Category: философия

Category was added automatically. Read all entries about "философия".

В понимании времени Кант круче Гегеля, - считает Хайдеггер

С увлечением перечитываю ключевой трактат Мартина Хайдеггера "Бытие и Время" (1927). Кладезь премудрости и философское обоснование изначальной для всех ветвей человечества Правой Веры, источника всех мировых религий (о ней см. мои ЖЖ-тексты за 17-21 февраля 2021 года). Сегодня штудировал § 81 "Внутривременность и генезис расхожей концепции времени" (с. 420-428) и § 82 "Отграничение экзистенциально-онтологической взаимосвязи временности, Dasein и мирового времени от гегелевской концепции отношения между временем и духом" (с. 428-436). Ранее в ЖЖ-заметке Происхождение воображения и самоаффектация времени (5 апреля 2021 года) отмечалась раскрытая в книге М. Хайдеггера "Кант и проблема метафизики" (1929) глубина постижения Кантом трансцендентальной способности воображения в сопряжении с тремя самоинтенциями времени (будущее, прошлое, настоящее). И в трактате "Бытие и Время" указывется, что у Канта "прорывается более радикальное понимание времени чем у Гегеля" (с. 427).

И до чего же замечателен хайдеггеровский анализ единства пространства-времени у Гегеля и особенно сопряженности духа и времени! Ведь "дух", особенно "Дух Святой", - изначален. Первые слова еврейской Торы и христианской Библии - "В начале сотворения Элохимом (Элохим - буквально "Множество высших сил", ср. Сплот Правоверных) неба и земли, когда земля была пуста м нестройна, и тьма над бездною, а Дух Элохим парил над водою, сказал Элохим "Да будет свет" и стал свет" (Брейшит 1:1-3). Начало творения есть и начало времени, аффектируемое Духом. И первые слова Евангелия от Иоанна гласят - "1. В начале был Логос /Слово/, и Логос /Слово/ было у Бога, и Логос /Слово/ был Бог. 2. Оно /Слово-Логос/ в начале было у Бога. 3. Все чрез Него начало быть, и без Него ничто не начало быть, что начало быть. 4. В Нем была жизнь, и жизнь была свет человеков. 5. И свет во тьме светит, и тьма не объяла его". Здесь тоже есть самоаффектация Логоса-Слова и сопряженность "жизни", Логоса-Слова, творения и времени (начало быть).

Для Гегеля время есть "наглядное" становление, т.е. переход, который не мыслится, а прямо предлагает себя в череде т е п е р ь. "В положительном смысле времени, - пишет Гегель, - можно поэтому сказать: только настоящее есть, д о и п о т о м нет; но конкретное настоящее есть результат прошедшего и беременно будущим. Истинное настоящее есть тем самым вечность" (Энциклопедия § 259, Дополнение).

Хайдеггер, следуя Гегелю, сопоставляет и роднит "точку" пространства и "теперь" времени. Точка не есть нечто "статичное" вне процесса духа (воспринимающего мышления), а есть некий различаемо-абстрагируемый в мышлении момент "становления" пространства. Соответственно пространство не состоит из "точек", а "есть абстрактная множественность различаемых в нем точек". "Но точка все же, поскольку она вообще-то различает в пространстве, есть отрицание пространства, однако так, что она как это отрицание сама (точка ведь пространство) остается в пространстве". "Пространство однако не точка, - поясняет Хайдеггер , - но, как говорит Гегель, "точечность" (Гегель. Энциклопедия, § 254, Дополнение)". На этом основан тезис, в котором Гегель продумывает пространство в его истине, т.е. как время" (с. 429).

"Если пространство представляется, т.е. непосредственно разглядывается в безразличном состоянии его различий, то отрицания как бы просто даны. Это представление однако еще не схватывает пространства в его бытии. Это возможно лишь в мышлении как в прошедшем через тезис и антитезис и их снимающем синтезе. Пространство помыслено, и тем самым схвачено в его бытии только тогда, когда отрицания не просто остаются пребывающими в их безразличии, но снимаются, т.е. сами отрицаются. В отрицании отрицания (т.е. точечности) точка полагает себя для себя и выступает тем самым из безразличия пребывания. Как для себя положенная она отличается от той и этой, она уже не эта и еще не та. С самополаганием для себя самой она полагает одно-за-другим, в котором она встает, сферу вне-себя-бытия, которая отныне есть сфера отрицаемого отрицания. Снятие точечности как безразличия означает уже-не-оставленность-лежать в "парализованном покое" пространства. Точка "раздвигается" в отношении всех других точек. Это отрицание отрицания как точечности есть по Гегелю время". (с. 430).

Продолжение разговора о русском космизме с Джульеттой Фор

Juliette Faure 19 января, 18:20 Juliette Faure <juliette.faure@sciencespo.fr>

Уважаемый Валерий Иванович,

Спасибо за ответ и готовность ответить на мои вопросы в письменном формате. Скоро Вам напишу с несколькими вопросами.

Особенно меня интересуют Ваши воспоминания и свидетельства о Советском Союзе. Я читала некоторые тексты в Вашем блоге, связанные с Вашим открытием Федорова в 1950-х годах и основанием Университета Молодого Марксиста. Мне было бы очень интересно прочитать любую статью, опубликованную Вами в эти годы (1960–1990), которая могла бы иметь отношение к Федорову или космизму.

Вскоре пришлю Вам свои вопросы для письменного интервью.

С уважением, Джульетта

Уважаемая Джульетта, космическое мышление изначально свойственно субъектному человеку-микрокосмосу, а космическая сущность человека признана современной наукой («антропный принцип»), и космизм, в том числе русский, можно понимать и широко, и узко. В узком же смысле он акцентирует научно-технический прогресс как средство рукотворной эсхатологии, человеческого переформатирования «жесткого диска» Вселенной ради обновления бытия сущего через сопряжение Точки Омега Конца с Точкой Альфа Начала (Круг Времени = Вечное Возвращение) и соответственно Воскрешения в Царствии Небесном (см. Апокалипсис).

Именно в таком техноэсхатологическом понимании представлен классический «русский космизм», в том числе в трактате одного из моих учителей философа Эвальда Васильевича Ильенкова «Космология духа» (1953), Когда же я показал Ильенкову роскошно изданный дореволюционный том «Философии общего дела» Н.Ф. Федорова, пылившийся до меня неразрезанным в библиотеке Института философии АН СССР, то он изумился, ибо, не зная того и основываясь на логике диалектического материализма, самостоятельно изобретал велосипед.

Характерно, что мое знакомство в 1961 году с философом Алексеем Фёдоровичем Лосевым и затем секретарство у него произошло после того, как издательство Физико-математической литературы поручило мне отредактировать его рукопись «Античный атом и современная наука», в которой через имяславие мерцал «русский космизм».

В 1960-х гг. идеи «русского космизма» стали модными среди участников Университета молодого марксизма (Георгий Гачев и его супруга Светлана Семенова, Сергей Хоружий, Лев Регельсон, Сергей Половинкин и др.)., я же в философском ракурсе изложил систему «русского космизма» в диссертации «Материальное единство мира», но из-за скандала с «Уставом нрава» (1965) и исключением из компартии не смог защититься. В богословском ракурсе я изложил суть «русского космизма» в статье «Смерть», заказанной мне философом Юрием Николаевичем Давыдовым и очень заинтересовавшей генетика Николая Владимировича Тимофеева-Ресовского. Ни диссертацию, ни статью «Смерть» опубликовать не удалось. Какие-то аллюзии «русского космизма» опубликованы в ряде моих текстов в «Журнале Московской Патриархии» с конца 1960-х гг. Зато в физическо-коммуникационном ракурсе изложен мой подступ к «русско-космическому» овладению Вселенной в статье «Поверх времени и пространства» (1970). И мои школьные друзья Александр Николаевич Анисимов и Игорь Алексеевич Кольченко, а мы были просто продолжением друг друга, мыслили и публиковались в парадигме «русского космизма», а Игорь Кольченко в 1968 г. защитил диссертацию «К.Э. Циолковский как мыслитель».

В начале 1970-х годов писатель Леонид Максимович Леонов активно работал над своим вершинным романом «Пирамида» и плотно консультировался со мной, так что я внес существенный вклад в техноэсхатологический ингредиент этого произведения.

Суть «русского космизма» изложена в моей книге «Молодежь и прогресс. Философские размышления о драме Свободы, Любви и Измены в истории» (1980), особенно на с. 203-217. Оригинальное в этой книге — рассмотрение «русского космизма» в контексте марксистско-ленинского активизма и футурологических прозрений американской научной фантастики.

Проблематика «русского космизма» затронута также в моих главах книг «Художественная литература в преподавании философии» (Издательство Московского университета, 1984, с. 5-23, 110-131) и в изданной мной вместе с историком Львом Николаевичем Гумилевым книге "Искусство стран Востока» (1984, см. главу «Всё есть ты» с. 135-198).

Философ Павел Полуян - ода на пороге Нового 2021-го Года

Биофизик по образованию Павел Вадимович Полуян (родился 1958-04-06 в Красноярске) преподает философию в Сибирском федеральном университете и пишет книги, а при смене весьма событийного 2020-года на тоже чреватый всякими сюрпризами 2021-й год сотворил следующий рифмованный опус: 

Collapse )

Юрген Хабермас в двух словах

Никак не могу закончить Указатель имён к 1-му (из 213) томов моего Философско-политического Дневника. Начал составлять справки о персоналиях на букву "Х". Первый по алфавиту - авторитетнейший 91-летний Юрген Хабермас. Уделил ему побольше строк, чем другим:

Хабермас Юрген (Habermas Jürgen, 1929-06-18 -) - немецкий философ и социолог, профессор Франкфуртского университета имени Иоганна Вольфганга Гёте (с 1964), директор (наряду с К. Вайцзеккером) Института по исследованию условий жизни научно-технического мира Общества Макса Планка в Штарнберге (1970—1981). Он учился в университетах Гёттингена (1949-1950), Цюриха (1950-1951) и Бонна (1951-1954), защитил диссертацию по философии Шеллинга, после аспирантуры стал ассистентом Теодора Адорно и последователем Макса Хоркхаймера, считался талантливейшим представителем «второй волны» неомарксистской Франкфуртской школы. Симпатизировал Вилли Брандту и его Социал-демократической партии Германии, был одним из идеологов движения левых, но после эксцессов 1968 года предпочел защищать ценности «правового государства». Пытался сочетать теорию познания с социальной теорией, обосновывал взаимосвязь философского понимания разума с конкретно-научными подходами. В духе идеалов Просвещения осмысливал концепты эмансипации и равенства, а демократия, признает он, служит «волшебным словом» его философии. Проповедует нравственность в политике, с юности американофил. В главной своей книге «Теория коммуникативного действия» (1981) не без влияния осмысления речевого акта в трудах английского лингвофилософа Джона Остина (1911-1960) исследует нюансы субъект-субъектного общения. При этом он исходит из приоритета права сущего (категорический императив Канта) над долгом бытия и тем самым из тезиса о равенстве субъектов-участников коммуникации, пренебрегая тем самым эмпирическим различием-неравенством между субъектными и несубъектными (недосубъектизированными) участниками дискурса. Забвение же примата долга бытия над правом сущего оставляет вне рассмотрения онтологическую проблему иерархии, градиента и развития (временности). Поскольку политическая практика есть критерий теоретической истины, то крах оправдываемой Хабермасом политики мультикультурализма удостоверяет недостаточность его представлений о демократическо-правовой коммуникации и об этике социально-политического дискурса.

Иоганн Готлиб Фихте - классик субъектного идеализма, а не субъективного

До сих пор многие русскоязычные философы не понимают фундаментального различия между субъектным (от бытия) и субъективным (от сущего) и переводят немецкие термины subjektiv и die Subjektivität как субъективный и субъективность соответственно. Это часто приводит к чудовищным искажениям смысла при переводе ключевых философских формулировок. Пример - первая фраза первого из одиннадцати марксовых "Тезисов о Фейербахе" (1845): Der Hauptmangel alles bisherigen Materialismus (den Feuerbachschen mit eingerechnet) ist, daß der Gegenstand, die Wirklichkeit, Sinnlichkeit, nur unter der Form des Objekts oder der Anschauung gefaßt wird; nicht aber als sinnlich menschliche Tätigkeit, Praxis; nicht subjektiv. Перевод - "Главный недостаток всего предшествующего материализма - включая и фейербаховский - заключается в том, что предмет, действительность, чувственность берется только в форме объекта, или в форме созерцания, а не как человеческая чувственная деятельность, практика, не субъективно".

Но Маркс имел в виду, если понимать суть марксизма, не субъективность человеческого восприятия, а именно сопряженную с человеческой деятельностью-практикой - субъектность человека!

Возможно, не без моего участия термин субъектность вместо субъективность стал быстро распространяться среди отечественных политологов и обществоведов, однако великого немецкого философа Иоганна Готлиба Фихте (1762-1814) до сих пор в философских справочниках и русской Википедии называют основоположником "субъективного идеализма". Но субъективное, повторю ещё раз, ассоциируется с прихотливостями человеческого восприятия, тогда как субъектное - значит бытийно-творческое как источник и мотор человеческого Я.

Сейчас работаю над заметкой о Фихте и счел нужным внести данное принципиальное уточнение. Интересно, как современные немецкие философы трактуют не только фихтеанское, но и нынешнее употребление и понимание термина die Subjektivität ?

Перечитывая Эрика Фромма

Пошел в поликлинику взять медсправку в бассейн и по дороге нашел оставленную кем-то книгу Эрика Фромма "Иметь или быть?" (Москва: Прогресс, 1990. - 336 с.). Пока сидел в очереди к дежурному врачу, прочел самые важные главки. Классику полезно перечитывать, дегустировал. До чего ясно пишет! И хотя Эрик Фромм (1900-1980) формировался как мыслитель в Германии, излагает он свои мысли как бы по-англосаксонски, то есть не погружаясь, в отличие от Хайдеггера, в глубины Seinfrage ("вопрос о бытии"). И Хайдеггера он упоминает лишь один раз через запятую в перечислении ряда других имен философов. Я же, исповедуя изначальную и глубочайшую Правую Веру, которая вбирает в себя, интегрируя под "общий знаменатель", откровения пророков и вероучителей, прозрения поэтов и мудрецов и открытия ученых и технософов, - философски мыслю все же в концептуальной системе координат, заданной Хайдеггером.

Впрочем, различие между бытием и обладанием у Габриэля Марселя и Эриха Фромма можно при некотором воображении сопоставить с различием между бытием и сущим у Мартина Хайдеггера, но не буду здесь осмыслять эти тонкие нюансы философствования, зато отдам должное литературно-дидактическому мастерству фрейдомарксистского корифея.

Блестящий текст, много информации, масса точных оценок! Хочется цитировать страницами, почти со всем согласен - в том числе с почти эсхатологическими выводами, хотя и не совсем правоверными. Приведу небольшой отрывок:

"Существует поразительное сходство между идеями Будды, Экхарта, Маркса и Швейцера: всех их объединяет решительное требование отказаться от ориентации на обладание; настойчивое требование полной независимости; метафизический скептицизм; религиозность без веры в бога7; требование проявлять социальную активность в духе заботы о человеке и человеческой солидарности. Однако сами эти учители далеко не всегда осознают все это. Экхарт, например, не осознает свой нетеизм, а Маркс – свою религиозность. Интерпретация взглядов этих мыслителей, особенно Экхарта и Маркса, настолько сложна, что невозможно дать адекватное представление о той нетеистической религии, проповедующей заботу о ближнем, которая делает их основоположниками новой религиозности, столь соответствующей потребностям нового Человека. Я надеюсь проанализировать идеи этих учителей в своей следующей книге" (с. 168).

Книгу такую Эрик Фромм не написал, русский перевод сделан по изданию 1976 года, зато я в 1980 году, зная мысли неомарксистов франкфуртской школы, в том числе изложенные в данном трактате "Иметь или быть?", а также зная идеи французских новых философов и к тому же свежим взглядом освоив учение Маркса-Ленина, опубликовал по сходному дискурсу книгу "Молодежь и прогресс: Философские размышления о драме свободы, любви и измены в истории" (Москва: Молодая гвардия, 1980. - 223 с.).

Субъект, Dasein и Ereignis - смысл бытия и долг человека в эсхатологическом Богосаможертвоприношен

Квинтэссенция изначальной Правой Веры отчеканена древнеарийскими жрецами - "Бог Сам Себя приносит Себе в жертву руками Своих детей" (ср. Ригведа, Мандала Х, Гимн 90 Пуруша, Рич 16, Пады a, b, c, d). Правая Вера вбирает в себя, интегрируя, откровения пророков и вероучителей, прозрения мудрецов и поэтов, открытия ученых и технософов. Все философы торили свои тропинки, дороги, магистрали к Правой Вере, акцентируя ту или иную её ипостась. Но самый крупный мыслитель прошлого века Мартин Хайдеггер (1889-1976) не знал современных ИТ-достижений (хотя на своём языке предвосхитил многое в их сути), зато его французские последователи от Жака Деррида с его "грамматологией" до Алена Бадью с его математическими осмыслениями вроде бы приблизились к Правой Вере почти вплотную, хотя без постижения её высшего акта - рукотворного Богосаможертвоприношения. Сам Хайдеггер десятилетия кружил вокруг этого высшего эсхатологического деяния, сопрягающего Точку Омега Конца с Точкой Альфа Начала (Круг Времени = Вечное Возвращение), и обозначил его термином Ereignis (особствление), сопряженного с Enteignis (разсобствление). Понятно, что возможность высшего акта как рукотворного долга человечества была ещё полвека назад слишком экстравагантной даже для такого деструктора-реконструктора западной философии, как Хайдеггер, и поэтому ведущим импетусом Dasein он посчитал "заботу", хотя как возможна "забота" без цели, а цель - без долга?

Российские интерпретаторы Хайдеггера, мысля в русле традиционной русской эсхатологии (хотя и в домодерново-православном, а не хлыстовско-большевистском изводе), останавливаются на кардинальной разнице между Dasein у Хайдеггера и субъектом у философов-классиков. Ранее я обозначал эту разницу в заметке Хайдеггеровское Dasein и классический субъект (23 сентября 2015), а в других заметках отмечал, что Dasein сопряжен с божественным Словом-Логосом или Архипрограммой бытия сущего на Небе, а субъектность человека - как "считывающая головка" на Земле человеческого персонального компьютера или смартфона. Экстатирование в просвете аффирмативного Da! низводит временение Sein в мир. Под этим углом зрения понятнее подробные разъяснения Андрея Борисовича Паткуля в статье Человек, субъект, Dasein (Топос, Вильнюс, 2007, № 3 /17/, с. 46-60).

Что касается эсхатологичности Хайдеггера в её сопряжении с "заботой" и с учетом поисков русского богословия, то эта тема, но опять-таки без акцентирования рукотворности высшего акта в его сопряжении с высшим долгом человечества, рассмотрена в другой публикации того же Андрея Паткуля - Интерпретация философии М. Хайдеггера у А.Г. Чернякова (Вестник Русской Христианской Гуманитарной Академии, Москва, 2018, Том 19, Выпуск 3, с. 67-78).

Россия взыскует Правой Веры, а философская уверенность в ней - через постижения Мартина Хайдеггера

Человек - "живое существо политическое" (Аристотель), и изначальная Правая Вера человечества, скрытая в "Слове-Логосе" или Архипрограмме бытия сущего, ибо "В начале было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Бог" (Евангелие от Иоанна 1:1), - изначально и сугубо политическая. Излагать Правую Веру - как будто вслед за Спинозой писать "Богословско-политический трактат". Будучи идеологией, мировоззрением и политагиткой наступающего глобального информационно-высокотехнологичного "общества знания", Правая Вера вбирает в себя (интегрирует) откровения пророков и вероучителей, прозрения мудрецов и поэтов, открытия ученых и технософов . Суть Правой Веры изречена в Священных Писаниях, её квинтэссенция отчеканена арийскими священнослужителями - Бог Сам Себя приносит Себе в жертву руками Своих детей" (ср. Ригведа, Мандала Х, Гимн 90 Пуруша, Стих 16) и разъяснена в Священном Коране (ср. Суры 2 Аль-Бакара /Корова/, 58 Аль-Муджадила /Препирающаяся/ и др.).

Кому же по силам проникнуться пассионарной Правой Верой и стать субъектом мирового временения? Ведь Правая Вера не только объясняет прошлые и современные политические процессы, но предназначена оседлать, изменить и направлять их. Правоверное волевое ядро, ломая сопротивление "партии Сатаны", должно вести Россию и всё человечество по пути Слова-Логоса и в конце времён в Судный День воскресения и сортировки умерших овладеть ключами Архипрограммы бытия сущего и стереть память прошлого и переформатировать жесткий диск мироздания и перезапустить Архипрограмму, сопрягая её Точку Омега Конца с Точкой Альфа Начала (Круг Времени = Вечное Возвращение). Как же найти правый путь и увериться в его правильности? Помогает философия Хайдеггера.

Не терпится взглянуть на две только что вышедшие книги - Хайдеггер Мартин. К философии (О событии) (Москва: Издательство Института Гайдара, 2020- - 640 с.) и Паткуль Андрей. Идея философии как науки о бытии в фундаментальной онтологии Мартина Хайдеггера (Санкт-Петербург: Наука, 2020. - 810 с./:


В Аннотации первой книги сказано - «К философии (О событии)» по праву может быть назван вторым главным трудом Мартина Хайдеггера после «Бытия и времени». В этой работе вопрошание о бытии, разработанное в фундаментальной онтологии «Бытия и времени», движется по другому, бытийно-историчному, пути.

Первый план этого текста был составлен весной 1932 года, а написан он был в 1936–1938 годы. «К философии» – это не «произведение», а некое намеренно произвольное собрание заметок, содержащее ходы мыслей, знание которых необходимо для понимания пути мышления Хайдеггера в целом. В качестве начального бытийное мышление готовит переход от конца истории первого начала – метафизики как вопрошания о сущем как таковом – к другому началу, вопрошанию об истине самого бытия как просвета самосокрытия.

Тексты, опубликованные позднее в ряде томов, в том числе «Размышления» («Черные тетради»), являются вариацией главных мотивов «К философии». Все вместе они представляют собой захватывающий центральный этап пути хайдеггеровского мышления и вполне обладают ценностью для каждого из нас, кто, как и Хайдеггер, хочет обратиться к тому, что наиболее достойно постановки под вопрос.

Для всех, кто интересуется философией Мартина Хайдеггера и историей философии XX века".

В Аннотации другого томика сказано - "В книге кандидата философских наук, доцента кафедры философии науки и техники Санкт-Петербургского государственного университета А/ндрея/. Б/орисовича/. Паткуля /родился 1975-01-27 в Ленинграде/ на примере фундаментальной онтологии Мартина Хайдеггера (1889-1976) дается экспозиция вопроса о возможности философии как науки согласно собственно философскому понятию научности. С этой целью реконструируется хайдеггеровское понимание предмета, метода, хода осуществления научной философии, а также ее возможной архитектоники. Особое внимание уделяется экзистентной значимости философии как науки для человека и историчности как существенному моменту систематического целого философской науки. Книга адресована специалистам в области онтологии и теории познания, истории немецкой философии, философии науки, всем тем, кому интересна специфика философского мышления. Подробнее https://www.labirint.ru/books/761398/".

В Сообществе "Мартин Хайдеггер" (сеть ВКонтакте) https://vk.com/martin_heidegger автор Андрей Паткуль 7 сентября 2020 года признается:

"Обетованный труд завершён. Книга, которая писалась семь лет, ещё два года ушло на поиски поддержки издания, и год - на подготовку публикации. Книга, которая начиналась как отголосок споров на семинарах Аскольда Владимировича Тимофеенко и полемики с Алексеем Григорьевичем Черняковым, будучи вдохновленной также рассуждениями о существе и уникальности философии Анатолия Валериановича Ахутина. Замысленная изначально как исследование позиции Хайдеггера, она переросла в попытку, все ещё незрелую, ответить на вопрос, а что мы имеем в виду, когда говорим, что философия - это наука. Какое собственное понятие научности ей подобает? Теперь, в эпоху понимания философии через борьбу экстернализма и интернализма, в эпоху «трудной проблемы сознания» и квалиа, эпоху свободы, понятой как свобода выбора между Кока-Колой и Пепси-Колой, она может показаться совершенно несвоевременной, впрочем, как и все философские рассуждения. Работа над книгой велась в полном соответствии с обывательскими представлениями о том, чем занят философ. Она сопровождалось невероятно завышенным - и все возрастающим - мнением о ее значимости и полной бытовой беспомощностью, выполняясь в той же самой яме, куда когда-то угодил Фалес Милетский. Вокруг что-то происходило, рождались и умирали, болели и выздоравливали люди, выходили в свет фильмы и книги, но ничего этого словно не было, даже вопреки иногда захватывающим счастью и боли, была только воля к ясности и завершению. Что я сейчас чувствую? Не эйфорию, и не опустошенность и депрессию, как предполагал, но только то, что нужно снова начинать трудиться. Спасибо всем, кто помогал и, особенно, не мешал в ее написании. #мартинхайдеггер #мартинхайдеггер💚🏡 #хайдеггер #фундаментальнаяонтология #онтология #философиякакнаука #fundamentalontologie #fundamentalontology #heidegger #martinheidegger".

Жгуче интересно, как переведены и истолкованы основные хайдеггеровские термины. В названии книги Хайдеггера переводчик Э. Сагетдинов буквалистски перевел ключевое слово Ereignis как "событие", адекватнее было бы по смыслу хайдеггерианства перевести как "особствление", и по книге Паткуля есть вопросы. Посмотрел Содержание - дохнуло ахутинским. Ведь я с Анатолием Ахутиным - ему позавчера исполнилось 80 лет, надо было бы поздравить, он антипутинист и в 2014 эмигрировал в Киев - много рассуждал о "наукоучении" Фихте, который как последователь критической философии Канта стал основоположником "субъектного идеализма", но в докритический период (до 1790 года) находился под влиянием Спинозы. Кстати, Ахутин в начале 1970-х приезжал ко мне в Люберцы за имеющейся в моей библиотеке книгой Бориса Вышеславцева "Этика Фихте" (1914). Тогда же оба мы вникали в философию Хайдеггера, отталкиваясь в том числе от работ Пиамы Гайденко, и Анатолий Валерианович во многом, по-моему, стремился освоить Хайдеггера через Фихте, и я его иногда журил за некоторые упрощенности. Ведь смысл бытия сопряжен с целью, а она - с долгом человека-Dasein как субъекта. Долг же - "зов бытия" или вечный "моральный закон" или кантовский "категорический императив", перед ним Кант благоговел - "Две вещи наполняют душу всегда новым и все более сильным удивлением и благоговением, чем чаще и продолжительнее мы размышляем о них, — это звездное небо надо мной и моральный закон во мне - Zwei Dinge erfüllen das Gemüt mit immer neuer und zunehmender Bewunderung und Ehrfurcht, je öfter und anhaltender sich das Nachdenken damit beschäftigt: Der bestirnte Himmel über mir, und das moralische Gesetz in mir".

Разве можно понять хайдеггеровскую фундаментальную онтологию без маячка имплицитно-просвечивающей в ней эсхатологии? Иначе впотьмах не попадешь на философскую тропинку, выводящую к Правой Вере. По Содержанию не увидел, что эта тропинка подсвечена-акцентирована. Надо воочию ознакомиться с текстом.

Мартин Хайдеггер, Ален Бадью и "форсинг" в основаниях математики и логики

С 1963-го года, когда готовил рецензию на только что опубликованный в Западной Германии двухтомник Хайдеггера о Ницше (ранее не раз рассказывал, как читал этот текст своему учителю практически слепому классику русской философии Алексею Фёдоровичу Лосеву, у которого был секретарем), испытываю к немецкому корифею чувства благоговения и удивления. Недаром Ханна Арендт, будучи в 1920-х годах ученицей и любовницей Хайдеггера, называла его "кайзером философов". Сейчас дегустирую посвященный прозрениям Лейбница 26-ой том его стотомного Полного собрания сочинений (том издал Клаус Хельд), размещенный в соответствующем разделе Панлог-визитки (досье) Хайдеггера http://www.panlog.com/card11263/36/135652/135662, и ещё раз убеждаюсь во всесильности и верности хайдеггеровского понимания человеческой познавательной способности.

В конце 1960-х годов на меня колоссальное впечатление произвело также открытие неканторовской теории множеств с ключевой ролью в её основе "форсинга" ("вынуждения", "наделенности"), который я сопоставил с активностью "наблюдателя" в основах теории относительности и квантовой теории. Осознав важность нового прорыва в основаниях математики, я перевел статью Поля Дж. Коэна и Ройбера Херша "Неканторовская теория множеств" и опубликовал перевод в журнале АН СССР "Природа" (1969, апрель, № 4, стр. 43-55). Затем этот "форсинг" философски осмысливал французский философ Ален Бадью в трактате «Манифест за философию» (Manifeste pour la philosophie, 1989; Бадью Ален. Манифест философии / Составил и перевел с французского В. Е. Лапицкий. - Санкт-Петербург: Machina, 2003.— 184 стр.).

Изучая россыпи философских прозрений Хайдеггера, то и дело вижу, что он предвосхитил почти все идеи современных французских философских классиков. Более того, в томе 26-м почти на каждой странице вижу намеки-указания на "форсинг" в основании математики и логики. причем извлеченных из хода мыслей и интуиций Лейбница. Что касается Бадью, то я в заметке Почему Ален Бадью, как и Мартин Хайдеггер, «недофорсингован» Правой Верой (6 ноября 2013 года), отметил более высокий замах хайдеггеровского Ereignis ("особствление") по сравнению с l'Événement («событие») в главном трактате Бадью «L'Être et l'Événement» (1988).

Мартин Хайдеггер и его 100-томник (Gesamtausgabe), или о философском остове Правой Веры

Восхищаюсь Мартином Фридриховичем Хайдеггером (1889-1976)! Незабываемы вечера 1963 года, когда я читал его двухтомник "Ницше" своему учителю Алексею Фёдоровичу Лосеву (1893-1988), и мы обсуждали текст и даже спорили, а супруга мэтра Аза Алибековна Тахо-Годи хлопотала на кухне, готовя нам ужин. Двухтомник дал мне рецензировать для бюллетеня "Новые книги за рубежом по общественным наукам" мой друг Леонид Иванович Греков (1929-), я вникал вместе с Алексеем Фёдоровичем. Для меня Лосев как родной, а Хайдеггер - как маяк.

Вот и сейчас не могу оторваться, осваивая Марбургские лекции 1923-1924 гг. Хайдеггер готовил тогда свой основной труд "Бытие и Время", а Лосев - ключевой трактат "Философия имени". Оба находились под влиянием феноменологии Гуссерля. Лосевское имяславие я освоил до знакомства с Лосевым, потому что в 1959 году, будучи студентом физического факультета МГУ, прочитал речь Павла Александровича Флоренского "Общечеловеческие корни идеализма", произнесенную за полвека до того в 1909 году в Троицко-Сергиевской лавре, и выучил её наизусть. А Хайдеггер сопряг Имя (Слово) с Бытием (Sein), Временем (Zeit) и человеческим экстатирующим-экзистирующим Dasein. Полный резонанс с той сердцевиной моих интуиций, которую я называю Правой Верой, вобравшей в себя откровения пророков и вероучителей, прозрения поэтов и мудрецов, открытия ученых и технософов. Интеграл или "общий знаменатель" Правой Веры отчеканен в заимствованной у арийских жрецов формуле "Бог Сам Себя приносит Себе в жертву руками своих Детей" (см., например, Ригведа, Мандала X, Гимн 90 К Пуруше, стих 16).

Известная Ханна Арендт, ныне почти классик политической философии, а в те годы ученица и любовница Мартина Хайдеггера, с полным правом называла возлюбленного и будущего члена гитлеровской NSDAP "кайзером философов". Листаю тома 17 и 18 Полного собрания произведений Хайдеггера в пдф-виде. Это как бы доступное изложение тех идей, которые систематизированы в трактате "Бытие и Время". Не могу оторваться! Насколько же проясняются ходы мысли великого философа. Особенно интересны конспекты зимних лекций, сделанные студентом Гербертом Маркузе.

В Панлог-визитке Хайдеггера приведены в пдф-формате все сто томов его сочинений. Сегодня читал два тома - 17 и 18:

Band 17 (1994; XIV, 332 S.; hrsg. Herrmann Fridrich-Wilhelm von) Einführung in die phänomenologische Forschung. ANHANG: Ergänzungen zur Vorlesung aus den Nachschriften von Helene Weiß und Herbert Marcuse / Marburger Vorlesung Wintersemester 1923/24 [II. Abteilung: Vorlesungen 1919-1944] 2., unveränderte Auflage 2006

Band 18 (2002; XIV, 418 S.; hrsg. Michalski Mark) Grundbegriffe der aristotelischen Philosophie. Der Vorlesungstext auf der Grundlage der erhaltenen Teile der Handschrift; ANHANG: In der Vorlesung nicht verwendete handschriftliche Beilagen zum Thema "Kategorien" / Marburger Vorlesung Sommersemester 1924 [II. Abteilung: Vorlesungen 1919-1944]

Изданы тома образцово. Помню, в 1961 году одно время работал в редакции справочной литературы Физматгиза и удивлялся, когда редактировал переводные немецкие справочники, сколько же много там прямых ошибок и просто ляпов. Умный мой наставник в редакторских делах Виталий Исаакович Рыдник объяснял мне, что послевоенные немцы не чета довоенный, потому что утратили напор победителей. Слабеет дух - падает и самодисциплина, необходимая для исполнения долга. Но издание Gesamtausgabe Хайдеггера свидетельствует о возрождении той немецкой добротности-добросовестности, которой славились немецкие ученые.

Я же считаю творчество Хайдеггера как бы философским остовом рационально-критической общезначимой для современного глобализирующегося "общества знания" Правой Веры.