?

Log in

No account? Create an account

Мейнстрим философии и основание математики

Когда в первой половине 1960-х годов секретарствовал у Алексея Фёдоровича Лосева, то каждый раз обсуждали мы сопряженность оснований математики с началами познания. Лосев при трактовке этой сопряженности следовал мыслям Павла Александровича Флоренского, и я как редактор рукописи Алексея Фёдоровича "Античный атом и современная наука" заметил некий плагиат - заимствовался чуть ли не страницами текст из книги Флоренского "Мнимости в геометрии", а ссылки не давалось. Я же Флоренского знал тогда почти наизусть и изумился, почему не упоминается книга "Мнимости в геометрии", но Алексей Фёдорович пояснил, что дал бы ссылку позднее при подготовки рукописи в печать. Впрочем, Лосев в основном осмысливал суть дифференциального исчисления и пытался понять бесконечно малые величины скорее натурфилософски, чем логически-феноменологически. Кстати, не припомню, чтобы он упоминал работы одного из своих вдохновителей Гуссерля об основаниях арифметики и геометрии. Лосева интересовала теория трансфинитных множеств Кантора, но, насколько мне помнится, опять-таки несколько натурфилософски, тогда как она обозначила фундаментальную и малоосмысляемую разницу между сущим и бытием.

Хайдеггер свершил такой же прорыв к бытию в философии, как Кантор в математике. С точки зрения бытия переосмыслил Хайдеггер основоположения античных философов, что возмутило Лосева. Когда я читал Алексею Фёдоровичу только что опубликованный тогда в ФРГ двухтомник Хайдеггера "Ницше", он то и дело прерывал меня и объяснял, в чем Хайдеггер неправ. Где-то в дневниках 1963-1965 гг. я записывал некоторые его реплики. Я же принимал Хайдеггера полностью, его мысли резонировали с моими.

Канторовы трансфинитные числа-множества бытийны так же, как и Хайдеггеровы экзистенциалы - одно дело потенциальная "бесконечность" сущего, постигаемая, например, теорией чисел или исчислением бесконечно малым, и другое дело актуальная бесконечность бытия, открытая теорией трансфинитных множеств Кантора. И одно дело - категории Аристотеля-Канта, схватывающие сущее, и другое дело - подготовленные открытиями Брентано, Гуссерля и Дильтея экзистенциалы Хайдеггера, приоткрывшие историю и даже эсхатологию бытия.

Эсхатология бытия приоткрывалась в фундаментальной онтологии Хайдеггера, но эсхатологически-демиургическая роль субъекта ещё не находила логико-модального обоснования. И тут в середине 1960-х годов произошел последний прорыв в основании математики - открытие неканторовской (сверхканторовской) теории множеств. Она преобразовала основания мышления. Как только я услыхал об этом, то проштудировал статью Пола Коэна и Ройбена Херша "Неканторовская теория множеств" и свой перевод её опубликовал в 1969 году в журнале АН СССР "Природа" (апрель, № 4, стр. 43-55). Особенно поразил демиургический "метод форсинга", возносящий человека на уровень равнобожия.

Разрабатываемая мной с 1950-х годов система Правой Веры с её сердцевинной прикладной (рукотворной) эсхатологией основывается на этой способности субъекта в ницшеанском танце Вечного Возвращения, подобно индуистскому Шиве, разрушать и созидать миры. В том же направлении с 1930-х годов мыслил Хайдеггер (после Kehre) и после войны такие его великие французские последователи, как Делёз, Деррида, Лакан и другие, а особенно Ален Бадью. Именно Бадью, будучи к тому же математиком, постиг саму суть неканторовской теории множеств и её "метода форсинга" и подступился к высшему долгу субъкта - уничтожению объекта. Его схема достижения Истины и трактовка Événement (почти хайдеггеровское Ereignis) говорят сами за себя. На меня повлияли также "теория рождаемых грамматик" Ноама Хомского и грамматология Деррида, так что закономерно в Правую Веру интегрировалась тройственная ипостась Бога-Слова (синтаксис, семантика и фонетика - см. мои предшествующие заметки о теории Рэя Джеккендоффа).


Comments

Но, прошу пардону, в случае интегрирования "порождающих грамматик" (тем более в интерпретации тройственной ипостаси Логоса) сама бытийность создаваемых-разрушаемых миров становится вторичной, иллюзорной. Это уже не танец Шивы, но лишь череда Покровов Майи. Тогда "рождаемое" вырождается в "проецируемое". Не девальвирует ли такой подход саму абсолютность (и бытийную независимость) базового свойства субъекта (т.е. его способность в пределе и к уничтожению объекта), превращая свойство лишь в способность к некому (хоть и широкому) переформатированию объекта (без затрагивания его базовых сущностных свойств)? Т.е. это уже вопрос самой сути "форсинга". Тогда для субъекта "наделение" становится актом программного диктата из высшей априори все-упорядоченной над-бытийной точки (того самого "начального терминала" грамматик Хомского). И диктат этот лишь маскируется через многообразный синтаксис и видимость порождаемой через него семантики. Тогда уже нет места бытийной избыточности. Избыточность становится материалом, глиной, рабочим телом, но не сутью бытия. Не является ли это отказом от "блуждания избытка" в качестве реальности бытия в пользу универсального языка Лейбница, для которого "избыточность" лишь временное недоразумение, подлежащее упорядочиванию? Не рядим ли мы призрак Лейбница в ризы Логоса? Великое Ничто не должно изначально включать над-бытийной ипостатической потенциальной упорядоченности, иначе это уже Все, а не Ничто.
Держу в уме формулы Хайдеггера "язык - дом Бытия", а человек-языконосец - "пастух Бытия" и "местоблюститель Ничто". В первоистоке Правой Веры - рукотворное Богосаможертвоприношение, попирающее смерть сущего и через программируемый нырок в Ничто обновляющее, спасающее и воссотворяющее Все. В этом высшем рукотворном акте, ради которого и сконструирован человек, Точка Омега Конца вывертывается в Точку Альфа Начала. О сопряженности этих точек свидетельствует Иоанн в начале и конце Откровения (1:8 и 22:13), тем самым удостоверяя Круг Времени (Вечное Возвращение). Спасибо за компетентные соображения. Пока продолжаю комментировать трактат Бадью "Манифест за философию", а возвратиться к теодиции Лейбница необходимо, я сейчас как раз работаю над осмыслением его Mathesis universalis. Логос Всего рождается в купели примордиальных вод под покровом-ризами "священного Молчания" Ничто.
Ваш концепт Правой Веры вполне понятен и логичен. Но, на мой взгляд, содержит неявно постулируемое базовое положение, которое диссонирует с принципом изначального Ничто (которое с большой буквы). А именно следующее. То "рукотворное Богосаможертвоприношение, попирающее смерть сущего ... через программируемый нырок в Ничто", означает изначальное предвечное бытие Чего-то (с большой буквы), что принципиально отличается от Ничто. И это Что-то есть Всё.

Иными словами, Первопричина не есть порождение Великого Ничто (условно, до-бытийного Океана Акаши), как сущностного изначального свойства Ничто, но есть изначальная системно высшая совершенная (опрокинутая восьмерка) заданность, первичная главная инстанция, по отношению к которой Ничто уже изначально (предвечно, хоть еще и не явлено) "растоптано" и приведено к категории смерти - как дырка в сыре по отношению к самому сыру... Омега в этом случае не изначальна, не дуальна Альфе, но вторична.

В этом случае Логос не рождается в купели примордиальных вод под покровом-ризами "священного Молчания" Ничто, но лишь проявляется через них, обретая частные формы. Не гранит порождает высеченную надпись, но внешний резец, использующий "молчание" гранита как "сцену" бытия, как рабочий материал-подложку.

Я к тому, что в этом раскладе, во-первых, Ничто по определению вторично (как вторично отрицание сущности по отношению к самой сущности), а во-вторых, любые "форсинги", "возносящие человека на уровень равнобожия", - априори иллюзорны. Ибо никакой субъект, чем бы он ни был "наделен", по определению не преодолеет плоскость самой "демиургии", как бы близко он к ней асимптотически не приближался. Субъект всегда будет беспредельно ничтожен - как двумерное пространство по отношению к трехмерному. В противном случае "Богосаможертвоприношение" стало бы случайным событием, растворенным в Ноль в абсолютной бесконечности потенциальных бытийных реализаций.

Такова же в нашем случае и "судьба" самой категории бытия, ибо, будучи свойством тварной Омеги, оно вырождается в "игру ума" Альфы (через те самые порождающие грамматики, понимаемые в самом широком абсолютном смысле). Это уже не Бытие, как таковое, но лишь проекция, "экранная картинка". Это уже концепция Матрицы, где инвазия в форме "Богосаможертвоприношения" есть лишь текущая свободно-волевая корректировка исполняемого кода со стороны игрока-Программиста - своего рода "горячая клавиша".
Продолжая гегелевское "субстанция есть субъект" - субъект в пределе Точки Конца Омега и есть Бог-Отец-Творец-Программист, который в точке Начала Альфа творит Все из Ничто и запускает Архипрограмму бытия сущего. Использую здесь терминологию Правой Веры в согласии, например, с откровениями Библии и Риг-веды. Важно, что Элохим-Аллах (буквально "множество высших сил", ср. обретаемую через форсинг-événement "индифферентную множественность" Алена Бадью) - есть Сплот Правоверных. Что такое "за", т.е. За-Быть как молчащее-умонезримое Ничто, - нам неведомо, но касается нас в оргазме Богосаможертвоприношения (=Конец Света).
Однако если вернуться к грамматикам Хомского (опять же в самом широком смысле) и учесть ваш нынешний тезис, вы утверждаете, что Писателя создают его рукописи. И обретает он Полноту себя в момент кульминации-Омеги - поставив последнюю точку в произведении. Что само по себе логично.

Но это означает, что перед начертанием Альфы его как такового не было. И здесь встает вопрос бытия Замысла. Если Замысла тоже не было, как и самого Писателя, то произведение будет априори непредсказуемым, возможно бесконечным, а возможно, его и вообще не будет. И я здесь даже не говорю о качествах самого произведения. То есть Точки, являющей Писателя, может и не быть... А если учесть бесконечность потенциально возможных дискретных цепочек бытийных реализаций в непрерывном континууме Ничто, то ее и не будет - ибо вероятность априори равна Нулю.

Если же Замысел был до написания первой Альфы, то Омега закономерна и предсказуема. Соответственно, и весь процесс движения от Альфы к Омеге заранее формализован, и всякое творчество (включая богоравность человека) низведено к фикции - ибо Замысел изначально равен Произведению.

Вы однозначно говорите о пред-бытии Замысла, следовательно, столь же однозначно опровергаете и тезис о потенциале богоравности человека и столь же однозначно лишаете самой жертвенной сути акт Богосаможертвоприношения, превращая его во фрагмент изначального сценария.

Я к тому, что богоравность возможна лишь при условии отсутствия какого-либо "запрограммированного" исхода - по сути лишь при условии отсутствия Замысла.

Иначе возникает ситуация, как в известном рекламном объявлении г-на Форда: "Вы можете заказать автомобиль любого цвета при условии, что он черный".

Да, заказчик, конечно, может самостоятельно выбрать черный цвет, не ориентируясь на объявление, но от этого возникнет лишь иллюзия выбора, но не сам выбор. Увы, но это уже не акт богоравности, но акт самообмана. Причем в иллюзиях (укутанным в Покрова Майи) будет пребывать только сам человек.

Великое молчащее Ничто здесь уже не субъект, но лишь видимость субъекта, она выступает лишь в качестве ширмы отделяющей человека от изначально предопределенных условий. Суть Ничто превращается в эманацию Бога, и ее субъектность этим свойством определена и им же и ограничена (по сути - снивелирована).

Создается лишь кажимость непрерывности континуума Ничто с бесконечным потенциалом бытийных вариантов. На деле же это лишь заранее детерминированная (и дискретизированная с "шагом" грамматик) неявленная часть Бога - еще непроизнесенное конкретное Слово, а не потенциал всех возможных слов.
Вы совершенно правы о самопрограммировании Писателя в Писании. Это подразумевается в правоверном понимании Вечного Возвращения. Сплот Правоверных программирует (а точнее воспроизводит) Архипрограмму бытия сущего, для чего используется систематизация всех следов прошлого в Панлоге, затем ради самофокусировки Архипрограммы по этим следам осуществляется "воскрешение мертвых" и выделение сотворцов-соустроителей (Элохим), в Точке Конца Омега происходит переформатирование "жесткого диска" сущего и перезапуск Архипрограммы через Словострел Богосаможертвоприношения ("Агнец, закланный от создания мира" /Откровение 13:8/, заклание Пуруши /пурушамедха Ригведа 10:90/ и т.д.). Древние откровения этого высшего акта изложены на языке представлений тогдашнего общества, ныне же Правую Веру уместнее излагать языком компьютерологии-граммологии, но это не так просто, и Хайдеггер, Деррида, Бадью десятилетиями кружат вокруг субъектного самопрограммирования цикла Круга Времени.
В 60-е была выпущена книжка Хюбнера, "Мыслители нашего времени", с грифом ДНБ. Потом она была переиздана, но уже без вводной статьи Лосева, которая показалась мне самым интересным из всей книги (хотя и сама книжка очень хорошая, особенно для тех лет). С тех пор перечитать это введение Лосева так и не удалось.
Оттуда я узнал про Флоренского и Гуссерля, к которому Лосев, помнится, относился как-бы скептически и несколько свысока.
Особенно много иронии и сарказма было им отпущено по поводу Шпета. Учитывая его печальную и трагическую судьбу (о которой, как и о нем самом, тогда было не очень известно, хотя одна книжка Ш. у меня имелась), это выглядело (если память не искажает) в значительной степени чрезмерным, и напоминало пляску на костях. При этом чувствовалось, что при жизни Шпет ему здорово насолил по идейной части. Подтверждений этому я не имею и сейчас, но тогда мне так показалось.

Когда я уже в зрелом возрасте попробовал заняться философией, то обнаружил перекличку (но не совпадение) с мыслями Ш., особенно в различении понятий "вещь" и "предмет", которая больше нигде не встречалась.
По поводу Хайдеггера - полагаю, что многие категории его философии, например, "Angst vor dem Seyn", могут адекватно восприниматься только, как нынче говорят, в измененном состоянии сознания, характерном для многих мистиков, старых и современных. Например, в состоянии "Видения нагваля", К.Кастанеды. Без вхождения в такое состояние, попытка воспринять мысль Хайдеггера, как сказал бы К.Прутков, "будет пустою забавою".

P.S. Некогда от одной с Вами общей знакомой я получил статью Хайдеггера "На пути к языку", на русском языке, написанную, якобы, им самим. Где сделан экзистенциальный разбор стихотворения Цветаевой "Куст".
Была ли то Ваша, или чья-то еще помощь в обнаружении этой статьи, не помню, что она сказала.
Но я так до сих пор и не знаю, действительно ли это была статья Х., и правда ли, что он написал её на русском сам?
Буду рад, если вы проясните этот вопрос.
Спасибо, надо подумать и вспомнить. Предисловие к популярной книге Хюбнера он писал по наитию, а технически помогала супруга Aза. Отношение к Шпету примерно столь же ревностное, как и к Хайдеггеру, хотя все трое во многом ориентировались на Гуссерля, но такая ревность естественна. Текст "На пути к языку" - апокриф, я отношения к нему не имею.

Июнь 2019

Вс Пн Вт Ср Чт Пт Сб
      1
2345678
9101112131415
16171819202122
23242526272829
30      

Метки

Разработано LiveJournal.com