Зрелая субъектность характеризуется вопрошанием о высшем смысле
На уровне живого существа уже функционируют механизмы интенционального (направленного) искание вариантов действий, как бы проблески любознательности. И уже на досубъектной стадии могли наши предки и могут малые дети "давать имена" сущему, прежде всего животным. Но только Грехопадение катапультировало Прародителя от богоподобия к равнобожию - "И сказал Господь Бог: вот, Адам стал как один из Нас, зная добро и зло" (Бытие 3:22). Однако "градус" или "радиус" субъектности у людей разный. У многих он близок к нулю, и "искра Божья" субъектности или погасла, или еле тлеет и чадит. Вопрошание же, это как бы некое прорывное высвобождение от инерционного пробывания в сущем и удивлённо-вопрошающий взгляд на себя и окружающее низкое земное сущее как бы с надсущей небесной высоты бытия - проявление субъектности. Высшее же вопрошание, ключ к премудрости - о смысле самого бытия. Поэтому первая глава Введения к трактату Мартина Хайдеггера "Бытие и время" называется "Необходимость, структура и приоритет вопроса о бытии" (с. 2-15).
"Всякое спрашивание есть искание (Jedes Fragen ist ein Suchen), - констатирует Хайдеггер. - Всякое искание имеет заранее свою направленность от искомого. Спрашивание есть познающее искание сущего в чтойности и такости его бытия (Fragen ist erkennendes Suchen des Seienden in seinem Daß- und Sosein. ). Познающее искание может стать «разысканием» как выявляющим определением того, о чем стоит вопрос. Спрашивание как спрашивание о... имеет свое спрошенное. Всякое спрашивание о... есть тем или иным образом допрашивание у... К спрашиванию принадлежит кроме спрошенного опрашиваемое. В исследующем, т.е. специфически теоретическом вопросе спрашиваемое должно быть определено и доведено до понятия. В спрашиваемом лежит тогда как собственно выведываемое выспрашиваемое, то, на чем спрашивание приходит к цели. Спрашивание само как поведение сущего, спрашивающего, имеет свой особый характер бытия (Sein). Спрашивание может вестись как «просто-так-расспрашивание» или как эксплицитная постановка вопроса. Особенность последней лежит в том, что спрашивание прежде само себе становится прозрачно по всем названным конститутивным чертам вопроса" (с. 5).
"О смысле бытия вопрос должен быть поставлен. Тем самым мы стоим перед необходимостью разобрать бытийный вопрос в аспекте приведенных структурных моментов.
Как искание спрашивание нуждается в опережающем водительстве от искомого. Смысл бытия должен быть нам поэтому уже известным образом доступен. Намекнём (Angedeutet wurde): мы движемся всегда уже в некой бытийной понятливости. Изнутри нее вырастает напрашивающийся вопрос о смысле бытия и тенденция к его осмыслению.
Мы не знаем, что значит 'бытие'. Но уже когда мы спрашиваем: «что есть «бытие»?», мы держимся в некой понятности этого «есть», даже если мы понятийно не способны фиксировать, что это «есть» означает. Нам неведом даже горизонт, из которого нам надо было бы схватывать и фиксировать его смысл. Эта усредненная и смутная понятность бытия есть факт.
Эта понятность бытия может сколь угодно колебаться и расплываться, приближаясь вплотную к границе голого словесного знания, — эта неопределенность всегда уже доступной понятности бытия сама есть позитивный феномен, требующий прояснения" (c. 5).
"Усредненная, смутная понятность бытия, - поясняет Хайдеггер, - может далее быть пропитана традиционными теориями и мнениями о бытии, а именно так, что эти теории как источники господствующей понятности остаются потаены. - Искомое в спрашивании о бытии никоим образом не полностью неизвестно, хотя ближайшим образом совершенно неуловимо.
Спрошенное подлежащего разработке вопроса есть бытие, то, что определяет сущее как сущее, то, в виду чего сущее, как бы оно ни осмыслялось, всегда уже понято. Бытие сущего само не "есть" сущее. Первый философский шаг в понимании проблемы бытия состоит в том, чтобы не Μῦθόν τινα ἕκαστος φαίνεταί μοι διηγεῖσθα&iota (рассказывать сказки будто детям. - Платон. Софист 242 с.), «не рассказывать истории» (»keine Geschichte erzählen«), т. е. определять сущее как сущее не через возведение к другому сущему в его истоках, как если бы бытие имело характер возможного сущего. Бытие как спрошенное требует отсюда своего способа выявления,который в принципе отличается от раскрытия сущего. Соответственно и выспрашиваемое, смысл бытия, потребует своей понятийности (Begrifflichkeit), опять же в принципе отличной от понятий, в которых достигает своей смысловой определенности сущее.
Поскольку спрошенное составляет бытие, а бытие означает бытие сущего, опрашиваемым бытийного вопроса оказывается само сущее. Оно как бы расспрашивается на тему его бытия. Чтобы оно однако могло неискаженно выдавать черты своего бытия, оно со своей стороны должно прежде стать доступно так, как оно само по себе есть. Бытийный вопрос в плане его спрашиваемого требует достижения и опережающего обеспечения правильной манеры подхода к сущему. Однако "сущим" именуем мы многое и в разном смысле. Сущее (Seiend) есть все о чем мы говорим, что имеем в виду, к чему имеем такое-то и такое-то отношение, и сущим (Seiend) является также и то, что и как мы сами суть. Бытие лежит в том, что оно есть и есть так, в реальности, наличии, состоянии, значении, наличном бытии (Dasein. - в маргиналии Хайдеггер поясняет, что слово Dasein здесь "пока ещё обычное понятие и никакое другое", а особое специфично-хайдеггеровское человеческое сущее Dasein вводится далее по тексту), в «имеется». С какого сущего надо считывать смысл бытия, от какого сущего должно брать свое начало размыкание бытия? Начало произвольно или в разработке бытийного вопроса определенное сущее обладает первенством? Каково это образцовое сущее (exemplarische Seiende) и в каком смысле оно имеет первенство?
/МОЙ КОММЕНТАРИЙ: Отметим использование слова "считывать" (abgelesen), что навевает образ "считывающей головки" человеческого компьютера, считывающей участки программ-подпрограмм с жесткого бытийно-вселенского диска, на котором записана Архипрограмма бытия сущего (Архипрограмма в перекличке с archi-ecriture Жака Деррида) или"Слово" - "В начале было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Бог. Оно было в начале у Бог. Все чрез Него начало быть, и без Него ничто не начало быть, что начало быть. В Нем была жизнь, и жизнь была свет человеков" Евангелие от Иоанна 1:1-4/
Если вопрос о бытии должен быть отчетливо поставлен и развернут в его полной прозрачности, то разработка этого вопроса требует, по предыдущим разъяснениям, экспликации способа всматривания в бытие, понимания и концептуального схватывания смысла, подготовки возможности правильного выбора примерного сущего, выработки генуинной манеры подхода к этому сущему. Всматривание во что, понимание и схватывание, выбор, подход к чему суть конститутивные установки спрашивания и сами таким образом модусы определенного сущего, того сущего, которое мы, спрашивающие, всегда сами есть. Разработка бытийного вопроса значит поэтому: высвечивание некоего сущего - спрашивающего - в его бытии. Задавание этого вопроса как модус бытия определенного сущего само сущностно определено тем, о чем в нем спрошено, - бытием. Это сущее, которое мы сами всегда суть и которое среди прочего обладает бытийной возможностью спрашивания, мы терминологически схватываем как Dasein.
(МОЙ КОММЕНТАРИЙ: Владимир Бибихин, сменивший меня на посту секретаря Алексея Лосева, переводит Dasein как присутствие, то есть русское существительное-корень "суть" в его переводе передает то, что Мартин Хайдеггер обозначает отглагольным существительным Sein быть. Русские слова "суть" и "присутствие" - статичны, и тем самым теряется сопряженный с временем-временностью "динамизм" термина "бытие", которое лучше передавать русским отглагольным существительным "быть". Русская же приставка "при" не передает утвердительный-аффирмативный смысл немецкого "Da" да и русского "Да!" - см. "Да будет свет!", - который подразумевается в хайдеггеровском Da его неологизма Dasein. Поэтому хайдегеровский термин Dasein я передаю русским неологизмом Дабыть)
Отчетливая и прозрачная постановка вопроса о смысле бытия требует предшествующей адекватной экспликации определенного сущего (Дабыть) в аспекте его бытия. ( Die ausdrückliche und durchsichtige Fragestellung nach dem Sinn von Sein verlangt eine vorgängige angemessene Explikation eines Seienden (Dasein) hinsichtlich seines Seins)
(ПРИМЕЧАНИЕ: Хайдеггер в маргиналии уточняет - "Aber nicht wird an diesem Seienden der Sinn von Sein abgelesen = Но смысл бытия по этому сущему не считывается")
Не впадает ли однако такое предприятие в очевидный круг? Прежде должны определить сущее в его бытии и на этом основании хотим потом только ставить вопрос о бытии - что это иное? как не хождение по кругу? Не предпослано ли тут уже разработке вопроса то, что еще только должно дать ответ на этот вопрос? Формальные упреки, подобные всегда легко выставляемой в сфере исследования начал аргументации от "круга в доказательстве", при выверке конкретных путей исследования всегда стерильны. Для понятности дела они ничего не приносят и мешают прорыву в поле разыскания.
Но фактически в означенной постановке вопроса вообще нет никакого круга. Сущее можно определить в его бытии без того, чтобы при этом уже имелась эксплицитная концепция смысла бытия. Не будь это так, до сей поры не могло бы быть еще никакого /стр. 8:/ онтологического познания, чей фактичный состав никто ведь не станет отрицать. Правда, "бытие" во всех прежних онтологиях "предпосылается", но не как прескриптивное-предуказывающее-ведущее (МОЙ КОММЕНТАРИЙ: Бибихин переводит слово verfügbarer - "доступное", что исключает акцентируемый Хайдеггером смысл влекущей потаённости бытия) понятие, - не как то, что есть искомое. "Предпосылание" бытия имеет характер предшествующего принятия бытия во внимание, а именно так, что во внимании к нему предданное сущее предваряюще артикулируется в своем бытии. Это ведущее имение бытия в виду вырастает из расхожей бытийной понятливости, в которой мы всегда уже движемся и которая в конечном счете (ПРИМЕЧАНИЕ: хайдеггеровская маргиналия - "с самого начала") принадлежит к сущностному устройству самого Dasein (Дабыть). Такое "предполагание" не имеет ничего общего с полаганием основоположения, из которого дедуктивно выводится последовательность положений. "Круг в доказательстве" при постановке вопроса о смысле бытия вообще невозможен, ибо при ответе на вопрос речь идет не о выводящем обосновании, но о выявляющем высвечивании основания.
Не "круг в доказательстве" лежит в вопросе о смысле бытия, но пожалуй удивительная "назад- и пред-отнесенность" спрошенного (бытия) к спрашиванию как бытийному модусу сущего (eine merkwürdige »Rück- oder Vorbezogenheit« des Gefragten (Sein) auf das Fragen als Seinsmodus eines Seienden). Сущностная затронутость спрашивания его спрошенным относится к сокровенному смыслу вопроса о бытии (Die wesenhafte Betroffenheit des Fragens von seinem Gefragten gehört zum eigensten Sinn der Seinsfrage). Но это значит лишь: сущее характера Dasein само имеет к вопросу о бытии некое - возможно даже исключительное - отношение. А тем самым не выявлено ли уже некое определенное сущее в его бытийном первенстве и задано особое сущее, должное служить первично опрашиваемым в вопросе о бытии? (ПРИМЕЧАНИЕ: Маргиналия Хайдеггера - "Опять как на странице 7 выше существенное упрощение, и все же помыслено верное. Dasein-Дабыть не случай сущего для представляющей абстракции бытия, но пожалуй место понятности бытия") Предыдущим разбором ни первенство Dasein-Дабыть не выявлено, ни о его возможной или даже необходимой функции как первично подлежащего опросу не решено. Но, пожалуй, заявило себя нечто вроде первенства Dasein-Дабыть" (стр. 7-8).
Поскольку "искра субъектности" ("искра Божья") есть суть Da в человеческом Da-Sein, то феноменологически проанализированное Хайдеггером "вопрошание" можно признать необходимой предпосылкой субъектности. Через вопрошание человек касается бытия, но "вопрос о быть" следует дополнить вопросом о "первотолчке-перводвигателе" как вопрошания, так и вообще пробывающего во времени сущего (мира). Вопрошание досубъектного сущего, в том числе детей человеческих, вынашивается в форме поиска удовлетворения врождённых потребностей, который дозревает до любопытства. В свою очередь, любопытство может довести до Грехопадения вопрошания. Прорыв субъектности через любопытство сопряжен со "страхом Господним", который есть "начало премудрости". Надо только пояснить, что "стах Господний" - не столько страх перед карающим Господом Богом, а отблеск изначального "страха Господа" перед непереносимостью бессмертия (вся теология-эсхатология изложена многими мыслителями). Богоподобие человека улавливает этот исходный страх Господень и обязывает преодолеть его в Богосаможертвоприношении. Путь человеческой субъектности от удивления подрастающего человеческого ребёнка до богочеловеческого (сверхчеловеческого) Богосаможертвоприношения многократно прослежен в текстах Правой Веры, вбирающей в себя (интегрирующей) откровения пророков и вероучителей, прозрения мудрецов и поэтов, открытия ученых и технософов.
Вот, например, читаю труды итальянского философа Николо Аббаньяно (1901-1990), и он вопрошает - "Что значит быть философом? Согласно Платону, который на своих страницах и сегодня продолжает быть моим спутником, это тот, кто отличает себя от обычного человека благодаря thauma, способности удивляться. Значит ли это, что лишь смиренная интеллектуальная любознательность является роковой характерной чертой философии? Или же она состоит также в накоплении учений, в их изучении настолько, чтобы быть в состоянии сопоставлять их друг с другом? Что касается меня, то я всегда был убежден, морально убежден, что философия никогда не может отдаляться от реальности, от жизни, принимая прежде всего ее противоречия, ее печали и то зло, которое в ней всегда отвергал идеалистический историзм" (Аббаньяно Н. Воспоминания философа. - Санкт-Петербург: Алетейя, 2000, с. 38-39).
Чтобы возвыситься до Правой Веры - лучше всего приобщиться к классикам мысли. Правда, не всегда легко понять философские тексты. Но то, как Хайдеггер осмыслил вопрошание и обосновал центральную роль в бытии сущего именно вопрошающего человеческого сущего Dasein - это философское 2х2=4, ключ к познанию самого себя, общества, истории, мира.
"Всякое спрашивание есть искание (Jedes Fragen ist ein Suchen), - констатирует Хайдеггер. - Всякое искание имеет заранее свою направленность от искомого. Спрашивание есть познающее искание сущего в чтойности и такости его бытия (Fragen ist erkennendes Suchen des Seienden in seinem Daß- und Sosein. ). Познающее искание может стать «разысканием» как выявляющим определением того, о чем стоит вопрос. Спрашивание как спрашивание о... имеет свое спрошенное. Всякое спрашивание о... есть тем или иным образом допрашивание у... К спрашиванию принадлежит кроме спрошенного опрашиваемое. В исследующем, т.е. специфически теоретическом вопросе спрашиваемое должно быть определено и доведено до понятия. В спрашиваемом лежит тогда как собственно выведываемое выспрашиваемое, то, на чем спрашивание приходит к цели. Спрашивание само как поведение сущего, спрашивающего, имеет свой особый характер бытия (Sein). Спрашивание может вестись как «просто-так-расспрашивание» или как эксплицитная постановка вопроса. Особенность последней лежит в том, что спрашивание прежде само себе становится прозрачно по всем названным конститутивным чертам вопроса" (с. 5).
"О смысле бытия вопрос должен быть поставлен. Тем самым мы стоим перед необходимостью разобрать бытийный вопрос в аспекте приведенных структурных моментов.
Как искание спрашивание нуждается в опережающем водительстве от искомого. Смысл бытия должен быть нам поэтому уже известным образом доступен. Намекнём (Angedeutet wurde): мы движемся всегда уже в некой бытийной понятливости. Изнутри нее вырастает напрашивающийся вопрос о смысле бытия и тенденция к его осмыслению.
Мы не знаем, что значит 'бытие'. Но уже когда мы спрашиваем: «что есть «бытие»?», мы держимся в некой понятности этого «есть», даже если мы понятийно не способны фиксировать, что это «есть» означает. Нам неведом даже горизонт, из которого нам надо было бы схватывать и фиксировать его смысл. Эта усредненная и смутная понятность бытия есть факт.
Эта понятность бытия может сколь угодно колебаться и расплываться, приближаясь вплотную к границе голого словесного знания, — эта неопределенность всегда уже доступной понятности бытия сама есть позитивный феномен, требующий прояснения" (c. 5).
"Усредненная, смутная понятность бытия, - поясняет Хайдеггер, - может далее быть пропитана традиционными теориями и мнениями о бытии, а именно так, что эти теории как источники господствующей понятности остаются потаены. - Искомое в спрашивании о бытии никоим образом не полностью неизвестно, хотя ближайшим образом совершенно неуловимо.
Спрошенное подлежащего разработке вопроса есть бытие, то, что определяет сущее как сущее, то, в виду чего сущее, как бы оно ни осмыслялось, всегда уже понято. Бытие сущего само не "есть" сущее. Первый философский шаг в понимании проблемы бытия состоит в том, чтобы не Μῦθόν τινα ἕκαστος φαίνεταί μοι διηγεῖσθα&iota (рассказывать сказки будто детям. - Платон. Софист 242 с.), «не рассказывать истории» (»keine Geschichte erzählen«), т. е. определять сущее как сущее не через возведение к другому сущему в его истоках, как если бы бытие имело характер возможного сущего. Бытие как спрошенное требует отсюда своего способа выявления,который в принципе отличается от раскрытия сущего. Соответственно и выспрашиваемое, смысл бытия, потребует своей понятийности (Begrifflichkeit), опять же в принципе отличной от понятий, в которых достигает своей смысловой определенности сущее.
Поскольку спрошенное составляет бытие, а бытие означает бытие сущего, опрашиваемым бытийного вопроса оказывается само сущее. Оно как бы расспрашивается на тему его бытия. Чтобы оно однако могло неискаженно выдавать черты своего бытия, оно со своей стороны должно прежде стать доступно так, как оно само по себе есть. Бытийный вопрос в плане его спрашиваемого требует достижения и опережающего обеспечения правильной манеры подхода к сущему. Однако "сущим" именуем мы многое и в разном смысле. Сущее (Seiend) есть все о чем мы говорим, что имеем в виду, к чему имеем такое-то и такое-то отношение, и сущим (Seiend) является также и то, что и как мы сами суть. Бытие лежит в том, что оно есть и есть так, в реальности, наличии, состоянии, значении, наличном бытии (Dasein. - в маргиналии Хайдеггер поясняет, что слово Dasein здесь "пока ещё обычное понятие и никакое другое", а особое специфично-хайдеггеровское человеческое сущее Dasein вводится далее по тексту), в «имеется». С какого сущего надо считывать смысл бытия, от какого сущего должно брать свое начало размыкание бытия? Начало произвольно или в разработке бытийного вопроса определенное сущее обладает первенством? Каково это образцовое сущее (exemplarische Seiende) и в каком смысле оно имеет первенство?
/МОЙ КОММЕНТАРИЙ: Отметим использование слова "считывать" (abgelesen), что навевает образ "считывающей головки" человеческого компьютера, считывающей участки программ-подпрограмм с жесткого бытийно-вселенского диска, на котором записана Архипрограмма бытия сущего (Архипрограмма в перекличке с archi-ecriture Жака Деррида) или"Слово" - "В начале было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Бог. Оно было в начале у Бог. Все чрез Него начало быть, и без Него ничто не начало быть, что начало быть. В Нем была жизнь, и жизнь была свет человеков" Евангелие от Иоанна 1:1-4/
Если вопрос о бытии должен быть отчетливо поставлен и развернут в его полной прозрачности, то разработка этого вопроса требует, по предыдущим разъяснениям, экспликации способа всматривания в бытие, понимания и концептуального схватывания смысла, подготовки возможности правильного выбора примерного сущего, выработки генуинной манеры подхода к этому сущему. Всматривание во что, понимание и схватывание, выбор, подход к чему суть конститутивные установки спрашивания и сами таким образом модусы определенного сущего, того сущего, которое мы, спрашивающие, всегда сами есть. Разработка бытийного вопроса значит поэтому: высвечивание некоего сущего - спрашивающего - в его бытии. Задавание этого вопроса как модус бытия определенного сущего само сущностно определено тем, о чем в нем спрошено, - бытием. Это сущее, которое мы сами всегда суть и которое среди прочего обладает бытийной возможностью спрашивания, мы терминологически схватываем как Dasein.
(МОЙ КОММЕНТАРИЙ: Владимир Бибихин, сменивший меня на посту секретаря Алексея Лосева, переводит Dasein как присутствие, то есть русское существительное-корень "суть" в его переводе передает то, что Мартин Хайдеггер обозначает отглагольным существительным Sein быть. Русские слова "суть" и "присутствие" - статичны, и тем самым теряется сопряженный с временем-временностью "динамизм" термина "бытие", которое лучше передавать русским отглагольным существительным "быть". Русская же приставка "при" не передает утвердительный-аффирмативный смысл немецкого "Da" да и русского "Да!" - см. "Да будет свет!", - который подразумевается в хайдеггеровском Da его неологизма Dasein. Поэтому хайдегеровский термин Dasein я передаю русским неологизмом Дабыть)
Отчетливая и прозрачная постановка вопроса о смысле бытия требует предшествующей адекватной экспликации определенного сущего (Дабыть) в аспекте его бытия. ( Die ausdrückliche und durchsichtige Fragestellung nach dem Sinn von Sein verlangt eine vorgängige angemessene Explikation eines Seienden (Dasein) hinsichtlich seines Seins)
(ПРИМЕЧАНИЕ: Хайдеггер в маргиналии уточняет - "Aber nicht wird an diesem Seienden der Sinn von Sein abgelesen = Но смысл бытия по этому сущему не считывается")
Не впадает ли однако такое предприятие в очевидный круг? Прежде должны определить сущее в его бытии и на этом основании хотим потом только ставить вопрос о бытии - что это иное? как не хождение по кругу? Не предпослано ли тут уже разработке вопроса то, что еще только должно дать ответ на этот вопрос? Формальные упреки, подобные всегда легко выставляемой в сфере исследования начал аргументации от "круга в доказательстве", при выверке конкретных путей исследования всегда стерильны. Для понятности дела они ничего не приносят и мешают прорыву в поле разыскания.
Но фактически в означенной постановке вопроса вообще нет никакого круга. Сущее можно определить в его бытии без того, чтобы при этом уже имелась эксплицитная концепция смысла бытия. Не будь это так, до сей поры не могло бы быть еще никакого /стр. 8:/ онтологического познания, чей фактичный состав никто ведь не станет отрицать. Правда, "бытие" во всех прежних онтологиях "предпосылается", но не как прескриптивное-предуказывающее-ведущее (МОЙ КОММЕНТАРИЙ: Бибихин переводит слово verfügbarer - "доступное", что исключает акцентируемый Хайдеггером смысл влекущей потаённости бытия) понятие, - не как то, что есть искомое. "Предпосылание" бытия имеет характер предшествующего принятия бытия во внимание, а именно так, что во внимании к нему предданное сущее предваряюще артикулируется в своем бытии. Это ведущее имение бытия в виду вырастает из расхожей бытийной понятливости, в которой мы всегда уже движемся и которая в конечном счете (ПРИМЕЧАНИЕ: хайдеггеровская маргиналия - "с самого начала") принадлежит к сущностному устройству самого Dasein (Дабыть). Такое "предполагание" не имеет ничего общего с полаганием основоположения, из которого дедуктивно выводится последовательность положений. "Круг в доказательстве" при постановке вопроса о смысле бытия вообще невозможен, ибо при ответе на вопрос речь идет не о выводящем обосновании, но о выявляющем высвечивании основания.
Не "круг в доказательстве" лежит в вопросе о смысле бытия, но пожалуй удивительная "назад- и пред-отнесенность" спрошенного (бытия) к спрашиванию как бытийному модусу сущего (eine merkwürdige »Rück- oder Vorbezogenheit« des Gefragten (Sein) auf das Fragen als Seinsmodus eines Seienden). Сущностная затронутость спрашивания его спрошенным относится к сокровенному смыслу вопроса о бытии (Die wesenhafte Betroffenheit des Fragens von seinem Gefragten gehört zum eigensten Sinn der Seinsfrage). Но это значит лишь: сущее характера Dasein само имеет к вопросу о бытии некое - возможно даже исключительное - отношение. А тем самым не выявлено ли уже некое определенное сущее в его бытийном первенстве и задано особое сущее, должное служить первично опрашиваемым в вопросе о бытии? (ПРИМЕЧАНИЕ: Маргиналия Хайдеггера - "Опять как на странице 7 выше существенное упрощение, и все же помыслено верное. Dasein-Дабыть не случай сущего для представляющей абстракции бытия, но пожалуй место понятности бытия") Предыдущим разбором ни первенство Dasein-Дабыть не выявлено, ни о его возможной или даже необходимой функции как первично подлежащего опросу не решено. Но, пожалуй, заявило себя нечто вроде первенства Dasein-Дабыть" (стр. 7-8).
Поскольку "искра субъектности" ("искра Божья") есть суть Da в человеческом Da-Sein, то феноменологически проанализированное Хайдеггером "вопрошание" можно признать необходимой предпосылкой субъектности. Через вопрошание человек касается бытия, но "вопрос о быть" следует дополнить вопросом о "первотолчке-перводвигателе" как вопрошания, так и вообще пробывающего во времени сущего (мира). Вопрошание досубъектного сущего, в том числе детей человеческих, вынашивается в форме поиска удовлетворения врождённых потребностей, который дозревает до любопытства. В свою очередь, любопытство может довести до Грехопадения вопрошания. Прорыв субъектности через любопытство сопряжен со "страхом Господним", который есть "начало премудрости". Надо только пояснить, что "стах Господний" - не столько страх перед карающим Господом Богом, а отблеск изначального "страха Господа" перед непереносимостью бессмертия (вся теология-эсхатология изложена многими мыслителями). Богоподобие человека улавливает этот исходный страх Господень и обязывает преодолеть его в Богосаможертвоприношении. Путь человеческой субъектности от удивления подрастающего человеческого ребёнка до богочеловеческого (сверхчеловеческого) Богосаможертвоприношения многократно прослежен в текстах Правой Веры, вбирающей в себя (интегрирующей) откровения пророков и вероучителей, прозрения мудрецов и поэтов, открытия ученых и технософов.
Вот, например, читаю труды итальянского философа Николо Аббаньяно (1901-1990), и он вопрошает - "Что значит быть философом? Согласно Платону, который на своих страницах и сегодня продолжает быть моим спутником, это тот, кто отличает себя от обычного человека благодаря thauma, способности удивляться. Значит ли это, что лишь смиренная интеллектуальная любознательность является роковой характерной чертой философии? Или же она состоит также в накоплении учений, в их изучении настолько, чтобы быть в состоянии сопоставлять их друг с другом? Что касается меня, то я всегда был убежден, морально убежден, что философия никогда не может отдаляться от реальности, от жизни, принимая прежде всего ее противоречия, ее печали и то зло, которое в ней всегда отвергал идеалистический историзм" (Аббаньяно Н. Воспоминания философа. - Санкт-Петербург: Алетейя, 2000, с. 38-39).
Чтобы возвыситься до Правой Веры - лучше всего приобщиться к классикам мысли. Правда, не всегда легко понять философские тексты. Но то, как Хайдеггер осмыслил вопрошание и обосновал центральную роль в бытии сущего именно вопрошающего человеческого сущего Dasein - это философское 2х2=4, ключ к познанию самого себя, общества, истории, мира.