skurlatov (skurlatov) wrote,
skurlatov
skurlatov

Слово о погибели русского крестьянства

Наши нищие крестьяне — досубъектны, как дети. Поэтому они столь же покорны властям, от которых зависит их существование, как дети — родителям. Каким же надо быть негодяем и как вредительски надо относиться к народу, чтобы хладнокровно сживать со свету доверившихся сирых и слабых? Но это преступление «социального геноцида» свершается на наших глазах, и мало кто осознаёт его чудовищность. По принципу «держи вора!» со всех экранов вопят о «преступлениях Сталина», о «коллективизации» и «раскулачивании» - и россиянцы в упор не видят целенаправленного (умышленного) и столь погибельного для нашего будущего «раскрестьянивания», особенно набравшего оборот с 2003 года, когда с санкции Путина «заработали» вредоносные Земельный кодекс и Закон об обороте земель сельскохозяйственного значения.

Иногда ссылаются на "огораживание" в Англии триста-четыреста лет назад - мол, такова цена вхождения в "цивилизованный мир". Но ведь в капиталистической Индии и коммунистическом Китае, сверхуспешных в сельском хозяйстве, не сгоняют крестьян с земли, обрекая их на вымирание, почему же в Россиянии позволительно изводить деревню, губить сельхозугодья и уничтожать скот?

Главный редактор «Литературной газеты» Юрий Поляков поступает как гражданин, снова и снова бьёт в колокола - «Люди, опомнитесь, вмешайтесь! Если мучают и бьют ребенка, зачем отворачиваетесь и проходите мимо?!». Читаю статью Сергея Баймухаметова «Знатный чертополох» (Литературная газета, Москва, 28 июля — 3 августа 2010 года, № 30 /6285/, стр. 3):

«Двадцать лет назад в «Лите­ратурной газете» вышла моя статья «Чёрная дыра». Выдержки из неё приводили ораторы с трибуны Съезда народных депутатов СССР, цитировали радио и телевидение.

А говорилось в ней, что 97 процентов земли принадлежат государству в лице колхозов и совхозов и только 3 процента – народу, владельцам дачных и приусадебных участков. Но эти 3 процента дают 60 процентов картошки, 30 – овощей, 30 – мяса и 27 процентов молока, не считая фруктов-ягод… Разумеется, в головах рождалась эйфорическая мысль: а если отдать людям не 3 процента земли, а 30? А если появятся вольные фермеры?! Это что же тогда будет!..

Руководители колхозов и совхозов отнеслись к той статье сдержанно. Они, те, кого тогда считали чуть ли не первыми врагами вольного землепашества, тоже жаждали… свободы. «Избавьте нас от диктата обкомов-райкомов, и мы покажем, на что способен государственно-общественный сектор!»

Прошло всего несколько лет – и стало ясно, что ни те, ни другие надежды не сбылись.

Фермерское движение давили на корню. Об этом писано-переписано. А вот что происходило с КСП – крестьянскими сельскими предприятиями, которые по привычке, да и по сути оставались теми же колхозами, – толком мало кто знает.

«Мы в четыре раза лучше стали работать, чем при райкомах! А налогов платим – 106 процентов. Это грабёж! Кому нужна свобода, если она нищая!?» – негодовал директор Василий Греков из села Большие Чечёры Липецкой области.

«Кто будет производить молоко, если оно убыточно, потому что солярка, газ и электричество каждые три месяца дорожают? Никто!» – резюмировал директор Виталий Рудаков из Курской области.

«А то мясо и молоко, которое мы везём на продажу в Москву, у нас не берут, – рассказывал директор Николай Форафонов с Белгородчины. – Назад заворачивают. Почему?»

Потому что берут импортное.

Почему же чиновники не поддерживали, а буквально душили вроде бы близкий им по духу общественный сектор?

Когда появился крупный денежный интерес, социалистические взгляды номенклатуры испарились мгновенно.

Государственные чиновники в деловом союзе с мгновенно возникшими «фирмами» получили невиданное прежде право заключать контракты с заграницей на поставку в Россию всего – от промышленных товаров до мяса и картошки. И стали получать комиссионные от суммы контрактов. В долларах. Они не заинтересованы в национальном производстве товаров. Навар не тот.

Но суть далеко и не только в наваре чиновников. Это промежуточный момент. Село разоряли и вроде бы без всякого смысла, и вроде бы без особой выгоды для чиновников. На самом деле, возможно, с дальним умыслом.

Кому принадлежит теперь земля в России? В 1990 году вышли указы «О земельной реформе» и «О крестьянском хозяйстве» – о выделении земельных паёв в колхозах и совхозах. Всем. Даже сельским учителям и врачам.

Через 16 лет выявилось, что землю получили только 14–17 процентов сельских жителей. В Московской, Ленинградской областях и в Карелии – 3 процента. В Башкирии, Дагестане, Ингушетии, Кабардино-Балкарии, Северной Осетии все опрошенные ответили, что им ничего не дали.

А тот, кто получил, не стал фермером, потому что не смог прорваться через бюрократические рогатки, не смог оформить землю в собственность. Законы и инструкции изначально и специально так запутаны, что чёрт ногу сломит. Куда там простому крестьянину!..

Одни хозяева, оказавшись в полной нищете, уступали свои паи за дрова и уголь на зиму, за подводку газа к дому. Другие стали продавать паи, как только в 2003 году вышел закон, разрешающий торговлю землёй.

А иные хозяева, не имея ни денег, ни тракторов с комбайнами (ведь указы о земельной реформе не подкрепили денежными и материальными ссудами), помаявшись с бесполезной землёй, отдали паи местным сельхозпредприятиям в расчёте на долю в продукции. Предприятия разорялись, их продавали третьим лицам, те – четвёртым. В итоге оказывалось, что обанкротившееся, никому не нужное хозяйство купил по дешёвке, за долги, какой-то далёкий дядя. Вместе с землёй. Если крестьяне начинали возмущаться, требовать возвращения земли, он им говорил: «У вас долгов на десятки миллионов рублей. Заплатите долги и живите, как хотите!»

Когда волна банкротств захлестнула Ставрополье, президент обратился в Генеральную прокуратуру, чтобы она «проверила применение процедуры банкротства сельхозпредприятий».

Но ситуация не изменилась. Районы и области переходили в фактическое владение так называемых агрохолдингов – крупных финансово-промышленных объединений. Ещё в 2003 году, как только разрешили скупку, «Газпром» приобрёл 500 тысяч гектаров. Сколько сейчас у него в собственности – неизвестно. Другие объединения сегодня тоже владеют сотнями тысяч гектаров земли. Сотнями тысяч…

Зачем им земля, если она, как все говорят, убыточна? Но с убыточностью это ещё вопрос. Сегодня убыточна, а завтра вдруг окажется, что нет. Не забудем, что нынешние владельцы получают ещё и государственные, бюджетные деньги для поддержки села в рамках национального проекта. Ведь теперь они у нас – сельские труженики. Хлеборобы, блин.

И вообще что дальше будет – область предсказаний. Главное – завладеть землёй. Что и было сделано.

У агрохолдингов в отличие от фермеров проблем с оформлением не было. Региональная власть к ним – со всей душой. Везде и во всём. Вплоть до прямого подавления их конкурентов – фермеров и владельцев личных подсобных хозяйств.

Прошлой осенью депутаты Ставропольской думы внесли в Госдуму законопроект об ограничении количества коров, коз и кур на личных подворьях. «По многочисленным жалобам и просьбам трудящихся». Некие анонимные граждане жаловались, что соседи разводят на своих подворьях большое количество живности, сплошная антисанитария, дурной запах. То есть кампания за чистый воздух в деревнях и сёлах! И как раз в это время группа компаний предложила создать в Ставропольском крае агрокомплекс. Получается, хотят заранее уничтожить конкурентов. И предлагают распространить такой почин в виде закона на всю Россию. Чтоб никто не мешал латифундистам диктовать цены.

О том, что эта практика распространённая, можно судить по вопросу премьера Путина на июльском совещании по проблемам села: «Молоко у предприятий покупают по 12,5 рубля, а у фермеров по 9. Почему?.. Я бы попросил Федеральную антимонопольную службу это проверить. Зачем вы убиваете фермера?»

Ответ очевиден – чтобы не сбивал цены.

Конечно, потребителям нет особого дела, кто производит хлеб, молоко и мясо. Были бы они в магазинах и по доступной цене. Пусть будут агрохолдинги, если они обеспечивают страну продуктами питания.

Так ведь не обеспечивают. На сегодня половина продуктов питания завозится из стран дальнего зарубежья – Россия попала в продовольственную зависимость. Мы сумасшедшими темпами и в невиданных масштабах развиваем заграничное сельское хозяйство, мы – их рынок сбыта.

А из той продукции, что выращивается на наших просторах, только 43 процента поставляют агрохолдинги, 7 процентов – фермеры. Откуда остальное?

Всё остальное, то есть половину российской сельхозпродукции, дают те самые, с советских времён, личные подсобные хозяйства, приусадебные и дачные участки. По сравнению с советскими временами количество производящегося здесь молока увеличилось в 1,7 раза, мяса – в 2 раза, картошки – в 1,5 раза, овощей и фруктов – в 3 раза.

С чего начинали, к тому и пришли. За что боролись? Но за это время ещё разрушены прежняя производственная база и сельская социальная инфраструктура – закрыты больницы, медпункты, клубы, магазины, почти 7 тысяч сельских школ…

Заброшены, заросли бурьяном 18 процентов сельскохозяйственных земель. В переводе на площади – 41,5 миллиона гектаров. Это как раз континентальная (без заморских территорий) страна Франция. Представьте себе Францию, сплошь заросшую бурьяном и чертополохом…

При этом наши чиновники полны энтузиазма.

«Каждый десятый гектар продуктивной пашни во всемирном масштабе находится на территории России. Мы провели научно-исследовательскую работу по оценке биоклиматического и природного потенциала страны. Мы можем прокормить 450 миллионов человек, а это в три раза больше, чем проживает в нашей стране», – сообщает бывший министр сельского хозяйства Алексей Гордеев. Ныне он – губернатор Воронежской области.

Пресса с подачи чиновников каждый год с гордостью сообщает, что в России выращен богатый урожай, Россия полностью обеспечивает себя зерном и продаёт его за границу. Действительно обеспечиваем и продаём. Но почему? Потому что обеспечиваем себя только продовольственным зерном, хлебом. Скотину-то кормить нам уже не надо. Порезали мы её за годы свободы… И теперь мы свободны – от своих коров и бычков, от своего мяса и молока. Чтобы восстановить поголовье – десятилетия требуются. При успешной работе, разумеется. При толковых, знающих дело руководителях. И главное, если ставить такую задачу – восстановление».

Смежная статья Юрия Лепехова «Свобода и равенство» добавляет:

«Полностью разделяя тревогу автора по поводу плачевного состояния отечественного сельского хозяйства и отсутствия внятных перспектив его развития, хотелось бы сказать следующее.

Представляется оправданным обращение к истории отечественных сельхозреформ конца XIX и начала ХХ веков – времён Александра II, Столыпина, Сталина. Заметим только, что если против давно назревшей и неимоверно опоздавшей отмены крепостного права никто из крестьян вроде бы не возражал, то вот реформы Столыпина были встречены крестьянством по-разному. Где-то, устав от векового безземелья и не видя никаких перспектив, крестьяне использовали предоставленную возможность переселения на вольные сибирские просторы. Где-то с глухим негодованием или яростным сопротивлением, вплоть до бунтов, как известно, жестоко подавлявшихся, не соглашались. Это и привело к конечному провалу реформ, ибо велись они вразрез с общинным менталитетом российского крестьянства.

Сталинская же коллективизация, несмотря на все издержки, «перегибы» и гонения на зажиточную часть крестьянства, была в конечном счёте принята подавляющей его частью, ибо соответствовала вековым общинным устремлениям российского крестьянства. В противном случае никакие репрессивные и карательные меры Сталину не помогли бы...

Однако послевоенное развитие настоятельно требовало разгосударствления сельского хозяйства. В частности, перехода к фактическому коллективному непосредственному владению колхозами, лишь формально принадлежащей им землёй. Этого требовала и сама сущность проводимых социалистических преобразований. Тем не менее вместо «раскрепощения» колхозов пошли по пути усиленного создания совхозов, что никак не решало проблемы обретения прямого, непосредственного хозяина земли, которая по-прежнему оставалась общегосударственной…

Если обратиться к нашей совсем недавней истории, то любому непредвзятому, добросовестному человеку ясно, что разговоры о принципиальной неэффективности колхозов безосновательны. В стране была масса добротных, зажиточных колхозов, где во главе стояли крепкие, знающие руководители, болевшие за своё дело и не боявшиеся отстаивать свою позицию перед вышестоящим начальством. Там же, где руководить хозяйством «сверху» присылали некомпетентного и незаинтересованного человека, и дела шли из рук вон плохо!

Не менее безосновательны, на мой взгляд, и давние толки о том, что фермерство чуждо России в силу специфического менталитета её народа и особенно природно-климатических условий. Известно, что в США, несмотря на мощную поддержку государства и несравненно более благоприятный климат, ежегодно разоряются тысячи фермеров. Ну и что? Это отбивает у них охоту продолжать заниматься своим делом?

Сельское хозяйство в принципе рискованное дело, особенно земледелие во многих регионах России. Но не это главное препятствие в развитии фермерства. Ответ на вопрос: «Так почему же в России так мало фермеров?» – на мой взгляд, прост. Не нужен фермер нашим власть имущим! Она (власть) прекрасно обходится и без него (фермера)!

Какая-то сельхозпродукция в стране производится усилиями каких-то чудом уцелевших колхозов и фермеров, как-то реализуется на рынке. А остальное поступает по импорту. Как говорится, «чего ж вам боле?». Всё это наглядно подтверждается ничтожным уровнем финансирования сельского хозяйства, рыночным разбоем при реализации продукции, ленивыми и неэффективными мерами по защите крестьян от перекупщиков, рейдеров и пр. Декларативные заявления властей о глубоком сочувствии крестьянству положение не исправляют… Голода-то в стране нет, объясняют нам. Правда, цены на продовольствие непрерывно растут, но это – глобальная тенденция… Вот и весь разговор.

Помнится, в начале 90-х годов «асфальтовые аграрии» истошно вопили: «Фермер накормит страну!» И хоть бы кто-нибудь спросил: «А ему самому это надо?» Ему-то нужно одно – иметь возможность спокойно (без всякого постороннего некомпетентного вмешательства) заниматься своим делом и получать от государства заслуженную и необходимую поддержку, прежде всего при форс-мажорных обстоятельствах.

В заключение позволю себе высказать утверждение: нужна реальная – бумажных было уже достаточно! – программа развития отечественного сельского хозяйства, обеспеченная финансово и материально. Нужны компетентное руководство отраслью, его постоянная поддержка, причём без всякого протекционизма. Поддерживать нужно и фермеров, и колхозы. А жизнь сама, без всякого чиновничьего вмешательства, покажет, какой, когда, где и в каких условиях способ ведения сельского хозяйства более эффективен.

Господа хорошие, крестьянин сам определит, что ему лучше, а что хуже. Мешать только ему не надо! Стоит только помнить, что универсального рецепта не будет. Напомню уже достаточно давнее заключение нобелевского лауреата по экономике Джозефа Стиглица: «Эффективность собственности зависит не от её формы, а от качества управления».

Но прежде всего необходимо немедленно законодательно запретить дикую, варварскую, спекулятивную распродажу и перепродажу земли с единственной целью – наживы. Из сельхозоборота уже выведены сотни тысяч гектаров земельных угодий, и пока это не прекратится, говорить о перспективах отечественного сельского хозяйства бессмысленно. Творящийся ныне передел действительно тёмный. Темнее не придумаешь!».

Николай Алексеевич Барболин:
Чудны дела твои, господи..
Ехал этим летом с Европы поездом через Польшу, Белоруссию на Москву: и в Польше и в Белоруссии, не говоря об остальной Европе радуют глаз колосящиеся нивы, красивые, устроенные коттеджи сельских жителей, но лишь переехали границу и пошли вдоль дороги розовые, заросшие иван-чаем да ивняком поля и редкие скучные деревеньки... Да, вцелом Россия - зона рискованного земледелия, но разве так уж велика разница в природных условиях у Смоленщины и Белоруссии? Почему же небогатая природными ресурсами Беларусь может позволить себе достойно помогать своим селянам, а Россия -нет. Понимаю: вопрос риторический. Вот автор пишет о реальном отношении к фермерству. Но такое же отношение у нашего гос-ва к мелкому бизнесу вообще! Я работаю в лесном хозяйстве и вижу то же: разрушена 200 лет существовавшая система лесного хозяйства, при всех славословиях и обещаниями поддержки мелкому лесному бизнесу, протолкнули нынешний Лесной кодекс, который практически ориентирован на тостосумов из мегаполисов, а местным - фига с маком- не крутитесь под ногоами.

Евгений Федорович Сергеев:
Статья ценна уже тем, что прозвучало:"Не нужен фермер нашим власть имущим!" Самостоятельный, разумный, себе на уме крестьянин (да и не только крестьянин) власти предержащим СМЕРТЕЛЬНО ОПАСЕН! И алчное и несытое племя делает всё возможное и невозможное, чтобы такого работника на земле не было. Несогласных отсылаю к статье "Шиш с голландским маслом" в Российской газете. Статья давняя, была опубликована лет эдак 15-18 назад. И с той поры - ни на микрон сдвигов. А зачем?
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 22 comments