Вышвырнули в 1781 году за борт почти 142 негров-рабов, а аукается по сей день
На отбитый англичанами у голландцев невольничий корабль "Зонг" загрузили в 1781 году на берегах Африки 442 рабов-негров и повезли продавать на Ямайку, но по дороге выяснилось, что на всех может не хватить пресной воды, и на общем собрании двух офицеров и 17 моряков - членов экипажа было единодушно решено выкинуть в море примерно 140 африканцев. Первыми из окон кают выпихнули 54 чернокожих женщин и детей.
Всего избавились от 132 (по другим сведениям 142) голов живого товара, надеясь получить за них страховку.
Из-за судебной тяжбы между владельцами судна и страховщиками случай этот получил огласку, и маловлиятельные тогда аболиционисты (сторонники отмены рабства) подняли шум. С 1807 года в Англии запретили работорговлю, а в 1840 году великий английский живописец член Королевской академии Джозеф Тернер (1775-1851) выставил на академической выставке свою знаменитую картину "Невольничий корабль" (The Slave Ship), которая произвела эффект разорвавшейся бомбы.
Картина Тернера, гениальность которой сразу оценил великий Джон Рескин (1819-1900), опередила свое время и предстала не просто политическо-антирабовладельческим актом, а взглядом в онтологическо-"запутанную" (entanglemented) водную бездну. Тем самым суть картины не сводится к осуждению одних и оплакиванию других.
Нельзя судить мёртвых, у них были свои представления и разборки, а вот у нас, живущих ныне, - свои, зачастую разительно отличающиеся от прежних. В Судный День каждому воздастся по роли в судьбе бытия, а в истории бытия и соответственно сущего приходится и совершать человеческие жертвоприношения и убивать в войнах и экспансиях, так уж устроен мир. Иисус Христос сказал - "Предоставь мёртвым хоронить своих мертвецов, а ты иди, благовествуй Царство Божие... Никто, возложиаший руки свои на плуг и озирающийся назад, не благонадежнн для Царства Божия" (Евангелие от Луки 9:60, 62).
Но люди редко слушаются добрых советов и норовят расцарапывать старые раны, мотивируя благим намерением восстановить-де какую-то "историческую справедливость". И тем самым отправляются прямой дорогой в ад. Ибо да будет известно, что каждое историческое свершение, в отличие от инерционного пробывания, преступает прежние нормы и представления, и потому вся история - это сплошная цепь "преступлений". Человека зовут "смертным" не из-за того, что он умирает-околевает как любое другое живое существо, а потому, что он смертоносец или, по Хайдеггеру, "бытие-к-смерти". Если покопаться в истории, то легко найти примеры не менее лютых злодейств (с нашей сегодняшней точки зрения), чем трагедия на корабле "Зонг". Но сегодня этот исторический случай используется для разжигания новой ненависти, способной погубить не 142 несчастных жертв, а на порядки больше.
Более глубокий подход, чем просто тривиально осудительный или даже предосудительный, и притом способный "снять" эмоциональную составляющую - назвал "ризомным" классик карибской литературы и мысли мартиникец Эдуард Глиссан (1928-2011), который после войны вместе с будущим сенегальским президентом Леопольдом Сенгором развивал доктрину негритюда и дружил с французскими философами Жилем Делезом и Феликсом Гваттари, авторами книги "Ризома" (1976). Rhizoma - горизонтально простирающееся с выходящими на поверхность отростками "корневище" в отличие от вертикального корня-стержня. Ризома - пример горизонтально-самоорганизующейся сетевой структуры, а не вертикально-управляемой организации. Glissant посчитал, что ризома может существовать не только на суше, но и в текущей водной стихии, где тоже возникают устойчивые соотношения между течениями, торговыми маршрутам, пищевыми цепочками, хозяевами жизней рабов и жертвами работорговли. "Ризомная мысль, - писал Эдуард Глиссан в 1990 году, - есть принцип, который стоит позади того, что я называю Поэтикой Отношения, в которой каждая и всякая идентичность простирается через соотнесенноть с Другим" (Glissant E. The Poetics of Relation /translated by Betsy Wing. - Ann Arbor: The Univetsity of Michigsn Press, 1997, p. 11).
Однако картина Тернера "Невольничий корабль", по-моему, ещё до появления концепции "ризомы" стимулировала "сетевое" восприятие активности морской бездны-хаоса. Так, в 1979 году другой карибский классик лауреат Нобелевской премии по литературе (1992) Дерек Уолкотт из Сент-Люсии написал поэму "The Sea is History", в которой выражена интуиция взаимосоотнесенности человеческого и нечеловеческого в драмах на океанских просторах. Вообще истовый методист и глубиный интуиционист Дерек Уолкотт (1930-2017) настолько "правоверен", что достоин отдельного эссе.
Если Уолкотт увидел в море "историю", то американский профессор Айан Бауком (родился 22 февраля 1967 года) усмотрел историчность во взаимодействии "мореизменчивых субъектов" (sea-changing subjects). По его представлению, морская система не есть нечто застывшее, в ней эти "мореизменчивые субъекты" как связанные с человеческой деятельностью, так и вроде бы "стихийные" типа подповерхностных потоков (submarine flows), которые взаимодействуют с океанскими течениями, - "демонстрируют синаптическую интенциональность" (Baucom Ian. Charting the "Black Atlantic" // Postmodern Culture, September 1997, Vol. 8, No.1, p.13).
Почему Бауком использует нейрохимический термин "синапс"? Он, в отличие от термина "ризома", позволяет отразить "историчность" взаимодействия "мореизменчивых субъектов", "Каналы" таких взаимодействий действительно действуют подобно нейрохимическим синапсам, тогда как модель ризомы - лишь первое "сетевое" приближение.
Причем "историзм" синаптической модели Баукома снижает "хаотичность" морской пучины как бездны и лакуны, поскольку синаптическое взаимодействие подразумевает непрерывное локализованное воспроизведение и распространение. Вводимые Баукомом синапсы, отмечает он, "конфигурируют себя в контексте как унаследованного филогенетического прошлого, так и продолжающегося онтогенетического прошлого; то есть, синапсы несут следы как коллективной, так и индивидуальной истории" (Там же).
Отметим, что в последние десятилетия происходят плодотворные осмысления "очеловечения натуры" и "натуризации человека",так что "синаптизация" океанского хаоса не является чем-то особенным. Расхожими представляются заявления, что "из подводной бездны раздаются голоса предков" (Setaey Adamu Boateng), что пора разрабатывать "морскую онтологию" (Elizabeth DeLoughrey) и вообще пришёл черёд "транстелесности", "витальному материализму", "новому материализму" и т,п.
События на невольничьем корабле "Зонг" по-современному и без особых стенаний, но со стремлением постичь единство человеческого и стихийного в случившемся представлено в добротой работе - Aaron Pinnix. Sargassum in the Black Atlantic: Entanglement and the abyss in Bearden, Walcott, and Philip // Atlantic Studies. Global Currents, 2019, Vol. 16, Issue 4, p. 423-451. Автор подчёркивает, что заимствовал этот термин entanglement (запутанность) из квантовой физики, и он удачно передаёт суть рассматриваемого явления. По стопам Аарона Пинникса и ссылаясь на концепцию "синаптического моря" Йана Боукома идёт Ellen Howley в работе The sea and memory: Poetic reconsjderations of the Zong massacre (The Journal of Commonwealth Literature, 30 October 2019).
Оба автора анализируют пространную поэму канадки Филип из Тринидад и Тобаго (родилась 3 февраля 1947) - Marlene NeurbeSe Philip. "Zong!" (2008), а во второй работе разбирается также книга поэта и крупнейшего знатока вестиндской литературы Дэвида Дэбидина из Британской Гвианы (родился 9 декабря 1955) - David Dabydeen. Turner: New and Deleected Poems (1994).
Общее впечатление - все же ныне среди специалистов доминирует взгляд Эдуарда Глиссана на картину Тернера "Невольничий корабль" через "запутанность" человеческих эмоций и нечеловеческих стихий в водном хаосе, В этом примордиальном хаосе - истоки как природного, так и человеческого. Мы все - "дети хаоса". И Фёдору Ивановичу Тютчеву открылось в начале 1830-х гг. за десятилетие до художественного прозрения Джозефа Тернера в полотне "Невольничий корабль*:
О! страшных песен сих не пой!
Про древний хаос, про родимый.
Как жадно мир души ночной
Внимает повести любимой!
Из смертной рвётся он груди,
Он с бепредельнвм жаждет слиться!..
О! бурь застывших не буди -
Под ними хаос шевелится!..
Всего избавились от 132 (по другим сведениям 142) голов живого товара, надеясь получить за них страховку.
Из-за судебной тяжбы между владельцами судна и страховщиками случай этот получил огласку, и маловлиятельные тогда аболиционисты (сторонники отмены рабства) подняли шум. С 1807 года в Англии запретили работорговлю, а в 1840 году великий английский живописец член Королевской академии Джозеф Тернер (1775-1851) выставил на академической выставке свою знаменитую картину "Невольничий корабль" (The Slave Ship), которая произвела эффект разорвавшейся бомбы.
Картина Тернера, гениальность которой сразу оценил великий Джон Рескин (1819-1900), опередила свое время и предстала не просто политическо-антирабовладельческим актом, а взглядом в онтологическо-"запутанную" (entanglemented) водную бездну. Тем самым суть картины не сводится к осуждению одних и оплакиванию других.
Нельзя судить мёртвых, у них были свои представления и разборки, а вот у нас, живущих ныне, - свои, зачастую разительно отличающиеся от прежних. В Судный День каждому воздастся по роли в судьбе бытия, а в истории бытия и соответственно сущего приходится и совершать человеческие жертвоприношения и убивать в войнах и экспансиях, так уж устроен мир. Иисус Христос сказал - "Предоставь мёртвым хоронить своих мертвецов, а ты иди, благовествуй Царство Божие... Никто, возложиаший руки свои на плуг и озирающийся назад, не благонадежнн для Царства Божия" (Евангелие от Луки 9:60, 62).
Но люди редко слушаются добрых советов и норовят расцарапывать старые раны, мотивируя благим намерением восстановить-де какую-то "историческую справедливость". И тем самым отправляются прямой дорогой в ад. Ибо да будет известно, что каждое историческое свершение, в отличие от инерционного пробывания, преступает прежние нормы и представления, и потому вся история - это сплошная цепь "преступлений". Человека зовут "смертным" не из-за того, что он умирает-околевает как любое другое живое существо, а потому, что он смертоносец или, по Хайдеггеру, "бытие-к-смерти". Если покопаться в истории, то легко найти примеры не менее лютых злодейств (с нашей сегодняшней точки зрения), чем трагедия на корабле "Зонг". Но сегодня этот исторический случай используется для разжигания новой ненависти, способной погубить не 142 несчастных жертв, а на порядки больше.
Более глубокий подход, чем просто тривиально осудительный или даже предосудительный, и притом способный "снять" эмоциональную составляющую - назвал "ризомным" классик карибской литературы и мысли мартиникец Эдуард Глиссан (1928-2011), который после войны вместе с будущим сенегальским президентом Леопольдом Сенгором развивал доктрину негритюда и дружил с французскими философами Жилем Делезом и Феликсом Гваттари, авторами книги "Ризома" (1976). Rhizoma - горизонтально простирающееся с выходящими на поверхность отростками "корневище" в отличие от вертикального корня-стержня. Ризома - пример горизонтально-самоорганизующейся сетевой структуры, а не вертикально-управляемой организации. Glissant посчитал, что ризома может существовать не только на суше, но и в текущей водной стихии, где тоже возникают устойчивые соотношения между течениями, торговыми маршрутам, пищевыми цепочками, хозяевами жизней рабов и жертвами работорговли. "Ризомная мысль, - писал Эдуард Глиссан в 1990 году, - есть принцип, который стоит позади того, что я называю Поэтикой Отношения, в которой каждая и всякая идентичность простирается через соотнесенноть с Другим" (Glissant E. The Poetics of Relation /translated by Betsy Wing. - Ann Arbor: The Univetsity of Michigsn Press, 1997, p. 11).
Однако картина Тернера "Невольничий корабль", по-моему, ещё до появления концепции "ризомы" стимулировала "сетевое" восприятие активности морской бездны-хаоса. Так, в 1979 году другой карибский классик лауреат Нобелевской премии по литературе (1992) Дерек Уолкотт из Сент-Люсии написал поэму "The Sea is History", в которой выражена интуиция взаимосоотнесенности человеческого и нечеловеческого в драмах на океанских просторах. Вообще истовый методист и глубиный интуиционист Дерек Уолкотт (1930-2017) настолько "правоверен", что достоин отдельного эссе.
Если Уолкотт увидел в море "историю", то американский профессор Айан Бауком (родился 22 февраля 1967 года) усмотрел историчность во взаимодействии "мореизменчивых субъектов" (sea-changing subjects). По его представлению, морская система не есть нечто застывшее, в ней эти "мореизменчивые субъекты" как связанные с человеческой деятельностью, так и вроде бы "стихийные" типа подповерхностных потоков (submarine flows), которые взаимодействуют с океанскими течениями, - "демонстрируют синаптическую интенциональность" (Baucom Ian. Charting the "Black Atlantic" // Postmodern Culture, September 1997, Vol. 8, No.1, p.13).
Почему Бауком использует нейрохимический термин "синапс"? Он, в отличие от термина "ризома", позволяет отразить "историчность" взаимодействия "мореизменчивых субъектов", "Каналы" таких взаимодействий действительно действуют подобно нейрохимическим синапсам, тогда как модель ризомы - лишь первое "сетевое" приближение.
Причем "историзм" синаптической модели Баукома снижает "хаотичность" морской пучины как бездны и лакуны, поскольку синаптическое взаимодействие подразумевает непрерывное локализованное воспроизведение и распространение. Вводимые Баукомом синапсы, отмечает он, "конфигурируют себя в контексте как унаследованного филогенетического прошлого, так и продолжающегося онтогенетического прошлого; то есть, синапсы несут следы как коллективной, так и индивидуальной истории" (Там же).
Отметим, что в последние десятилетия происходят плодотворные осмысления "очеловечения натуры" и "натуризации человека",так что "синаптизация" океанского хаоса не является чем-то особенным. Расхожими представляются заявления, что "из подводной бездны раздаются голоса предков" (Setaey Adamu Boateng), что пора разрабатывать "морскую онтологию" (Elizabeth DeLoughrey) и вообще пришёл черёд "транстелесности", "витальному материализму", "новому материализму" и т,п.
События на невольничьем корабле "Зонг" по-современному и без особых стенаний, но со стремлением постичь единство человеческого и стихийного в случившемся представлено в добротой работе - Aaron Pinnix. Sargassum in the Black Atlantic: Entanglement and the abyss in Bearden, Walcott, and Philip // Atlantic Studies. Global Currents, 2019, Vol. 16, Issue 4, p. 423-451. Автор подчёркивает, что заимствовал этот термин entanglement (запутанность) из квантовой физики, и он удачно передаёт суть рассматриваемого явления. По стопам Аарона Пинникса и ссылаясь на концепцию "синаптического моря" Йана Боукома идёт Ellen Howley в работе The sea and memory: Poetic reconsjderations of the Zong massacre (The Journal of Commonwealth Literature, 30 October 2019).
Оба автора анализируют пространную поэму канадки Филип из Тринидад и Тобаго (родилась 3 февраля 1947) - Marlene NeurbeSe Philip. "Zong!" (2008), а во второй работе разбирается также книга поэта и крупнейшего знатока вестиндской литературы Дэвида Дэбидина из Британской Гвианы (родился 9 декабря 1955) - David Dabydeen. Turner: New and Deleected Poems (1994).
Общее впечатление - все же ныне среди специалистов доминирует взгляд Эдуарда Глиссана на картину Тернера "Невольничий корабль" через "запутанность" человеческих эмоций и нечеловеческих стихий в водном хаосе, В этом примордиальном хаосе - истоки как природного, так и человеческого. Мы все - "дети хаоса". И Фёдору Ивановичу Тютчеву открылось в начале 1830-х гг. за десятилетие до художественного прозрения Джозефа Тернера в полотне "Невольничий корабль*:
О! страшных песен сих не пой!
Про древний хаос, про родимый.
Как жадно мир души ночной
Внимает повести любимой!
Из смертной рвётся он груди,
Он с бепредельнвм жаждет слиться!..
О! бурь застывших не буди -
Под ними хаос шевелится!..