Экзистировать через падение в соблазн вопрошания бытия, но зато экстаз радости сущего
Сегодня выдающаяся саратовчанка профессор доктор философских наук и кандидат физико-математических наук Вера Владимировна Афанасьева отмечает, оставаясь красивой и умной, своё 59-летие, с чем её и поздравляю.
С удовольствием читаю её телеграм-каналы Город Глуповъ и Популярная философия, хотя она сама политически скорее "яблочница", я же в политике разделяю присущее рационально-критической научно-системной Правой Вере субъектное понимание человека, общества и истории, во многом философски обоснованное Мартином Фридриховичем Хайдеггером, который тоже родился 26 сентября (сегодня отмечаем его 132-летие). Философу не удержаться от комментирований других философов, и рискну пояснить суть "экзистирования" и "экзистенции" не как экстаза в сущем, а как "короткого замыкания" человеческого Dasein с Sein (хайдеггеровское das Sein лучше перевести на русский отглагольным существительным Быть).
Экзистировать - значит прорваться к собственной субъектности, то есть не просто к богоподобию, а к равнобожию. Побуждает к экзистированию природное любопытство, сопряженное с вопрошанием, и решимость отдаться соблазну как возможному ответу на это вопрошание. Так и случилось с Прародителями в Райском Саду первозданной невинности - произошло Падение в ответственность перед собой за выбор Добра и Зла, в грех и вину. "И сказал Господь Бог: вот, Адам стал как один из Нас, зная добро и зло" (Бытие 3:22).
Прикоснувшись к глуби Быть и ДаБыть, понятнее прозрение Сергея Есенина - "Много зла от радости в убийцах, Их сердца просты" ("В том краю, где желтая крапива...", 1915). А тремя годами ранее Александр Блок "проэкзистировал" Русскую Быть (К музе, 1912):
Есть в напевах твоих сокровенных
Роковая о гибели весть.
Есть проклятье заветов священных,
Поругание счастия есть.
И такая влекущая сила,
Что готов я твердить за молвой,
Будто ангелов ты низводила,
Соблазняя своей красотой…
И когда ты смеешься над верой,
Над тобой загорается вдруг
Тот неяркий, пурпурово-серый
И когда-то мной виденный круг.
Зла, добра ли? — Ты вся — не отсюда.
Мудрено про тебя говорят:
Для иных ты — и Муза, и чудо.
Для меня ты — мученье и ад.
Я не знаю, зачем на рассвете,
В час, когда уже не было сил,
Не погиб я, но лик твой заметил
И твоих утешений просил?
Я хотел, чтоб мы были врагами,
Так за что ж подарила мне ты
Луг с цветами и твердь со звездами —
Всё проклятье своей красоты?
И коварнее северной ночи,
И хмельней золотого аи,
И любови цыганской короче
Были страшные ласки твои…
И была роковая отрада
В попираньи заветных святынь,
И безумная сердцу услада —
Эта горькая страсть, как полынь!
Мартин Хайдеггер прояснил суть экзистирования в "Введение к: "Что такое метафизика"" (1949):
"Сущее, существующее способом экзистенции, это человек. Только человек экзистирует. Скала существует, но она не экзистирует. Дерево существует, но оно не экзистирует. Лошадь существует, но она не экзистирует. Ангел существует, но он не экзистирует. Бог существует, но он не экзистирует. Предложение: «Только человек экзистирует» никоим образом не значит, что только человек оказывается действительно сущим, а всё прочее сущее недействительно и только кажимость или человеческое представление. Предложение «Человек экзистирует» означает: человек есть то сущее, чье бытие отмечено открытым стоянием внутри непотаенности бытия, отличительно благодаря бытию, отличено в бытии. Экзистенциальное существо человека есть основание того, что человек умеет представить сущее как таковое и иметь сознание о представленном. Всякое сознание заранее предполагает экстатически понятую экзистенцию в качестве essentia человека, причем essentia означает то, в качестве чего человек существует, пока он человек. Сознание, наоборот, и не создает впервые открытость сущего, и не предоставляет впервые человеку открытость для сущего. Куда и откуда и в каком свободном измерении должна была бы двигаться всякая интенциональность сознания, если бы человек не имел уже в том выстаивании своего существа? На что еще другое, если всерьез о том задуматься, должна указывать приставка «со-» в именах «co-знание» и «само-со-знание», кроме как на эк-зистенциальное существо того, что существует, поскольку экзистирует? Быть самостью — конечно, характеристика существа того сущего, которое экзистирует, однако экзистенция и не заключается в самости, и не определяется из нее. Но поскольку метафизическая мысль выводит человеческую самость из субстанции или, что в основе то же, из субъекта, постольку первый путь, ведущий от метафизики к экстатически-экзистенциальному существу человека, должен проходить через метафизическое определение человеческой самости («Б/ытие/. и В/ремя/.», §§ 63 и 64).
Поскольку же вопрос об экзистенции в любом случае стоит на службе у единственного вопроса мысли, а именно впервые только еще подлежащего развертыванию вопроса об истине бытия как потаенном основании всякой метафизики, то заглавие трактата, содержащего попытку возвращения к основанию метафизики, звучит не «Экзистенция и время» и также не «Сознание и время», но «Бытие и время». Это название, с другой стороны, нельзя понимать по аналогии с имеющими хождение: Бытие и становление, Бытие и видимость. Бытие и мысль, Бытие и долженствование. Ибо везде здесь бытие понимается еще ограниченно, словно как если бы «становление», «видимость», «мысль», «долженствование» не принадлежали к бытию, тогда как они всё-таки явно не ничто и потому к бытию принадлежат. «Бытие» в «Бытии и времени» не есть нечто другое, чем время, поскольку «время» названо собственным именем для истины бытия, каковая истина есть сущностное бытия и таким образом само бытие" (цит. по: Хайдеггер М. Время и бытие: Статьи и выступления / Перевел с немецкого Владимир Вениаминович Бибихин. - Москва: Издательство "Республика", 1993, с. 32).
Читаем в телеграм-канале Веры Афанасьевой Популярная философия, [26.09.21 10:30] - Про Хайдеггера, экзистенцию и полеты с сотого этажа:
"Сегодня день рождения величайшего философа двадцатого столетия — Мартина Хайдеггера, он родился в 1889 г.
Хайдеггер — один из немногих, кому удалось совершить радикальный поворот в философии: он первым после Сократа и с совершено новым акцентом обратил философский интерес с существования мира на человеческое существование.
Бытие — фундаментальная философская категория, не определяемая именно в силу своей фундаментальности.
Два с половиной тысячелетия вся философия занималась именно этим неопределенным, безликим, непонятным и чуждым человеку бытием как таковым, бытием мира и отдельных его частей.
Хайдеггер первым понял, что говорить просто о бытии бессмысленно, следует говорить о живом, понятном каждому собственном бытии — единственном, которое мы можем чувствовать, понимать, принимать, проживать. Через него и только через него мы можем ощущать мир, который при этом становится нам понятным и близким.
Однако почувствовать собственное бытие во всей его полноте человеку удаётся крайне редко. Мешает этому социальное — та суета, на которую человек тратит большую часть своей жизни, пытаясь угодить другим и делая то, что ему не свойственно и не нужно.
Но случаются моменты, когда страх, отчаяние, болезнь, опасность, близость смерти, одиночество или восторг заставляют человека со всей силой почувствовать бесконечную полноту собственного существования.
Это и есть экзистенция — острое, ни с чем не сравнимое ощущение кратковременности и несказанной радости своей единственной и неповторимой жизни.
Приведу простенький пример. Представьте себе японского клерка, который думает только о благе своей корпорации, изо всех сил старается угодить строгому начальнику, наилучшим образом выполнить канцелярскую работу и при этом выглядеть подобающим образом.
Он день-деньской пишет и перекладывает какие-то бумаги, отвечает на телефонные звонки, ведёт соответствующие разговоры, бегает из кабинета в кабинет.
Его самая большая радость — похвала начальства, для него серьёзное горе — служебное взыскание.
Это и есть социальная суета, неподлинная, неполная, ненастоящая жизнь.
И вот бежит этот клерк по сотому этажу небоскрёба с папкой важных бумаг, спотыкается и вылетает в окно, но на девяностом успевает ухватиться за карниз. Бумаги его разлетелись, прическа растрепалась, костюмчик помялся, галстук сбился набок, ботинки свалились, телефон разбился в мелкую пыль, и начальник наверняка будет недоволен случившимся — а парню уже глубоко плевать на все это с девяностого этажа.
Висит он и испытывает бесконечный ужас, он наконец-то понял, чем обладал, и что вот-вот навсегда потеряет — своей единственной, бесценной жизнь, которую он по великой глупости своей так бездарно прожигал в офисе.
Но не обязательно падать с сотого этажа — можно и взобраться на Эверест, посмотреть оттуда на открывающееся великолепие, ощущая свою сопричастность всей этой красоте.
А можно осознать глупость прежней жизни, перенеся тяжёлую болезнь, участвуя в кровавой битве, испытывая утрату дорогих сердцу людей.
Женщинам природой подарена чудесная экзистенция — роды и появление на свет ребёнка.
Но можно и просто придти летом на лужайку, броситься, раскинув руки, в траву и наслаждаться глубиной неба, летанием-жужжанием-стрекотанием, чудесными запахами; понимая, как прекрасен, сложен и велик мир.
А можно сильно полюбить. Или со всей душевной страстью что-то творить. Или слушать настоящую музыку. Или отдаться молитве. А то и всего-навсего понюхать розу, вдыхая ее аромат всем своим существом.
Все это и даёт экзистенцию, позволяет видеть мир объёмным, ярким, переполненным запахами, звуками, светом, чувствовать, что все в нем важно и все подлинно — и себя в нем ощущать как необходимую и неповторимую его часть, как величайшую ценность.
Хайдеггер сказал именно об этом, но несравненно сложнее, его очень трудно читать, хотя строки его наполнены особой философской поэзией.
Тот же, кто испытал экзистенцию, начинает иначе относиться и к своей жизни, и к миру, ценить их так, как должно.
Такой человек счастлив каждым моментом; ему смешны его прежние социальные страхи, все эти тещи-соседи-начальники, и всякие бытовые неудобства-неурядицы.
Отныне он знает, что важно, а что — сущая ерунда.
И сегодня, в день рождения Мартина Хайдеггера и в свой день рождения, я желаю всем относиться к своей жизни экзистенциально — как к великому, невероятному и неповторимому чуду.
Радоваться каждому ее мгновению, всякому событию, любому знаку. Вкушать ее по капельке всегда — в здравии и в болезни, в богатстве и в бедности, в юности и в старости.
А бояться только действительно страшного — оно тоже есть в мире, и это очень хорошо".
С удовольствием читаю её телеграм-каналы Город Глуповъ и Популярная философия, хотя она сама политически скорее "яблочница", я же в политике разделяю присущее рационально-критической научно-системной Правой Вере субъектное понимание человека, общества и истории, во многом философски обоснованное Мартином Фридриховичем Хайдеггером, который тоже родился 26 сентября (сегодня отмечаем его 132-летие). Философу не удержаться от комментирований других философов, и рискну пояснить суть "экзистирования" и "экзистенции" не как экстаза в сущем, а как "короткого замыкания" человеческого Dasein с Sein (хайдеггеровское das Sein лучше перевести на русский отглагольным существительным Быть).
Экзистировать - значит прорваться к собственной субъектности, то есть не просто к богоподобию, а к равнобожию. Побуждает к экзистированию природное любопытство, сопряженное с вопрошанием, и решимость отдаться соблазну как возможному ответу на это вопрошание. Так и случилось с Прародителями в Райском Саду первозданной невинности - произошло Падение в ответственность перед собой за выбор Добра и Зла, в грех и вину. "И сказал Господь Бог: вот, Адам стал как один из Нас, зная добро и зло" (Бытие 3:22).
Прикоснувшись к глуби Быть и ДаБыть, понятнее прозрение Сергея Есенина - "Много зла от радости в убийцах, Их сердца просты" ("В том краю, где желтая крапива...", 1915). А тремя годами ранее Александр Блок "проэкзистировал" Русскую Быть (К музе, 1912):
Есть в напевах твоих сокровенных
Роковая о гибели весть.
Есть проклятье заветов священных,
Поругание счастия есть.
И такая влекущая сила,
Что готов я твердить за молвой,
Будто ангелов ты низводила,
Соблазняя своей красотой…
И когда ты смеешься над верой,
Над тобой загорается вдруг
Тот неяркий, пурпурово-серый
И когда-то мной виденный круг.
Зла, добра ли? — Ты вся — не отсюда.
Мудрено про тебя говорят:
Для иных ты — и Муза, и чудо.
Для меня ты — мученье и ад.
Я не знаю, зачем на рассвете,
В час, когда уже не было сил,
Не погиб я, но лик твой заметил
И твоих утешений просил?
Я хотел, чтоб мы были врагами,
Так за что ж подарила мне ты
Луг с цветами и твердь со звездами —
Всё проклятье своей красоты?
И коварнее северной ночи,
И хмельней золотого аи,
И любови цыганской короче
Были страшные ласки твои…
И была роковая отрада
В попираньи заветных святынь,
И безумная сердцу услада —
Эта горькая страсть, как полынь!
Мартин Хайдеггер прояснил суть экзистирования в "Введение к: "Что такое метафизика"" (1949):
"Сущее, существующее способом экзистенции, это человек. Только человек экзистирует. Скала существует, но она не экзистирует. Дерево существует, но оно не экзистирует. Лошадь существует, но она не экзистирует. Ангел существует, но он не экзистирует. Бог существует, но он не экзистирует. Предложение: «Только человек экзистирует» никоим образом не значит, что только человек оказывается действительно сущим, а всё прочее сущее недействительно и только кажимость или человеческое представление. Предложение «Человек экзистирует» означает: человек есть то сущее, чье бытие отмечено открытым стоянием внутри непотаенности бытия, отличительно благодаря бытию, отличено в бытии. Экзистенциальное существо человека есть основание того, что человек умеет представить сущее как таковое и иметь сознание о представленном. Всякое сознание заранее предполагает экстатически понятую экзистенцию в качестве essentia человека, причем essentia означает то, в качестве чего человек существует, пока он человек. Сознание, наоборот, и не создает впервые открытость сущего, и не предоставляет впервые человеку открытость для сущего. Куда и откуда и в каком свободном измерении должна была бы двигаться всякая интенциональность сознания, если бы человек не имел уже в том выстаивании своего существа? На что еще другое, если всерьез о том задуматься, должна указывать приставка «со-» в именах «co-знание» и «само-со-знание», кроме как на эк-зистенциальное существо того, что существует, поскольку экзистирует? Быть самостью — конечно, характеристика существа того сущего, которое экзистирует, однако экзистенция и не заключается в самости, и не определяется из нее. Но поскольку метафизическая мысль выводит человеческую самость из субстанции или, что в основе то же, из субъекта, постольку первый путь, ведущий от метафизики к экстатически-экзистенциальному существу человека, должен проходить через метафизическое определение человеческой самости («Б/ытие/. и В/ремя/.», §§ 63 и 64).
Поскольку же вопрос об экзистенции в любом случае стоит на службе у единственного вопроса мысли, а именно впервые только еще подлежащего развертыванию вопроса об истине бытия как потаенном основании всякой метафизики, то заглавие трактата, содержащего попытку возвращения к основанию метафизики, звучит не «Экзистенция и время» и также не «Сознание и время», но «Бытие и время». Это название, с другой стороны, нельзя понимать по аналогии с имеющими хождение: Бытие и становление, Бытие и видимость. Бытие и мысль, Бытие и долженствование. Ибо везде здесь бытие понимается еще ограниченно, словно как если бы «становление», «видимость», «мысль», «долженствование» не принадлежали к бытию, тогда как они всё-таки явно не ничто и потому к бытию принадлежат. «Бытие» в «Бытии и времени» не есть нечто другое, чем время, поскольку «время» названо собственным именем для истины бытия, каковая истина есть сущностное бытия и таким образом само бытие" (цит. по: Хайдеггер М. Время и бытие: Статьи и выступления / Перевел с немецкого Владимир Вениаминович Бибихин. - Москва: Издательство "Республика", 1993, с. 32).
Читаем в телеграм-канале Веры Афанасьевой Популярная философия, [26.09.21 10:30] - Про Хайдеггера, экзистенцию и полеты с сотого этажа:
"Сегодня день рождения величайшего философа двадцатого столетия — Мартина Хайдеггера, он родился в 1889 г.
Хайдеггер — один из немногих, кому удалось совершить радикальный поворот в философии: он первым после Сократа и с совершено новым акцентом обратил философский интерес с существования мира на человеческое существование.
Бытие — фундаментальная философская категория, не определяемая именно в силу своей фундаментальности.
Два с половиной тысячелетия вся философия занималась именно этим неопределенным, безликим, непонятным и чуждым человеку бытием как таковым, бытием мира и отдельных его частей.
Хайдеггер первым понял, что говорить просто о бытии бессмысленно, следует говорить о живом, понятном каждому собственном бытии — единственном, которое мы можем чувствовать, понимать, принимать, проживать. Через него и только через него мы можем ощущать мир, который при этом становится нам понятным и близким.
Однако почувствовать собственное бытие во всей его полноте человеку удаётся крайне редко. Мешает этому социальное — та суета, на которую человек тратит большую часть своей жизни, пытаясь угодить другим и делая то, что ему не свойственно и не нужно.
Но случаются моменты, когда страх, отчаяние, болезнь, опасность, близость смерти, одиночество или восторг заставляют человека со всей силой почувствовать бесконечную полноту собственного существования.
Это и есть экзистенция — острое, ни с чем не сравнимое ощущение кратковременности и несказанной радости своей единственной и неповторимой жизни.
Приведу простенький пример. Представьте себе японского клерка, который думает только о благе своей корпорации, изо всех сил старается угодить строгому начальнику, наилучшим образом выполнить канцелярскую работу и при этом выглядеть подобающим образом.
Он день-деньской пишет и перекладывает какие-то бумаги, отвечает на телефонные звонки, ведёт соответствующие разговоры, бегает из кабинета в кабинет.
Его самая большая радость — похвала начальства, для него серьёзное горе — служебное взыскание.
Это и есть социальная суета, неподлинная, неполная, ненастоящая жизнь.
И вот бежит этот клерк по сотому этажу небоскрёба с папкой важных бумаг, спотыкается и вылетает в окно, но на девяностом успевает ухватиться за карниз. Бумаги его разлетелись, прическа растрепалась, костюмчик помялся, галстук сбился набок, ботинки свалились, телефон разбился в мелкую пыль, и начальник наверняка будет недоволен случившимся — а парню уже глубоко плевать на все это с девяностого этажа.
Висит он и испытывает бесконечный ужас, он наконец-то понял, чем обладал, и что вот-вот навсегда потеряет — своей единственной, бесценной жизнь, которую он по великой глупости своей так бездарно прожигал в офисе.
Но не обязательно падать с сотого этажа — можно и взобраться на Эверест, посмотреть оттуда на открывающееся великолепие, ощущая свою сопричастность всей этой красоте.
А можно осознать глупость прежней жизни, перенеся тяжёлую болезнь, участвуя в кровавой битве, испытывая утрату дорогих сердцу людей.
Женщинам природой подарена чудесная экзистенция — роды и появление на свет ребёнка.
Но можно и просто придти летом на лужайку, броситься, раскинув руки, в траву и наслаждаться глубиной неба, летанием-жужжанием-стрекотанием, чудесными запахами; понимая, как прекрасен, сложен и велик мир.
А можно сильно полюбить. Или со всей душевной страстью что-то творить. Или слушать настоящую музыку. Или отдаться молитве. А то и всего-навсего понюхать розу, вдыхая ее аромат всем своим существом.
Все это и даёт экзистенцию, позволяет видеть мир объёмным, ярким, переполненным запахами, звуками, светом, чувствовать, что все в нем важно и все подлинно — и себя в нем ощущать как необходимую и неповторимую его часть, как величайшую ценность.
Хайдеггер сказал именно об этом, но несравненно сложнее, его очень трудно читать, хотя строки его наполнены особой философской поэзией.
Тот же, кто испытал экзистенцию, начинает иначе относиться и к своей жизни, и к миру, ценить их так, как должно.
Такой человек счастлив каждым моментом; ему смешны его прежние социальные страхи, все эти тещи-соседи-начальники, и всякие бытовые неудобства-неурядицы.
Отныне он знает, что важно, а что — сущая ерунда.
И сегодня, в день рождения Мартина Хайдеггера и в свой день рождения, я желаю всем относиться к своей жизни экзистенциально — как к великому, невероятному и неповторимому чуду.
Радоваться каждому ее мгновению, всякому событию, любому знаку. Вкушать ее по капельке всегда — в здравии и в болезни, в богатстве и в бедности, в юности и в старости.
А бояться только действительно страшного — оно тоже есть в мире, и это очень хорошо".