Category: литература

Category was added automatically. Read all entries about "литература".

Модальность, интенциональность, субъектность с точки зрения Правой Веры

Продолжая осмысливать модально-аффирматиное "да", ключевое-прорывное Da как "просвет" (Lichtung) в хайдеггеровском прозрении-понимании экстатирующего-экзистирующего человеческого бытия Dasein - смотри мою заметку Ничто, дыра и Просвет (Lichtung)" (18 июля 2008 года), - напомню Тору, её зачинающую Книгу Брейшит "Сказал Всесильный: "Да будет свет" и стал свет" (1:3, ср. синодальный перевод Книги Бытие "И сказал Бог: да будет свет. И стал свет" 1:3). Тут и "сказал", и "да", и "свет", то есть и творящее Слово, и модальное-аффирмативное Да!, и Просвет субъектности.

В стандартном иудаистском комментарии к этому откровению говорится - "Словом Бога сотворены небеса" (Тегилим 33:6). В талмудической литературе о Всевышнем часто говорят: "Тот, Кто сказал, - и возник мир", причем выражение "Всесильный сказал" должно пониматься так же, как "Всесильный пожелал" (Саадья-гаон). В Правой Вере, интегрирующей откровения пророков и вероучителей, прозрения мудрецов и поэтов, открытия ученых и технософов, Слово предстает как ИТ-понимаемая Архепрограмма бытия сущего, которая созидается Сплотом Правоверных для свершения высшего акта-долга Богосаможертвоприношения ("Бог Сам Себя приносит Себе в жертву руками Своих детей", ср. Ригведа Х, 90 Пуруша-сукта, 16 a-d, удостоверено Иисусом Христом на Голгофе). Правоверная Архепрограмма схожа с Архе-письмом arche-écriture Жака Деррида - см., например, мою заметку (7 февраля 2013 года). Так правоверно понимается откровение "В начале было Слово /Архепрограмма/, и Слово было у Бога, и Слово было Бог. Оно было в начале у Бога. Все чрез Него начало быть, и без Него ничто не начало быть, что начало быть. В Нем была жизнь, и жизнь была свет человеков. И свет во тьме светит, и тьма не объяла его" (Евангелие от Иоанна 1:1-5).Collapse )

Кирилл Барабаш о "литературном власовце" Александре Солженицыне

Кирилл Владимирович Барабаш, родился 21 января 1977 года в семье военного летчика и сам подполковник ВВС в отставке, а также поэт и политический деятель - мой сосед, в последние месяцы не раз с ним общался, он производит впечатление порядочного человека. Его судили по делу "Армии воли народа" моего давнего знакомого Юрия Игнатьевича Мухина, его выпустили на волю 7 ноября 2018 года, подробнее о нём см. https://sanatoriyru.ru/pozvonochnik/kirill-barabash---podpolkovnik-vvs-biografiya-politicheskie-vzglyady.html. Согласен с тем, что сказано им в нижеразмещаемом ролике:

"Тсс... О Скурлатове велено: молчок! И без шуток" (стр. 243)

Читаю замечательный во многом автобиографический роман Всеволода Вячеславовича Иванова (1895-1963) "Мы идем в Индию" (1955-1959). Это вершинное произведение писателя увенчивает начатый в 1933 году цикл "Похождения факира", первая часть которого вызвала восторженную реакцию Максима Горького. "Дорогой и замечательный "Сиволод", - писал он в июне 1934 г., - "Похождения факира прочитал жадно, точно ласкал любимую после долгой разлуки. Вот, - не преувеличиваю! Какая прекрасная глубокая искренность горит и звучит на каждой странице, и какая душевная бодрость, ясность. Именно так и должен наш писатель беседовать с читателем, и вот именно такие беседы о воспитательном значении "трудной жизни", такое умение рассказать о ней, усмехаясь победительно, - нужно и высоко ценно для людей нашей страны" (Иванов Вс. Переписка с А.М. Горьким. Из дневников и записных книжек. - Москва: Советский писатель, 1969, с. 70).

Всеволод Вячеславович - потрясающая судьба, высвечивающая суть Великой Русской Революции. В его романе, наряду с художественным анализом становления молодого русского мечтателя, - социально-политическая картина Южной Сибири и Казахстана, включая Семиречье, в 1913 году, ещё до Семиреченского восстания 1916 года и революционных событий 1917-1920 гг. После Революции он - член пролетарской группы писателей "Космист", объединения "Серапионовы братья", друг Сергея Есенина, Максима Горького и других литературных авторитетов, один из сталинских любимцев. Как свидетельствует его сын знаменитый академик-лингвист Вячеслав Владиславочич Иванов (1929-2017), Иосиф Виссарионович знал наизусть некоторые тексты его отца и ставил прозу Иванова в пример другим мастерам пера "Вот как надо писать!". Ему доверили распоряжение финансово-имущественными ресурсами Литературного фонда. В то же время, читаем в дневниковой записи Всеволода Вячеславовича от 22 мая 1939 года, "Фадеев передал мне слова хозяина /Сталина/: "Иванов себе на уме". Для того, чтобы создалось такое впечатление, мало чтения книг моих, а много "сообщений". Здесь навалили все, что можно, и получилось, как и у каждого, наверное, в жизни, если собирать неодобрительные поступки, - куча навозу. Навоз сей, - в случае моей смерти, - пойдет как удобрение, и я буду описан, как герой, который бог знает какие грязи прошел, для того чтобы выйти на сухое место, - а при жизни: вонь, прель, чепуха" (Иванов Всеволод. Дневники. - Москва: ИМЛИ РАН, Наследие, 2001, с. 17). Поясним - Фадеев представил Сталину список писателей для награждения Орденом Ленина, а Сталин, высказав некое недоверие Иванову, наградил его менее значимым Орденом Трудового Красного Знамени.

Главным положительным героем романа "Мы идем в Индию" представлен мой родич Капитон Ильич Скурлатов. Он - волевой революционер, борец за справедливость, орговик во всех смыслах этого слова. Сын "Сиволод" спрашивает у отца, кто первый по честности в округе, и отец отвечает - Скурлатов (с. 109, цитирую по: Иванов Вс. Собрание очинений. В 8-ми томах. Том 7: роман "Мы идем в Индию". - Москва: Художественная литература, 1976; - печатается по тексту издания: Вс. Иванов. Собрание сочинений в 8-ми тт., том 7. - Москва: Гослитиздат, 1960). При тушении пожара "впереди всех бежал Скурлатов" (с. 104), он руководит победной дракой переселенцев с казаками (с. 216-217), он наборщик и автор.

Литературовед Елена Александрова Краснощекова в комментариях к роману в издании 1960 года характеризует образ Капитона Скурлатова как "центральный". "В книжной редакции "сюжетное поле" Скурлатова оказывается еще более обширным: оно, во-первых, включает линию китайского революционера Бэй Шэна, от которой ответвляется новый сюжет, связанный с секретными документами. Во-вторых, "сюжетное поле" Скурлатова включает и линию его жены-революционерки (в журнальной она под именем Натальи Викентьевны была эпизодическим лицом). Теперь жена Скурлатова - Вера проходит через весь роман, ее гибели посвящена новая глава в финале романа - "Смерть агитатора" " (с. 601).

Однако в текстах о романе Иванова той же Е.А. Краснощековой и других литературоведов после 1965 года про Скурлатова - молчок! Вот Инна Натановна Соловьева в в статье "Заметки о стиле Вс. Иванова, сравнивая редакции романа, о Скурлатове - ни слова" (Новый мир, Москва, 1970, № 2, с. 224-236, см. с. 229-231). Пролистываю изданную в 1982 году книгу Антона Давидовича Иванова "Всеволод Иванов. Литературный портрет" (Москва: Советская Россия, 1982. - 160 с.) - тоже о моём родиче ни слова! Наконец, внимательно читаю монографию той же Елены Краснощековой "Художественный мир Всеволода Иванова" (Москва: Советский писатель, 1980. - 352 с.), и там при подробном анализе вариантов романа Иванова старательно обходится упоминание о "центральном" персонаже - Скурлатове.

Перечисленные литературоведы вхожи в семью наследников Иванова и знакомы с черновиками и заметками выдающегося писателя. Обойти вопрос о генезисе и сути образа Скурлатова ну никак нельзя, но почему-то "О Скурлатове - молчок!" В чем же дело? Постараюсь объяснить.Collapse )

Женское "нет!" (le néant) как вызов мужскому "да!" (l'être)

Под рукой - выполненный Виталием Ивановичем Колядко (1933-2010) образцовый русский перевод трактата Жан-Поль Сартра "Бытие и ничто: Опыт феноменологической онтологии" (L'être et le néant. Essay d'ontologie phénoménologique, Paris: Gallimard, 1943), в котором, наряду с прочим, представлена "феноменологическая онтология" полового акта с его взаимосплетением неантирующего (ничтожащего) "нет" и аффирмативного (творящего) "да" . Это взаимосплетение точнее передать квантовомеханическим термином entanglement ("запутанностиь"). Поэтически это взаимосплетение с его вершинным актом оргазма (ср. с квантовомеханической "редукцией волнового пакета" в акте взгляда-наблюдения) выразила Зинаида Николаевна Гиппиус в стихотворении "Электричество" (1901):

Две нити вместе свиты,
Концы обнажены.
То «да» и «нет», — не слиты,
Не слиты — сплетены.
Их темное сплетенье
И тесно, и мертво.
Но ждет их воскресенье,
И ждут они его.
Концов концы коснутся —
Другие «да» и «нет»,
И «да» и «нет» проснутся,
Сплетенные сольются,
И смерть их будет — Свет.Collapse )

Правоверная ипостась литературы

Журнал "Новый мир" высвобождает некоторые из своих помещений, в том числе библиотечные, но куда девать книги? Предложили мне забрать их. Увы, моя квартира - всего 100 кв м, а офис вдвое меньше, книг же тысячи и тысячи. Но я - книголюб, и даже в середине 1960-х годов стал одним из семи учредителей Всесоюзного общества книголюбов (я представлял комсомол). Решил взять почти всю библиотеку к себе домой. Перевёз. У меня перед глазами теперь не только почти вся отечественная и советская классика, но и современные книги и альманахи, которые авторы и издатели, в том числе израильские, европейские и заокеанские, присылают в редакцию на рецензирование. Сегодня расставлял на полки художественные произведения авторов по алфавиту, успел обработать А и Б, а это сотни томов. Каждую книгу старался пролистать, и глаз натыкался на суперинтересное для меня. Наслаждение! То новый прекрасные перевод из Джона Донна, то повествование о погроме армян в Сумгаите, то роман о майских событиях 2014 года в Одессе.

На днях общался с двадцатилетним православнутым. Он не мучается "вечными вопросами", для него всё ясно - Христос ходил по воде яко посуху, Ленин сатана, Путин душка. Самостояния мысли нет и в помине, полная зомбированность. А литератор мучается творчеством, пытается осмыслить мир, общество и человека, волей-неволей выходит на высшие вопрошания. Не всегда литератор талантлив, есть и графоманы, но он же подвергает действительность той или иной попытке художественного анализа, а не принимает традиционный миф и зловредную ложь за чистую монету, как свойственно сектанту-обрядоверцу. Увы, сектант попадёт в ад, если не опомнится, ибо, как сказано в Священном Писании, "боязливых же и неверных, и скверных и убийц, и любодеев и чародеев, и идолослужителей и всех лжецов участь в озере, горящем огнем и серою" (Откровение святого Иоанна Богослова 21:8). А литератор стремится выявить истину и потому склонен к выбору пути к Правой Вере, которая объемлет-интегрирует откровения пророков и вероучителей, прозрения мудрецом и поэтов и открытия ученых и технософов. Я вижу в человеческом творчестве как проявлении субъектности - искру правоверности.

Между делом следил за вознёй вокруг попытки легитимизации пожизненного правления Путина. Столько дымовых завес выпущено в последние недели, лишь бы подготовить население к очередному жульничеству! Тут и поправка насчет Бога в Конституции, и "государствообразующий", и "традиционные ценности", и "социальные гарантии" и, разумеется, "дети" и прочая бла-бла, которые никакого значения в реальной жизни не будут иметь. С утра дымовые завесы развесили жириновские, спортсмены, космонавтши. Не хватало ткачих, хотя Валентина Терешкова когда-то таковой пребывала. Её речь - гнуснейшая по содержанию, стыдно за женщину, что она скажет людям и Богу, когда Путин уйдёт. Всё было срежиссировано, приехал Путин, депутаты поднялись в едином порыве восторга, Путин отечески развеял дымовые отвлекающие завесы и мудро соизволил допустить "обнуление" президентских сроков, то есть продление своего пожизненного правления.

Пошлое жульничество, и сегодня стало понятно, зачем Путин затеял эту суету с поправками в Конституцию. Обнуление - идеальный для него вариант. Пипл схавает. Демагогия насчет "выбора народа" - просто издевательство. Придётся обличать-разоблачать. Пакетом пустят эти поправки ради одной - обнуления. На говно намажут всякие сладкие розочки. Ходить 22 апреля к урне - себя не уважать. Результат предрешен.

Разговор с Николаем Тимофеевым-Ресовским о Николае Бердяеве

В конце 1960-х годов плотно общался с классиком генетики Николаем Владимировичем Тимофеевым-Ресовским (1900-1981), жил в его обнинской квартире, он сам разыскал меня, когда ознакомился с моим самиздатовским опусом "Смерть". Помню, что выгнали меня тогда из партии и с работы, расстался с женой, ночевал где придётся, и Николай Владимирович предложил переехать к нему. Он утром уходил на работу в свой институт, а после работы мы с ним обсуждали "вечные вопросы", ведь мой текст "Смерть" излагал основы Правой Веры - этот текст предназначался для "Философской энциклопедии", заказчиком был философ Юрий Николаевич Давыдов (1929-2007), но статья не прошла редколлегию как слишком "богословская".

Однажды я назвал "культуртрегером" Николая Александровича Бердяева (1874-1948). Мол, он не создал собственной философской системы, не предложил нового направления философского мышления. Николай Владимирович возмутился. "Бердяев - очень крупный философ, - сказал он. - Попробуй достичь его уровня мышления!". Я устыдился. Но величие Бердяева осознал после того, как прочитал замечательную книгу Мануэля Саркисянца (1923-2015) "Россия и мессианизм. К "русской идее" Н.А. Бердяева" (немецкое издание 1955, русский перевод 2005). Николай Александрович постиг эсхатологически-хилиастическую суть русского коммунизма и сопряг её с глубинной предначертанностью Русской Истории. Фактически Бердяев вслед за Достоевским прозревал правоверно-понимаемую "русскую идею", а это дорогого стоит, и Николай Владимирович Тимофеев-Ресовский осознавал значимость этих корифеев "русской мысли".

Правую Веру можно было бы назвать вселенской Русской Верой, если бы не её проявления во всех мировых цивилизациях и локальных культурах. Ведь она охватывает откровения не только авраамических религий (иудаизм, христианство, ислам), но и высшие истины арийских народов (зороастризм, индуизм, буддизм). Ныне же Правая Вера предстаёт как универсалистско-глобальная идеология, адекватно выражающая идеалы и цели наступающего постиндустриально-информационного "общества знания".

Необходимость интегрирующей Правой Веры

Вчера общались на Старом и Новом Арбате, по ходу дела возник вопрос о трактате Мартина Хайдеггера "Кант и проблемы метафизики", надо было показать одну цитату, не догадались посетить Дом-музей Лосева и там в библиотеке посмотреть, но оказались вблизи Дома книги, зашли, глаза разбежались от богатств мысли, но ни одного издания немецкого философского гения не нашли. Зато изумились массе сочинений по всем интересующим меня богословским и философским темам - и классических авторов, и современных. Даже профессионалу их прочесть и вникнуть - затруднительно. К тому же с виду - полный разнобой и идейный, и терминологический. Как ориентироваться? Никак, если исходить из той или иной частной доктрины, из своей обусловленной происхождением и обучением точки зрения. Нужно целостное смыслополагание, соответствующее новой наступающей "информационно-глобальной" фазе человечества.

Идеологией наступающего глобального постиндустриально-информационного "общества знания" является Правая Вера, вбирающая в себя или интегрирующая под общим знаменателем откровения пророков и вероучителей, прозрений мудрецов и поэтов, открытий учёных и технософов. Бытие сущего, весь этот природный и человеческий мир, развивается по какой-то "архипрограмме" или Intelligent Design как самосогласованной системе "чисел","законов", "идей". Человеческая "считывающая головка" способна срезонировать с тем или иным участком этого Абсолютного Духа. Из откровений и прозрений, а также из исторической практики можно рационально-критически сделать вывод, что искомым общим знаменателем является рукотворное Богосаможертвоприношение, которое сопрягает Точку Омега Конца с Точкой Альфа Начала и запускает цикл Круга Времени (Вечное Возвращение). Для свершения высшего акта необходимо руками-силами группы "программистов-практиков", назовем оную Сплотом Правоверных, воспроизвести "архипрограмму", а для её привязки к реальности сущего и самофокусировки цикла Вечного Возвращения совершенно необходимо свершить "воскрешение умерших" в самый канун Богосаможертвоприношения.

Сопартнерствовали "высшему началу" сущего, или "Богу", то есть соисполняли "архипрограмму" и тем самым двигали историю со времён первых прорвавшихся к субъектности Адама и Евы - примерно 144 тысячи человек, если верить в откровение Апокалипсиса, хотя они общались и были заедино с массой из нескольких миллиардов проживавших после Грехопадения (обретения субъектности прародителями) человек. Поэтому воскрешать надо всех, причем в их исторической среде общения. На это и нацелена глобальная информационно-репутационная система ПАНЛОГ http://panlog.com. Все книги, которые мы вчера видели в Доме книги на Новом Арбате, разместятся в формате pdf или каком-нибудь другом в персональной визитке данной книги и её автора, и каждый автор и его идеи будут "репутационно" оценены как материал следственного-исследовательского дела к Судному дню.

Оценивать людей и их творения по каждому разделу знания призваны частные "редколлегии", которые руководствуются Правой Верой и понимают суть её "общего знаменателя".

О правоверности Уолта Уитмена

Поэт тем подлиннее и тем более дружен с "волей небесною", чем ближе он к Правой Вере, чем "чище" через него вещает Архипрограмма бытия сущего. Высшая поэзия - прозрение "рукотворного Богосаможертвоприношения" как Словострела, но и свойственное-присущее Уитмену устойчивое предчувствие tat twam asi ("то ты еси", см. шапку моего ПАНЛОГа http://panlog.com) - уже свидетельство правоверности и мерило поэтичности. Сейчас смотрел на телеканале "Культура" беседу компетентных экспертов (ведущая Фекла Толстая) к 200-летию рождения величайшего американского поэта и выразителя американского Manifest Destiny (Манифеста Судьбы) и обрадовался, насколько мировая интеллектуальная элита, даже в нынешней деморализованной и депассионаризированной России, созрела для Правой Веры.

О нобелевке-2019 по литературе

Какие критерии выбора? По-моему, члены жюри - без царя в голове. Нет устремленности к высшему. Видимо, награжденные Ольга Токарчук и Петер Хандке - добротные писатели, которых, впрочем, много и у нас в России. Но есть высшие вопрошания и попытки найти ответы на них. Бесспорно, более высокий уровень вопрошания у таких почти правоверных писателей, как Харуки Мураками и Милан Кундера. Увы, они остаются за бортом.

В конце концов Нобелевские премии с их не совсем объективными жюри, которые судят с точки зрения сущего, сменятся более авторитетными ПАНЛОГ-премиями, лауреаты которых будут выбираться коллегией экспертов с точки зрения бытия - то есть с точки зрения субъектного понимания человека и истории.

Правая Вера и один из её провозвестников Николай Фёдорович Фёдоров (1829-1903)

Телеканал "Культура" показал сегодня в обед передачу о "московском Сократе" библиотекаре Румянцевского музея Николае Фёдорове, эсхатологическо-хилиастические представления которого произвели идейное воздействие на Льва Толстого, Фёдора Достоевского, Владимира Соловьева и других корифеев. Выступали вдова и дочь моего давнего со времен возглавляемого мной в 1962-1965 гг. Университета Молодого Марксиста друга-мыслителя Георгия Дмитриевича Гачева - доктора наук Светлана Семенова и Анастасия Гачева. И выступал также внушающий Лев Регельсон, тоже мой друг со времён Университета Молодого Марксиста.

Мой ПАНЛОГ, предполагающий "воскрешение мертвых" как предусловие сопряжения Точки Омега Конца с Точкой Альфа Начала (Круг Времени = Вечное Возвращение), - реализация прозрений Фёдорова, но реализовывать их я стал задолго до того, как ознакомился с ними. Первый подступ к ПАНЛОГу попытался я сделать в конце 1940-х годов ближе к своему 12-летию, а узнал о замысле Фёдорова к концу 1950-х годов, когда был студентом МГУ и штудировал дореволюционные интеллектуальные журналы типа "Вопросы философии и психологии", "Русская мысль" и др. После МГУ работал в издательстве Физико-математической литературы и там вместе с Сергеем Михайловичем Половинкиным плотно проработал дореволюционную философскую литературу в тамошней библиотеке Соцэкгиза. А когда поступил в аспирантуру Института философии АН СССР ("желтый дом" на Волхонке), то методично исследовал институтскую библиотеку и обнаружил там толстенный том фёдоровской "Философии общего дела", изданный в 1908 году в Верном (потом Алма-Ата) Владимиром Александровичем Кожевниковым и Николаем Павловичем Петерсоном. И этот роскошный том оказался никем не читанным, вообще неразрезанным.

Я рассказывал об этой книге другим философам, заинтересовался только Эвальд Васильевич Ильенков. Надо посмотреть по формуляру библиотеки, брал ли он эту книгу на руки. Что касается Алексея Фёдоровича Лосева, у которого я "на общественных началах" был как бы секретарём, то он, насколько помню, не очень-то интересовался Фёдоровым, что ныне меня удивляет, поскольку Лосев написал книгу о философе Владимире Соловьеве, который чрезвычайно высоко ценил основоположника "русского космизма".

Много верного сказано сегодня о великом русском пророке по телеканалу Культура, но эсхатологический замысел его так и не раскрыт. Какая конечная цель творения? Отвечают - любовь всех со всеми, волки возлежат мирно с овцами, сплошной и нескончаемый апокатастасис. "И внезапно явилось с Ангелом многочисленное воинство небесное, славящее Бога и взывающее: слава в вышних Богу, и на земле мир, в человеках благоволение!" (Евангелие от Луки 2:13-14).

Увы, хотя я не раз выступал среди федорианцев и писал множество текстов о высшем долге и высшей цели человечества - свершить рукотворное Богосаможертвоприношение, - тема жертвы, даже Голгофы, не обсуждалась. А как можно без этого высшего уловить глубинные интуиции Николая Фёдорова?