?

Log in

No account? Create an account

Правда спецслужб: о ней - Сергей Трахимёнок. 1

Приличные люди есть везде, в том числе в наших спецслужбах, не всех же поразила пандемия шкурничества, многие остаются патриотами. А некоторые даже набираются гражданского мужества и присоединяются к требованиям общественности приступить наконец-то к реальной политической и экономической модернизации страны.

Приезжал из Минска полковник КГБ Белоруссии и писатель и ученый Сергей Александрович Трахимёнок и звонил мне и приглашал в БиблиоГлобус на презентацию своей новой книги «Вепрев и другие». Презентация начиналась в 17.00, а я ранее был записан к врачу на ответственную процедуру, которую не мог пропустить. Надеялся – за сорок минут отстреляюсь и с небольшим опозданием подъеду. Однако по закону подлости процедура затянулась и завершилась в 17.30, и на презентацию не поехал. Надеялся, будет окошко на следующий день, не получилось. Но в последнем выпуске еженедельной газеты писателей «Литературная Россия» (Москва) на первой странице увидел фото Сергея Александровича и его статью «Великое противостояние разведок: Как и где готовили профессионалов высочайшей пробы для спецслужб» (16 октября 2009 года, № 41 /2423/, стр. 1,7).





Сергей Александрович Трахимёнок – человек опытный, неординарный, креативный. Он родился 7 февраля 1950 года в городе Карасук Новосибирской области. Служил в армии, работал на заводе, в 1977 году окончил факультет правоведения Свердловского юридического института, с 1981 - Высшие курсы КГБ СССР. С 1990 года живет в Минске, заместитель директора Института государственной службы Академии управления при Президенте Республики Беларусь, доктор юридических наук (1999), профессор (2003). Научные работы - в области методологии обеспечения безопасности различных объектов. Монография - "Безопасность государства: методолого-правовые аспекты" Минск (1997). Член союзов писателей России (1994) и Беларуси (1996) и секретарь Союза писателей Беларуси. Признанный мастер остросюжетной прозы, он начал публиковаться с конца 1980-х годов в еженедельнике «Молодость Сибири» и в издательстве «Молодая гвардия». В дальнейшем печатался в журналах «Неман», «Родник», «Немига», «Авантюрист», «Личная жизнь», «Беларуская думка», «Сибирские огни». Автор книг:

"Игры капризной дамы". — Минск. — 1995;
"Детектив на исходе века". — Москва. — 1996;
"Груз небесный". — Минск. — 1988;
"Заказ на двадцать пятого". — Москва. — 1999;
"Женская логика". — Минск. — 2000;
"Второй уровень". - Минск. — 2001;
"Миллениум в Авсюках". – Минск. — 2004;
"Эхо забытой войны". – Минск. — 2005;
“К торжественному маршу»” и др.

По сценариям Сергея Александровича сняты хроникально-документальные фильмы: "Дело лейтенанта Приблагина" (1995), "Этьен" (1998), "Последний из группы "Джек" (2000), "Кент" (2000), "Спутники "Сатурна" (2002), "Вспоминая Черняховского" (2004).

«В конце сентября был в Москве, - пишет он в «Литературной России», - представлял в «Библио-глобусе» книгу «Вепрев и другие», вышедшую в издательстве «Колос», там же совершенно случайно в гостиничном номере посмотрел передачу с участием последнего министра иностранных дел СССР Александра Бессмертных.

Из его уст прозвучала любопытная сентенция о том, что, по мнению Запада, а также по его личному мнению, русские постоянно занимаются самоуничижением, страдают неким комплексом невесты, которая только и ждёт, что её куда-нибудь пригласят, похвалят, что-нибудь предложат и так далее.

Александр Бессмертных руководил в своё время советским внешнеполитическим ведомством и знает о наличии этого комплекса у советских элит не по слухам. Впрочем, и теоретики Гарвардского проекта психологической войны выделяли эту категорию, правда, отдать им должное, они не распространяли её мировоззрение на всех русских.

Но как бы там ни было, всё это подтолкнуло меня взяться за завершение существующего во фрагментах романа, который можно назвать шпионским.

Откровенно говоря, начиная работу над новой вещью, я никогда не знаю, как она будет называться и чем закончится. Но в данном случае всё наоборот.

Роман ещё не написан, но я знаю, и как он будет называться, и как будут развиваться его основные сюжетные линии, и чем он закончится. Потому что, при всей писательской фантазии, нельзя выпрыгнуть из некоей исторической колеи «великого противостояния разведок в центре Европы во второй половине двадцатого века».

Сама идея написать роман с названием «Записки «чёрного» полковника» возникла у меня чуть раньше в связи с уходом из жизни многих реальных участников того противостояния. Некоторых я знал лично, а отдельные из них были моими преподавателями, в том числе и Б.Н.

Первые впечатления от столкновения с новым, ранее тебе неизвестным видом человеческой деятельности всегда наиболее яркие и запоминающиеся.

Прибыв в 1981 году на Высшие курсы КГБ СССР, абитура была поражена обилием полковников в форме войск связи: в фуражках с чёрными околышами и чёрными бархатными петлицами.

И хотя канты и просветы на погонах у них были красными, чёрный бархат, безусловно, доминировал. Спецмедобследования, собеседования, тесты проходили под их руководством, и все почему-то улавливали в их внешнем облике прежде всего эту деталь.

«Чёрные» полковники. Уже впоследствии мы узнали, что все спецслужбы мира легендируют своих сотрудников под форму войск связи, самого нейтрального рода войск, присутствие которого всегда оправдано во всех соединениях, частях и даже подразделениях.

Но это было потом. А тогда этот цвет поразил и мгновенно объединил нас, поскольку каждый выделил его в первую очередь. Значило это, что мы смотрим на мир одинаково, а следовательно являемся представителями одной профессиональной группы.

Б.Н. пришёл к нам в первый же день. Был он сух, поджар, говорил неторопливо, представился «классной дамой», а нас назвал «благородным собранием».

По возрасту он принадлежал к поколению наших отцов, был на фронте с первых дней войны и к сорок третьему командовал батареей. Потом его тяжело ранило, он долго восстанавливался и только после этого ушёл в контрразведку. Он иронически относился к коллегам, которые не хлебнули окопного лиха, особенно если те пытались судить о войне с позиций теории.

- Что с них взять, - говорил он, - они всю войну за Уралом фронт искали.

Б.Н. вёл у нас одну из спецдисциплин контрразведки, но запомнился не этим. Чаще всего на разборах тех или иных учебных ситуаций он откладывал в сторону задачу и говорил: вы ребята грамотные, во всём этом можете разобраться сами. А вот то, что я вам сейчас расскажу, вам никто не расскажет. И он говорил о тех операциях, в которых ему приходилось участвовать в послевоенной Европе. А затем обращал наше внимание на ошибки в их проведении, нестыковки в планировании и реализации, психологию участников, предлагал самим сделать выводы.

Но самое главное, он всегда обращал наше внимание не на результат, который был достигнут той или иной акцией, а на её долговременные последствия.

В те времена было модным делить подрывную деятельность на непосредственный подрыв и идеологические диверсии. Как-то, выслушав решение одной из учебных задач, он сказал группе:

- Ваши выводы сводятся к одному: всё изложенное - результат халатности или безалаберности, присущей большинству тех, кто живёт на данном пространстве. Но если бы сейчас рухнул государственный строй, то у всех ваших «халатностей» мгновенно появились бы организаторы и исполнители, которые стучали бы себя в грудь и кричали: это я совершил, это я сделал, и требовали бы себе награды.

Жизнь подтвердила правильность его слов. В нашей группе, как в большой семье, были и волевые ребята, и интеллектуалы; были будущие рабочие лошадки оперативной работы и так называемые блатные. Спустя четверть века видно, что диапазон их профессиональных достижений разбросан от самого высокого карьерного рейтинга до откровенного предательства. Так, моим одногруппником был Нартай Д., ставший руководителем спецслужбы одного из государств СНГ, а в США остался другой одногруппник – Сергей П.

А между ними - два десятка других судеб, удачливых и менее удачливых по отношению к профессиональной работе и карьере, среди которых я хотел бы отдать дань уважения человеку, с одной стороны, имевшему самый высокий IQ на курсе, а с другой стороны, менее всего приспособленному к войне - Володе Минееву, расстрелянному боевиками в Грозном во время второй чеченской войны.

Все они были чуть выше других, потому что прошли фильтры отбора по ряду качеств. И эти качества позволили им участвовать в той большой игре и противостоянии Содружества социалистических государств с их тогдашними визави. Однако эта книга не о них, а об их предшественниках. Она реквием по тем, кто, не обладая ни технической, ни финансовой мощью, смог противостоять половине сытого и технически оснащённого мира, который почему-то считал, что все остальные должны жить по его правилам.

По тем, кто сумел сохранить то планетарное равновесие, позволившее почти на полвека отодвинуть Третью мировую войну.

К слову сказать, никто из них не страдал комплексом невесты».

Пётр Кошель в заметке «Забытая война?» пишет о книге Сергея Трахимёнка «Эхо забытой войны» (Минск: Асар, 2005), в которую вошли новые повести «Белли пуэрри» и «По следам Таманцева», а также рассказы и очерки, ранее публиковавшиеся в периодике:

«Тема Великой Отечественной войны для Сергея Трахимёнка не является юбилейной. Как сам он говорил в очерках «Война в объективе лейки» и «Капля в океане Победы»: «В конце восьмидесятых я неожиданно для себя начал писать рассказы о людях поколения, к которому принадлежал мой отец и которые на своих плечах вынесли основную тяжесть самой кровавой войны двадцатого века. И только потом я понял, что делал это неосознанно, пытаясь защитить их от той массированной пропагандистской лжи, которая вдруг появилась в периодике и электронных СМИ. Так называемые реформаторы дискредитировали всё, что было достигнуто трудом и кровью трех предыдущих поколений. И некому было заступиться за них, поскольку сами они в то время уже не могли сделать это в силу сложившейся общественной ситуации и своего возраста...»

Повесть «Белли пуэрри» рассказывает о подростках, детство которых пришлось на время оккупации Белоруссии. Возможно, впервые в нашей литературе показаны дети, не только волей судьбы оказавшиеся на оккупированной территории и уже в силу этого подвергавшие опасности свои жизни, но и дети, участвовавшие в вооруженной борьбе. причем если Генка Юшкевич и Костя Ермилов воевали на стороне своего народа, то Лешка Шпакович привлекался оккупантами для совершения диверсий в тылу Красной армии.

Начинается повесть с благодарности прототипам героев — «Геннадию Владимировичу Юшкевичу, Кларе Яковлевне Орловой, Ирине Петровне Голубевой, а также Константину Ермилову и Алексею Шпаковичу».

Этот авторский прием позволяет без лишних слов и патетики понять, что последние двое в этом перечне не дожили до времени, когда их могли называть по отчеству.

В повести «По следам Таманцева» герой ищет материалы или свидетелей деятельности во время войны диверсионной группы Шаповала, но, кроме упоминания о них в книге о партизанском движении в Белоруссии, не находит. Зная о его писательском интересе, ему сообщают о том, что на Дальнем Востоке жил некто Коловратов, который был знаком с В.Богомоловым и послужил ему прототипом Таманцева в романе «Момент истины». Герой отправляется на Дальний Восток, чтобы написать сценарий фильма о нем. В ходе поиска материалов он приходит к неожиданному выводу, что Коловратов никогда не встречался с Богомоловым и многие факты своей биографии выдумал. Но выдумал потому, что она была как две капли воды похожа на биографию известного литературного персонажа. Там же на Дальнем Востоке герой неожиданно для себя находит дневник одного из партизан диверсионной группы Шаповала.

Однако соединить эти две линии герой не может, ему не хватает некоего факта или штриха, который мог бы подвести черту в его повествовании.

«Яд писательства настолько крепко въелся в меня, что я не мог представить читателю материал в необработанной форме, в виде неких путевых заметок с описанием дороги, средств передвижения, а главное, людей, которые встречались мне в пути, как в настоящем, так и в прошлом. Заметок — без начала и без конца, без завязки и развязки; заметок — в том неправильном и несимметричном виде, в каком не может существовать литературное произведение, но распрекрасно существует сама жизнь, причем ни на секунду не чувствуя себя ущербной».

И тогда герой обращается за помощью к человеку, который воевал в то время в Белоруссии. Тот рассказывает ему историю, как в начале сорок четвертого он, пятнадцатилетний мальчишка, мечтал совершить подвиг — взорвать мост:

«В начале сорок четвертого Михаил Иванович, наш командир группы, стал собирать информацию об охране Станьковского моста. На последнем этапе на доразведку к мосту послали меня. Я обошел его, спустился на быки, посмотрел места возможной закладки взрывного устройства. Присмотрелся, как его можно будет доставить к месту будущей диверсии. Вобщем, сделал все довольно-таки профессионально. Одновременно с этим я “заразился” идеей участия в будущей диверсии. Мне казалось несправедливым, если в этой акции не буду участвовать я, причем на ее завершающем этапе. Однако наш интерес стал известен немцам, и они установили на мосту усиленную охрану.

Во время обсуждения деталей операции командир попросил меня выйти из землянки.
— Ну что, — спросил я старших товарищей, когда они закончили обсуждение, — какой вариант приняли?
— Единственно верный, — сказал Наполеон Ридевский, — операцию проводить не будем.
Я, полагая, что в ходе обсуждения мои старшие товарищи не смогли доказать командиру мою способность снять ножом часового, вошел в землянку и сказал, что могу это сделать...
— Геннадий, — сказал Михаил Иванович, — мы не сомневаемся в этом.
— А в чем же дело? — спросил я.
— Этот мост, — ответил командир, — не стоит твоей жизни».

Как считает сам автор: «Величие подвига народа не в высмеивании или сокрытии просчетов руководства страны и командования в тот исторический период, не в количестве сооруженных пьедесталов, а в адекватном описании трагедии, которая не смогла этот народ сломить».

И эта цель в книге достигнута. Сергеем Трахимёнком написаны повести, рассказы и очерки, в которых адекватно через судьбы конкретных людей — «капли в океане Победы»— отражена та война. Это книга — писательское «всё, что могу» тому поколению. И наверное, с ним нужно согласиться: с уходом поколения, к которому принадлежит он, «Великая Отечественная будет восприниматься как что-то далекое и происходившее не с реальными людьми, а с историческими фигурами, которые, в отличие от живых людей, не имеют плоти и крови.

Разумеется, о них и о той войне будут писать книги.

Но это будет уже не “эхо забытой войны”, это будет другая война».

С Сергеем Трахимёнком – также беседа Геннадия Ануфриева "Я вешаю свои "картины" на гвоздь истории!":

«Недавно на книжных прилавках появилась книжка с интригующим названием "Миллениум в Авсюках". Оно наводило на мысль о столице белорусского юмора -- Автюках, а имя автора -- Сергей Трахименок, признанный мастер остросюжетной прозы, сценарист нескольких фильмов -- позволяло предположить, что это детектив. И действительно, книга написана в необычном жанре рождественского, или, как говорят белорусы, калядного детектива. Она и послужила поводом пригласить Сергея Александровича в редакцию.

Горби и заложники

-- Ошибку в названии села сделали умышленно?

-- Ну конечно! Это ведь чисто литературная деревня, хотя и с реальным прототипом (так же, как и мои Малинковичи "списаны" с Калинковичей). Здесь культурологическое пограничье с Украиной, выработался особый тип белорусского характера. Убедился в этом, общаясь с жителями этих мест. Умение выжить, приспособиться к любой ситуации, хитринка у этих людей в крови. Неслучайно в шутку говорят: "Где автюковец прошел -- "хохлу" делать нечего!".

-- Значит, и сюжет книги связан с жизненными реалиями?

-- Сказка ложь, да в ней намек... Молодые следователи разыскивают пропавшего журналиста и выясняют, что он интересовался проблемой "рыжего леса", появившегося в здешних местах. Выясняется, что в Авсюках есть два "керосиновых короля", торгующих керосином. Откуда он у мужиков? Оказывается, на заброшенной военной базе прохудились емкости с керосином, и по водоносному слою он разливается, лес рыжеет и гибнет... Подобных случаев, кстати, немало в России. И находятся "умельцы", извлекающие из этого выгоду. На этом и строится сюжет "святочного детектива". С использованием богатой смеховой культуры белорусов.

-- Судя по всему, вам, сибиряку по месту рождения и, я бы сказал, по внутреннему стержню, Беларусь пришлась по душе...

-- В Беларусь я попал в 1981 году, закончил здесь Высшие курсы КГБ, потом 10 лет работал в Новосибирской области. В начале 90-х вернулся в Минск, работал в Институте национальной безопасности. Вообще с Беларусью у меня много завязок. Прадед из Лепельского уезда уехал в 1911 году в Сибирь... Дед призывался в первую мировую и воевал под Сморгонью. Отец в Великую Отечественную прошел всю Беларусь и подорвался на мине под Белостоком.

-- А как детективы начали писать? То, с чем сталкивались как контрразведчик, следователь, само просилось на бумагу?

-- Работа была связана с частыми командировками. А что в гостинице по вечерам делать? Писал рассказы, рассылал в журналы. В 1988-м роман "Груз 200" взял "Современник". Но потом вернул -- в "Новом мире" вышел "Стройбат" Каледина, и тему посчитали исчерпанной. Хотя сейчас понятно, что "Стройбат" -- вещь конъюнктурная: надо было "задеть" армию... В том же году написал повесть "Заложники". Куда ни предлагал, говорили: "У вас технология борьбы с терроризмом раскрыта, "чернухи" много...". А я описывал реальные факты, в 1988 году в Сибири сам дважды участвовал в освобождении заложников. Ознакомился тогда со статистикой -- ужаснулся! Прежде, в СССР, подобные теракты совершались 3-5 раз в год. Для такой страны -- ничто. И вдруг за 9 месяцев 1988 года их -- 36! Словно мешок развязался! Но никто не замечал этого, все с восторгом слушали "песнопения" Горбачева... Я на этой основе и написал "Заложников". Повесть пролежала до 2002 года, издали ее здесь, в Беларуси, когда она была уже не так актуальна. Впрочем, я бы хотел, чтобы для Беларуси эта вещь как можно дольше оставалась неактуальной.

-- Что помогает вам осмыслить происходящее в жизни -- телевидение, газеты?

-- Не могу сказать, что они у меня в ежедневном меню. Не в обиду вам, журналистам, будет сказано. "Реальность", создаваемая нынешним телевидением, по-моему, противопоказана писателю, да и любому нормальному человеку... А вообще писатель от реальности может только оттолкнуться. Дюма, не помню, младший или старший, сказал: "История, то есть факт, -- это гвоздь, на который ты вешаешь свою картину".

Отталкиваясь от реальности, я создаю свои "картины". В бытность военным следователем у меня в производстве было дело по факту утраты офицером пистолета. Когда часть подняли по тревоге, он получил пистолет и сунул его вместо кобуры в карман куртки. А в Сибири зимой, пока колонна выдвинется в район сосредоточения, не раз приходится толкать машины. После следственного эксперимента, показавшего, что в такой ситуации пистолет мог вывалиться из кармана, подозрения в злом умысле отпали. Командование решило искать оружие по всему маршруту после того, как сойдет снег. Самое удивительное, что пистолет нашли, но... совсем в другом месте! Так что версии, умозрительные конструкции, -- одно, а жизнь -- другое.

Хвост не виляет собакой

-- Вопрос к вам как исследователю методологии безопасности государства: возможно, столько бед после развала СССР обрушилось на людей потому, что сверхзащищенность страны оказалась лишь "картиной", иллюзией?

-- Это не так. В стране была создана система сверхзащищенного государства. Ведь при всей цивилизованности Запада на нас оттуда все время накатывалась агрессия! Мы создали хороший пояс безопасности -- из дружественных государств, которые жили в русле нашей политики. И этот пояс безопасности позволил вырасти нескольким поколениям людей, которые считали, что проституция, туберкулез, блокада, национальная рознь, теракты -- в невозвратном прошлом. Но стоило рухнуть определенным барьерам -- и все это не только вернулось, но и "приумножилось" -- на Кавказе, в Средней Азии...

-- Не смогли затянуть потуже пояс безопасности... Почему органы госбезопасности не помешали распаду СССР, были, как бы это сказать,-- индифферентны?

-- Не стоит ни преуменьшать, ни демонизировать роль любых госструктур. Есть такое выражение: "Хвост никогда не виляет собакой". Какое решение приняла собака, то же примет и хвост... Просто эта структура была в большей степени дисциплинирована, чем другие.

-- Может, сказалась и наша пресловутая ментальность?

-- Она, кстати, формировалась под влиянием многих факторов, в том числе большой разницы среднегодовых температур. Я не шучу! У северян своя ментальность, у южан -- своя, а "посередине" -- своя. У нас ментальность долготерпения. С одной стороны, чтобы управлять таким человеком или сообществом, нужен хороший "кнут"; с другой стороны, он терпит-терпит, а потом взрывается и способен на крайние поступки. Возьмем западноевропейскую культуру, к примеру бельгийцев. Хотя в шутку их называют "чукчами Западной Европы" (в Бельгии средняя зимняя температура +5, летняя +20), попробуй подкрути им краник -- взрыв возмущения! А у нас хоть на месяц, хоть на три воду перекрой... Люди приспосабливаются, выживают.

-- А вам самому приходилось проявлять крайнюю решительность, к примеру, стрелять на поражение?

-- К счастью, стрелять на поражение не приходилось. А вот по мне могли пальнуть. Однажды поехал на Дальний Восток в командировку, на одну из авиабаз. Коллега попросил привезти оттуда гильзу для карандашницы -- тогда это модно было. Спрашиваю начальника кислородной службы: "Нет ли у тебя гильзы?". "Есть, -- говорит, -- но на складе. Пойду с часовым поговорю". Я-то устав знаю -- с часовым разговаривать бесполезно. Тем не менее пошли к объекту. А часового на месте нет. Видно, начальнику очень хотелось оказать мне любезность: он взял да и полез в форточку. Едва его сапоги скрылись в проеме, откуда ни возьмись -- часовой, стаскивает автомат с плеча! Я ору: "Высунься в окно, объясни ситуацию! Я ведь чужой тут...". Когда голова начальника появилась в форточке, часовой произнес поразительную фразу: "А через дверь нельзя было?". Вообще-то по уставу в данной ситуации он должен был открыть огонь -- нападение на объект!

Особенности национальной рыбалки

-- В свете "славянской ментальности" уже не удивляешься "постепенности", с которой идут интеграционные процессы трех славянских государств...

-- К тому же эти процессы пытаются тормозить извне -- ни Западу, ни Востоку не нужен сильный конкурент... Если заглянуть в будущее, настораживают и некоторые тенденции в демографии. По прогнозам, численность населения Земли к 2024 году достигнет 15 миллиардов. Из них белой расы -- 8%, в значительной мере пожилого возраста. Это резко изменит баланс сил на планете. И не только политических, экономических, культурологических. К примеру, может существенно измениться национальный состав страны.

-- Вернемся в день нынешний. В условиях вступления стран бывшего соцлагеря в Евросоюз, НАТО, Беларусь становится поясом безопасности для России...

-- Я бы не стал говорить, что пояса безопасности проходят по границам государств. И прежде конфликты -- идеологические, религиозные и даже экономические -- фактически происходили между так называемыми культурами. Когда-то, чтобы выжить, человечество стало создавать "вторую природу". Именно тогда оно "выпало" из мира природного регулирования, где есть табу на уничтожение себе подобных, поскольку этим табу пренебрегло. И чтобы не выродиться, стало создавать нормы другой природы -- культуры, материальные и нематериальные. Материальные -- это пища, одежда, жилища, связь, транспорт и т.д. Но самое интересное, что выживаемость обеспечивается нематериальными нормами -- идеологическими, социальными регуляторами, шкалой социокультурных ценностей. А шкала эта держится на одной главной ценности: социальной справедливости. И любое, самое "изящное" нормотворчество не действует, если не учитывает ее. Как говорил Дейл Карнеги, "я люблю клубнику со сливками, но когда иду на рыбалку, беру банку червей". Какую бы красивую цель ты не преследовал, без учета того, что любит рыба, ничего не добьешься. Закономерности рыбалки и выживания на геополитическом пространстве одинаковы. В противном случае справедлив известный афоризм Черномырдина: "Хотели как лучше, получилось как всегда".

-- Информационная революция в корне изменила ситуацию в мире. И как ни парадоксально, противостояние цивилизаций, культур усилилось. Что мы можем противопоставить процессам глобализации?

-- Хотя глобализм многие воспринимают как ругательство, это объективный процесс, начавшийся 12 тысяч лет назад, когда человечество от экономики присваивающей перешло к экономике производящей. Другое дело, когда эти тенденции кто-то использует для получения дивидендов -- финансовых, геополитических и иных, перекрывая кому-то кислород, например, по ресурсам. Именно это обычно и подразумевают под глобализацией, против этого выступают антиглобалисты. Сейчас идет образование своеобразного сверхгосударства Западной Европы, по сути, -- Соединенных Штатов Европы. Оно создает свои политические, экономические, военные, информационные структуры. И чем больше эти структуры будут обеспечивать распространение его культуры на другие "цивилизации", тем оно устойчивее. И ему плевать, что этим подрезаются корни существования других культур.

Такова жестокая сущность цивилизационных противостояний. Любая цивилизация стоит как бы на пьедестале нематериальной культуры. И если эта матрица разрушена, разрушается и материальная культура. Вот почему мы должны всеми силами сохранять свою самобытность, свои идеалы, духовные и культурные ценности...».

Наш общий с Сергеем Александровичем Трахимёнком знакомый Юрий Вячеславович Шевцов (Гуралюк), известный в Минске и в Москве и за рубежом аналитик-мыслитель, пишет в Живом Журнале в заметке «С. Трахименок: "По следам Таманцева"»:

«Насколько все таки бывает автор неотделим от произведения... Вроде, не первый год знаю человека, знаю, что пишет много лет, но только сейчас почитал, что человек пишет.

Сюжет: автор, бывший офицер-аналитик одной из наших спецслужб и одновременно литератор получил информацию, что на Дльнем Вотоке живет прототип главного героя книги Богомолова "В августе 44-го", быший офицер СМЕРШ. Нашлись деньги на поездку и литератор отправился на Дльний Восток к этому старику в надежде написать сценарий фильма о нем или хотя бы очерк для газеты. Долго добирается туда. Встречи с коллегами из закрытого ведомства. Лубянка. "Щит и меч". "База" в Новосибирске. Улан-Удэ. Районный уполномоченный закрытого ведомства на месте встречает на вокзале, помогает и "ведет" по приграничному району. В итоге оказывается: старик уже умер, но он не был прототипом главного героя Богомолова. Воевал, достоин уважения, но именно участие в операциях СМЕРШ в западной Беларуси в 44г. - придумал, вжился в роль. Долго общался с местными офицерами закрытого ведомтва и пограничниками, водил их на охоту как егерь, и просто вжился в придуманную биографию...

Те в какой-то момент простучали человека из своего окружения. Это обычно в такой системе. Несколько белых пятен нашлись, заставили задуматься, прояснили по своим каналам. Поняли, что придумывает, но не сказали, чтоб не обидеть. Просто перестали приглашать в свой круг, он уже и невыносим стал в своем увлечении...

На обратном пути в Минск литератор встретился с Богомоловым и уточнил - да, действительно, у главного героя прототипа не было. "Следак"...

Такое нередко бывает с людьми, вступающими в частные доброжелательные отношения с людьми из этого заркытого мира. Помимо КГБфобии есть и обратная крайность. Она просто по-моему впервые описана литературно глазами опытного офицера, как бы изнутри.

По ходу - реальный быт и тональность отношений внутри офицеров закрытого ведомства. Очень много не то чтобы профессионального слэнга, нет, не слэнга, скорее - стандартов мышления и поведения. "Установил психологический контакт с администратором гостиницы, можно двигаться дальше", "всегда должна быть база в регионе действия", контакт на местах с коллегами, бережное отношение к людям гражданским, точнее, не из системы, экономия сил, концентрация на цели, отбрасывание несущественных мелочей, проверка-перепроверка информации, короткие динамичные фразы, психологизм особого типа, который "обычному человеку" покажется манипуляцией им, если "обычный человек" поймет, что происходит в момент "психологического контакта", доверенные люди первого круга, функционально полезные фигуры, информаторы и т.д. - автоматически формируемая под цель так и хочется сказать "агентурная сеть". Никакого позерства ни в сторону понтов, ни в сторону излишней скромности или бюрократического служебного отупения, почти нет лирических описаний или бессмысленных "бабских" пустых рефлексий, видение мира через последовательность следственных действий в очень сложной политической в конечном счете сфере.

Мужская проза.

Сам Сергей Трахименок - действительно до выхода в запас высокопоставленный офицер одной из спецслужб с огромным опытом и оперативной и аналитической работы. Занимал в момент увольнения одну из едва ли ни высших должностей в своей службе в аналитическом секторе, но согласно бытующей у нас наверняка близкой к истине в каких-то элементах легенде вылетел "в течение суток" и из системы на пенсию и с должности за то, что провел встречу с читателями в одном из театров. Писал человек всю жизнь, но в тот момент непосредственному руководству это почему-то не понравилось.

В общем, очень интересно, но, скорее всего, не для всех. Такой неожиданный синтез множества жанров и более чем жанров: репортаж, дневник, следствие, психологический детектив, лекция, инструкция, литературное обобщение "бытия"». /Окончание следует/

Comments

Ноябрь 2018

Вс Пн Вт Ср Чт Пт Сб
    123
45678910
11121314151617
18192021222324
252627282930 

Метки

Разработано LiveJournal.com