?

Log in

No account? Create an account

К 20-летию Русской Катастрофы

Общался лично как с Борисом Ельциным, так и с Русланом Хасбулатовым, хорошо понимаю-представляю обоих, не раз писал в своём ЖЖ, поэтому могу оценить достоверность-недостоверность воспоминаний о событиях августа-1991, повергнувших тысячелетнюю Русскую Державу. Не буду повторяться насчёт ошкуривания и в итоге самопредательства советского общества после ухода Иосифа Виссарионовича Сталина и сравнивать возникшую в 1950-1980-х годах русскую ситуацию с грехопадением древних евреев, поклонившихся Золотому Тельцу потребительства после того, как выведший их из Египетского пленения великий вождь-пророк Моисей ушел на гору Синай советоваться с Богом (Исход 32). Не буду снова и снова рассказывать про то, как на моих глазах западный «агент влияния» Александр Яковлев оказался у руля могучего автомобиля СССР и исподтишка подвернул его в придорожный столб. Разумеется, Советский Союз мог пережить кризис и, как Коммунистический Китай при Дэн Сяопине, выйти на форсированное взращивание «критической массы» низовой субъектности и тем самым реализовать ленинские заветы октября 1921 года о решении до конца задач буржуазно-демократической революции. Фантастический триумф КНР, созданной по образу и подобию СССР, доказывает жизнеспособность советского «кода», и глупо было отрубать голову, когда в ней завелись вши, но что случилось — то случилось, поскольку наши экономически-несамодостаточные и потому досубъектные и притом прошкуренные люди тогда, как и сейчас, легко поддаются демагогии и одурению. Мы в Центристском блоке, выступая с июня 1990 года за целостность страны против готового её расчленить шкурного Ельцина, пытались «погасить» этого кумира демократов Анатолием Собчаком (он согласился на наше предложение выдвигаться в президенты РСФСР), участвовали в подготовке к введению прямого президентского правления в Прибалтике, однако весомой поддержки снизу не добились, и когда случился «путч», мне и Владимиру Жириновскому удалось вывести на Новый Арбат против засевшего в Белом доме Ельцина лишь несколько человек, «зажечь» толпу не удалось, произошла драка, после которой я, замыв кровь, отправился в штаб к «демократам» (они меня хорошо знали), надеясь там в одиночку что-нибудь сделать, лишь бы предотвратить распад государства. Надо сказать также, что хотя я тогда выступал против Ельцина и вроде бы за ГКЧП, отвергшего, впрочем, наши обращения к нему с пожеланием действовать согласованно, но и для ГКЧП я представлялся нежелательным, и недаром меня включили под номером 33 в список лиц, подлежащих аресту в случае победы «путчистов» (под номером 32 был Хасбулатов). Так что моя позиция в те дни августа-1991, как и в эти дни нынешнего августа-2011, была гласом вопиющего в безответную пустоту.

Лариса Кафтан подготовила подборку «20 лет путчу ГКЧП: Почему Ельцин отказался бежать в американское посольство. В августе 1991-го была предпринята попытка государственного переворота» (Комсомольская правда, Москва, 16 августа 2011 года, 119 /25736/, стр. 1, 10-11). Подтверждаю версию Руслана Имрановича, ибо был свидетелем 21 августа, как он в Белом доме волевым образом осаживал Бориса Николаевича, который растерянно ходил из угла в угол и намеревался ехать в Кремль на переговоры с гэкачепистами. Сцена у меня перед глазами. Руслан Хасбулатов, сидевший во главе стола, стукнул кулаком и сказал - «Никуда Вы не поедете! Оставайтесь здесь!». И Ельцин не поехал сдаваться.


Президент России Борис Ельцин и руководитель российского парламента Руслан Хасбулатов на похоронах погибших во время путча

«20 лет назад, - пишет «Комсомольская правда», - под льющиеся с экранов ТВ печальные звуки «Лебединого озера» в стране произошел государственный переворот. Изолировав Президента СССР Михаила Горбачева в крымской резиденции, власть захватил ГКЧП, созданный силовиками во главе с главой КГБ Владимиром Крючковым, в который входили и некоторые высшие должностные лица - вице-президент Геннадий Янаев, премьер СССР Валентин Павлов.

На днях вышла книга Руслана Хасбулатова (в 1991-м возглавлял российский парламент) «Полураспад СССР. Как развалили сверхдержаву». Публикуем отрывки из новой книги Хасбулатова, а также из воспоминаний Бориса Ельцина и его помощников. Из книги Хасбулатова «Полураспад СССР...»

УЛЬТИМАТУМ ГОРБАЧЕВУ

Организационное оформление группы заговорщиков из видных деятелей государства, ЦК КПСС, правительства, КГБ и армии произошло 16 августа 1991 г. на представительской даче КГБ, в конце Ленинского проспекта. Она называлась объект «АБС».

Крючков: - Нам надо слетать в Форос и убедить Горбачева временно передать полномочия президента вице-президенту Янаеву и «комитету по чрезвычайному положению». Пусть Горбачев продолжает отдыхать…

Группа вылетела в Крым 18 августа. Когда члены ГКЧП прибыли к Горбачеву в «Зарю», тот уже был полностью изолирован от внешнего мира.

Горбачеву доложили о том, что его «товарищи» хотят переговорить с ним. Он не принимал. Не дождавшись приглашения, решительно открыли кабинет и зашли к президенту.

Бакланов: - К вам приехали ваши друзья. Ситуация в стране требует кардинальных действий. Либо мы вместе ищем пути выхода, либо Союз разваливается. Поэтому либо делаете то, что нами задумано (через ГКЧП), либо на неделю «отключаетесь» и порядок наводит кто-то другой. Надо срочно вводить режим чрезвычайного положения…

Горбачев: - Это - переворот!

Варенников (громко, жестко): - Михаил Сергеевич! Вы понимаете, что так продолжаться не может: страна на пороге развала. Если вы подпишете этот так называемый Союзный договор - это конец Советского Союза! Вы не имеете права этого делать!

Горбачев: - Я имею право делать то, что соответствует закону и Конституции. Вы загубите страну!

Делегаты отбыли, как ни странно, в неплохом настроении.

В ПЕРВЫЙ ДЕНЬ

С осени 1990 г. наши две семьи, Ельциных и Хасбулатовых, жили в поселке Архангельское по соседству. Мы часто запросто захаживали друг к другу.

19 августа я встал в 6 часов утра. Зазвонил телефон, поднимаю трубку - жена: «Соседи говорят о том, что произошел переворот, включи телевизор!»

Я бегом направился к дому Ельциных. Вбегаю на второй этаж, открываю дверь спальни - на кровати сидел полураздетый, старый, обрюзгший человек. Похоже, сильно усталый, невыспавшийся. Он даже не реагировал на мое шумное вторжение, голова склонена чуть ли не до колен, безучастен. Я несколько секунд с удивлением смотрел на него, не понимая его состояния, затем подошел вплотную, полуобнял его вялое, крупное тело и сказал, стараясь как можно мягче: «Вставайте, Борис Николаевич. У нас появились новые дела, а времени мало, нужно действовать».

Ельцин: - А что конкретно вы предлагаете? Борьбу с армией, МВД, КГБ? Мы проиграли. Вы - теоретик, ученый, не представляете всю мощь государства и КГБ Крючкова! Все бесполезно!

Надо сказать, он довольно быстро вошел в обычную форму, к нему стала возвращаться энергия, бодрость.

Ельцин: - Вывести народ на улицу? Это было бы хорошо, но вряд ли нам это позволят!

Я: - Поэтому надо быстро на весь мир заявить о сопротивлении Янаеву и его группе. Нашим первым лозунгом должно быть требование вернуть Горбачева в Кремль. Если нас с вами немедленно не арестуют.

Ельцин: - Я не буду защищать Горбачева. Он мне столько крови попортил… Пусть «они» делают с ним что хотят.

Я, откровенно говоря, был удивлен такой примитивностью суждений собеседника.

ЕЛЬЦИН НА ТАНКЕ

Майора Евдокимова (это на его танке выступал Ельцин), который привел свою танковую роту к самому подъезду Парламентского дворца, пресса объявила защитником «Белого дома». Это была откровенная наивность. Ни одно подразделение армии и МВД не ждало в тот период приказа на атаку. Но если бы поступил - они выполнили бы его без колебаний.

Я сказал: «Борис Николаевич, танк, конечно, не броневик (намек на выступление Ленина с броневика на Финляндском вокзале в октябре 1917 года), но выступить можно и на нем. Как вы смотрите на то, чтобы взобраться на эту «трибуну» и обратиться к москвичам? Представляете, какой будет эффект от вашего выступления? Грандиозный! Это - исторический шанс, более подходящей трибуны никогда не видел. От нас люди ждут мощного поступка, действия. Если вы не хотите, пойду я».

Ельцин: - Вы правы - мне надо выступить.

И решительно зашагал широкими шагами к танку. Такого ошеломляющего триумфа у него не было ни до, ни после.

РОСТРОПОВИЧ С АВТОМАТОМ

…Это была уникальная по трагической красоте картина: знаменитый Ростропович с грозным боевым оружием - автоматом Калашникова. Он дремал сидя, прислонившись спиной к мощному камню фундамента Парламентского дворца, на охрану которого он пришел. Голова знаменитого музыканта склонилась на грудь, седые волосы едва трепал слабый предрассветный прохладный ветер, лица почти не было видно: автомат лежал у него на груди, чуть ниже, стволом вниз и чуть левее вытянутых худых ног; левая рука, с длинными, тонкими пальцами, держала ствол этого грозного оружия. Паренек рядом, справа, тоже дремал, положив свою голову на плечо великого музыканта.

Я, увидев это, замер и, зачарованный, смотрел на изумительное, воплощающее как бы в абсолютной форме несовместимое явление - что может быть более невозможным, чем автомат, это совершенное орудие убийства, в руках современного Паганини, человека, в полном смысле слова представляющего весь современный культурный гуманизм?

К АМЕРИКАНЦАМ

…Приблизительно 01 час. Распахивается дверь - вбегает Коржаков, кричит: «Руслан Имранович, быстрее к президенту!» Проходим к лифту, спускаемся, входим в гараж. Вижу, стоят: Ельцин, Петров, Суханов, Илюшин, Коржаков, еще кто-то. Расхаживают вокруг огромного ельцинского бронированного «ЗИЛа» - я его с трудом «выбил» у Крючкова в сентябре 1990-го, когда Ельцин попал в какую-то автомобильную аварию.

Ельцин шагнул ко мне, говорит: «Руслан Имранович, нам с вами надо срочно перебраться в американское посольство. Штурм начнется очень скоро, нас с вами ликвидируют. Есть договоренность: в мире начнется большой шум, эти из ГКЧП вынуждены будут уйти - мы вернемся через несколько дней. Нам надо сохранить себя для России».

Я молчу, ошарашенный. Помощники Ельцина мне деловито рассказывают, что, как только открываются автоматические ворота, бронированный «ЗИЛ» может легко проскочить через «жиденькую» баррикаду и прорваться во двор американского посольства - «там вас ждут».

Овладевшая мной ярость готова была сорваться. Ельцин, видимо, полагая, что я согласился с ним бежать, шагнул к двери машины.

Я медленно сказал: «Борис Николаевич, вы приняли верное решение. Ваша жизнь дорога всем нам. Вы - первый российский президент. Уезжайте. У меня - другая ситуация, здесь 400 моих депутатов. Я должен остаться с ними. Прощайте!»

Повернулся и прошел к лифту, дверь распахнулась, шагнул. Услышал в этот момент громкий голос Ельцина: «Руслан Имранович!..» Дверь закрылась, я не услышал того, что он хотел сказать.

Едва присел за свой рабочий стол, как зазвенел привычный телефон от Ельцина. Удивился. Нажал кнопку.

Голос Ельцина: - Руслан Имранович, я никуда без вас не пойду. Будем вместе до конца!

Я: - Спасибо, Борис Николаевич! - Я почувствовал огромное внутреннее облегчение.

Забрезжил рассвет. Ночь быстро отступала, наступал день, светлело. Я окончательно понял: «Мы выстояли».

МНЕНИЯ ОЧЕВИДЦЕВ

А если бы путчисты победили?

Об августе 1991-го мы говорили с автором книги Русланом ХАСБУЛАТОВЫМ.

- Руслан Имранович, а если бы путчисты победили?

- Их пребывание у власти длилось бы недолго. Горбачевская свобода была уже запущена. Горбачев потерпел сокрушительное поражение в экономических реформах, решении национально-этнических проблем, но демократию и свободу он людям дал. Дал Горбачев, а не Ельцин. Путчисты продержались бы у власти от силы пару месяцев. Потом люди свергли бы этих самозванцев. Хотя я уже после подавления путча думал: может, надо было позволить ГКЧП продержаться год? (Смеется.) Пусть бы навели порядок, чтобы все союзные республики забыли, что хотят выйти из СССР. Во время путча замелькала тень сталинской шинели. Страх в республиках появился колоссальный. Пикнуть не смели даже прибалтийские республики, больше всех вопившие о свободе. У меня с Ландсбергисом были хорошие отношения, он был страшно напуган: «Все, кончилась наша свобода». Не выступили против путчистов ни Украина, ни Казахстан: «Это ваши московские дела». Все замолкли. Но если лидеры были напуганы, то люди - нет. Они были полны решимости защитить свободу. Люди в Москве хлынули к «Белому дому». Потому путчисты и не арестовали нас. Путчисты долго бы не продержались. По всей России начались бы выступления.

Сергей СТАНКЕВИЧ, советник президента Ельцина по политическим вопросам:

«Президент в августе был в своей стихии»

- 19 августа из тревожно пустого московского аэропорта я поехал в «Белый дом», успев как раз к историческому моменту, когда Борис Николаевич вышел из здания прямиком к группе танков. Он протянул руку командиру танка, спросил: «Ты знаешь, кто я такой?» - «Конечно, Борис Николаевич». - «Ты поддерживаешь Президента России?» - «Да, Борис Николаевич». Ободренный ответом, Ельцин поднялся на танковую броню.

- Руслан Хасбулатов вспоминает, что Ельцина пришлось уговаривать, он боялся.

- Не верю. Для Ельцина это была родная стихия, он был человек конфликта. Стычка его заводила, мобилизовывала. У Ельцина была невероятная интуиция, он точно понимал, как надо действовать, шел напролом, это был отменный боец. В августе 1991-го Ельцин был абсолютно в своей стихии.

Интервью с Сергеем Станкевичем о путче, о сносе памятника Дзержинскому на Лубянке - в ближайших номерах «КП».

Из воспоминаний Бориса ЕЛЬЦИНА: «Таня влетела в комнату: «Папа, переворот!»

«Разбудила меня в то утро Таня. Влетела в комнату: «Папа, вставай! Переворот!»

Я сидел, вперившись в телеэкран, еще без рубашки.

Так начиналось то утро. Первые полтора часа в Архангельском остались у меня в памяти как бы в тумане, четко помню лишь отдельные моменты.

Перед самым отъездом из Архангельского жена остановила меня вопросом: «Куда вы едете? Там же танки, они вас не пропустят…» Надо было что-то сказать, и я сказал: «У нас российский флажок на машине. С ним нас не остановят». Я хорошо помню это чувство, когда я, в тяжелом бронежилете, огромный, не­уклюжий, пытался сообразить, что сказать жене, чем успокоить, и вдруг ухватился мыслью за этот флажок. Все казалось зыбким и ненадежным. Сейчас помчимся в «Белый дом», а вдруг где-то засада. А если прорвемся - там тоже может быть ловушка. Привычная почва уходила из-под ног. А вот флажок был чем-то реальным, настоящим.

…Надо сидеть в «Белом доме». Чем дольше здесь сижу, тем хуже для них. За окном стоял танк. Абсурдный и в то же время такой реальный. Бронемашину окружила толпа людей. Ведь не боятся люди подходить, да что подходить, бросаться под эти танки. Не боятся, хоть и советские люди, воспитанные советской системой, очереди в упор, не боятся гусениц. Как удар, как внутренний рывок ощутил: я должен быть сейчас рядом с ними.

Я решительно спускаюсь вниз, к людям. Взобрался на броню, выпрямился. Может быть, в этот момент ясно почувствовал, что мы выиграем, мы не можем проиграть. Ощущение полной ясности, абсолютного единения с людьми, стоящими вокруг меня. Я беру в руки лист с обращением. Крики смолкают, и я читаю, громко, голос почти срывается… Потом переговорил с командиром танка, с солдатами. По лицам, по глазам увидел: не будут в нас стрелять. Спрыгнул с танка и через несколько минут опять оказался в своем кабинете. Но я уже был совсем другим человеком.

Этот импровизированный митинг не был пропагандистским трюком. После выхода к людям я испытал прилив энергии, громадное внутреннее облегчение.

...Когда снова началась стрельба, меня растолкали помощники. Повели вниз, прямо в гараже надели бронежилет, усадили на заднее сиденье машины, сказали: «Поехали!» Когда двигатель «ЗИЛа» заработал, я окончательно проснулся и спросил: «Куда?» Первая, еще полусонная моя реакция: все, начался штурм.

...Связались с посольством, американцы сразу согласились нас принять в экстренном случае. Вот еще один заготовленный секретный план. По подземным коммуникациям можно было выйти в район гостиницы «Украина». Меня предполагалось переодеть, загримировать и затем попытаться машиной подхватить где-то в городе.

Но вариант с американцами был самым простым и надежным. Поэтому его и начали осуществлять, когда раздались первые выстрелы. Узнав, куда мы собираемся ехать, я категорически отказался. С точки зрения безопасности этот вариант, конечно, был стопроцентно правильным. А с точки зрения политики - стопроцентно провальным. Реакция людей, если бы они узнали, что я прячусь в американском посольстве, была бы однозначна. Это фактически эмиграция в миниатюре. Значит, сам перебрался в безопасное место, а нас всех поставил под пули.

...Было решено спускаться в бункер. Самый тяжелый момент наступил примерно в три утра. Больше не было сил сидеть. И я решил подняться наверх. Мне доложили, что есть убитые, три человека.

Долго-долго оставалась кровь на асфальте. Ушли из жизни трое молодых ребят: Дмитрий Комарь, Илья Кричевский и Владимир Усов. Вечная им память».

Лев СУХАНОВ, в 1991-м - помощник Президента России: «Судьба Ельцина висела на волоске»

«Почему путчисты не схватили Ельцина сразу? Если захват «Белого дома» был чреват колоссальными человеческими потерями, то, думается, штурм президентской дачи был бы не ахти каким сложным делом. Начиная с 18 августа судьба Ельцина висела на волоске.

Обращение Бориса Николаевича к народу сыграло в тот момент решающее значение. Когда я подошел к танку, с которого выступал Б. Н. Ельцин, люди ловили каждое его слово.

Вечером 21 августа Илюшин предложил нам собраться в приемной президента. Обсуждался вариант в случае крайней необходимости перебраться в американское посольство. Около трех часов (предполагаемое время начала штурма) пришел Саша Коржаков и повел к специальному лифту. На нем мы спустились в подземные этажи. Мы долго шли лабиринтами коридоров и переходов, пока не оказались в просторном помещении. Увидели нашего президента. В самый критический момент переезд в американское посольство как вариант президентом был решительно отклонен. На экстренный случай рассматривался уход через один из тоннелей, который выходил на пустырь, недалеко от Краснопресненской набережной. По нему уже прошли телохранители Ельцина, выяснили, что делается наверху, и установили постоянное дежурство. Где-то в половине четвертого Борис Николаевич вдруг встал и громко сказал: «Пошли!» И все направились наверх. Тут стало ясно, что штурма не будет и что у путчистов уже нет козырей».

(Из книги «Как Ельцин стал президентом. Записки первого помощника».)

ДОСЛОВНО

Михаил ГОРБАЧЕВ - немецкому журналу «Шпигель»: ГКЧП - идиоты, а мы - «полуидиоты», в том числе и я

Экс-президент Михаил Горбачев дал интервью немецкому журналу «Шпигель». Публикуем несколько цитат.

О ГКЧП

«Я думал, нужно быть идиотом, чтобы в такой момент пойти ва-банк - ведь сметет их самих. Но, к сожалению, это и правда были идиоты. А мы - «полуидиоты», в том числе и я. За все эти годы я был измотан, устал до предела. Но мне не нужно было уезжать в отпуск. Это ошибка».

О ЕЛЬЦИНЕ

«Он страшно любил власть, был вспыльчив и честолюбив - эдакий властолюбец. Он считал, что его недооценивают. Обижался. Надо было отправить его послом в банановую республику, чтобы он там курил кальян - в тишине и покое!»

О ПЕРЕСТРОЙКЕ

«Я и сегодня начал бы перестройку точно так же».

ВЗГЛЯД С 6-го ЭТАЖА

У каждого своя правда?

Всего-то 20 лет прошло. Или целых 20 лет? Многие из нас хорошо помнят эти события, а некоторые были внутри них. Но как интересно - одна и та же история, одни и те же очевидцы, причем с одной стороны баррикад, теперь вспоминают август так по-разному. Или потому, что память изменчива, на нее влияют и дальнейший опыт, и случившиеся потом обиды? Похоже на то.

Кто был главным борцом с путчистами? Читаешь воспоминания Бориса Ельцина, вспоминаешь его речь на танке - и нет сомнения, что сила и отвага этого человека победили путч. Но вот новая книга Хасбулатова - и мы с удивлением открываем, что это он, Руслан Имранович, по его собственному мнению, был в те дни главным организатором сопротивления, а некоторые традиционные герои тех дней оказались трусами... Ну да ведь книга написана спустя 20 лет, вместившие и обиды, и предательство, и кровь в «Белом доме» в 1993-м.

Ну а где же правда об августе 91-го? Или она у каждого своя? Или она ровно посередине? Наверное, понять правду тех дней (как и многих других моментов истории) можно, только узнав разные, иногда полярные, мнения участников событий. Поэтому мы и поместили их рядом».

владимир 1:
Жалко что в то время не нашлось "бравого капитана" который отдал бы команду ФАС. Может и не жили бы в такой Ж... как сейчас. Странная у нынешних властей логика получается: ГКЧП государственный переворот, а растрел из танков высшего органа государственной власти СССР это демократический и законный акт. И мы еще кого то обвиняем в двойных стандартах.

dyuk:
20 лет ГКЧП сколько лжи опять нам покажут по телевизору.А правда ни кому не нужна. Москва в тот момент дурью маелась пока вся страна в это время продолжала работать и жить.Но об этом и не будут говорить.А будут показывать и рассказывать как чиновники за демократию боролись.Чтоб не допустить гражданской войны.

Гость:
Как жаль, что тот переворот не удался. То была последняя надежда спасти великую страну. Жаль, что настоящих лидеров не было. А те, что были, каждый из них выкраивал-выгадывал свои шкурные интересы. Вот и наступил конец стране. Лидеры и теперь всё те же, имена сменились, а дальше шкурных интересов никто до сих пор не пошёл. Зато все в шоколаде.
Перестройка, блин, реформы. КАКИЕ? ГДЕ?
Разобрали по кускам страну. Что можно было унести - унесли и продали за пять копеек. Вот со скважинами только сложности. За их и бьются сегодня немцовы с путиными.

Григорий:
Эх, не было тогда матроса Железняка... ГКЧПисты - идиоты, надо было изначально, в Архангельском изолировать Ельцина, Хазбуллатова и остальных баламутов на их квартирах, тёпленькими. А если уж не получилось, то на штурм этого несчастного БиДе перебросить с Дальнего Востока, с Уссурийска, десантно-штурмовую бригаду (поскольку эти ребята не были ещё "отравлены" сладкими речами о дерьмократии) - они бы за час зачистили Белый дом со всеми Ростроповичами впридачу. И жили бы до сих пор в Союзе.

Пётр:
Жизнь показала, что новая власть оказалась ещё хуже старой. хотя надежды были большие, всем хотелось перемен.

Flegont:
"Власть надо держать не дрожащими руками" - если б действовали решительно, на манер Дэн Сяопина в Китае, ГКЧП удержался бы надолго.

sena:
сейчас произошедшее тогда уже оцениваю по другому: если тогда для меня путчисты были преступниками, то сейчас героями, кто здраво оценивал будущее и как смогли пытались противостоять.
Очень жаль, что у них ничего не получилось, глядя на сегодняшнюю Россию

Тимоха:
ГКЧП проявили трусость, в результате - полный абзац в стране. Нас так тогда обманули, жаль, что это мы осознали так поздно. Давайте честно ответим на вопрос - кому выгоден был развал страны? - тунеядцам, ворам, бандитам, и спекулянтам. Трудовому народу стало лучше? Нет, конечно.

ФМ:
Объявление "суверенитета" России в составе СССР - шизофренический бред (если вдуматься). А ведь многие бездумно рукоплескали этому... Попытку ряда законных руководителей сохранить государство, то есть выполнить свои прямые обязанности, назвали путчем. Но откройте любой словарь и прочитайте, что есть путч на самом деле. О самодурстве и пьянстве Ельцина было известно достаточно хорошо, но опять же толпа увидела в этом махровом партократе "отца демократии" и реформатора. Уничтожение мощной державы назвали "возрождением России"... Очень многим, мнившим себя революционерами, теперь стыдно, что пошли на поводу у авантюристов и откровенных врагов, но что толку.

подросток 90-х:
Чем больше живу,тем острее понимаю трагизм ситуации.

я:
сейчас и слов таких как демократия, гласность, свобода слова нет. А самое главное - нет веры в лучшее будущее.

Comments

Октябрь 2018

Вс Пн Вт Ср Чт Пт Сб
 123456
78910111213
14151617181920
21222324252627
28293031   

Метки

Разработано LiveJournal.com