мужа. Апофеозом жизнеустроенности все чаще для них становится совместное проживание с мужчиной, оставившим у себя на родине в какой-нибудь кавказской республике жену и взрослых детей-внуков. Съемная квартира, зачастую побои и жестокий секс - вот такой сурроганый вариант семьи они имеют. И надевают хиджаб, а потом рожают детей и сдают в дом ребенка, как когда то их самих. Все по кругу... На днях я всю ночь вызволяла из сауны одного притона двух своих воспитанниц, которые по доброй воле поехали с дяденьками помыться и поесть шашлыка, а попали на субботник.
Я - директор учреждения, не самого плохого, где кроме прочих учится 120 сирот. В том числе 60 несовершеннолетних девочек!

Валентин Васильев (Алматы):
Скорее всего эти фамилии хорошо известны, но трогать их страшно: "Это и законотворец, принявший закон, который открыл в детские учреждения путь педофилам, это и чиновник, укравший деньги, выделенные на поддержку малоимущих семей, это и капиталист, владелец завода-газеты-парохода, оставивший родителей ребенка без средств к существованию."
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 3 comments