Category: философия

Category was added automatically. Read all entries about "философия".

Разговор с Николаем Тимофеевым-Ресовским о Николае Бердяеве

В конце 1960-х годов плотно общался с классиком генетики Николаем Владимировичем Тимофеевым-Ресовским (1900-1981), жил в его обнинской квартире, он сам разыскал меня, когда ознакомился с моим самиздатовским опусом "Смерть". Помню, что выгнали меня тогда из партии и с работы, расстался с женой, ночевал где придётся, и Николай Владимирович предложил переехать к нему. Он утром уходил на работу в свой институт, а после работы мы с ним обсуждали "вечные вопросы", ведь мой текст "Смерть" излагал основы Правой Веры - этот текст предназначался для "Философской энциклопедии", заказчиком был философ Юрий Николаевич Давыдов (1929-2007), но статья не прошла редколлегию как слишком "богословская".

Однажды я назвал "культуртрегером" Николая Александровича Бердяева (1874-1948). Мол, он не создал собственной философской системы, не предложил нового направления философского мышления. Николай Владимирович возмутился. "Бердяев - очень крупный философ, - сказал он. - Попробуй достичь его уровня мышления!". Я устыдился. Но величие Бердяева осознал после того, как прочитал замечательную книгу Мануэля Саркисянца (1923-2015) "Россия и мессианизм. К "русской идее" Н.А. Бердяева" (немецкое издание 1955, русский перевод 2005). Николай Александрович постиг эсхатологически-хилиастическую суть русского коммунизма и сопряг её с глубинной предначертанностью Русской Истории. Фактически Бердяев вслед за Достоевским прозревал правоверно-понимаемую "русскую идею", а это дорогого стоит, и Николай Владимирович Тимофеев-Ресовский осознавал значимость этих корифеев "русской мысли".

Правую Веру можно было бы назвать вселенской Русской Верой, если бы не её проявления во всех мировых цивилизациях и локальных культурах. Ведь она охватывает откровения не только авраамических религий (иудаизм, христианство, ислам), но и высшие истины арийских народов (зороастризм, индуизм, буддизм). Ныне же Правая Вера предстаёт как универсалистско-глобальная идеология, адекватно выражающая идеалы и цели наступающего постиндустриально-информационного "общества знания".

Зрелая субъектность характеризуется вопрошанием о высшем смысле

На уровне живого существа уже функционируют механизмы интенционального (направленного) искание вариантов действий, как бы проблески любознательности. И уже на досубъектной стадии могли наши предки и могут малые дети "давать имена" сущему, прежде всего животным. Но только Грехопадение катапультировало Прародителя от богоподобия к равнобожию - "И сказал Господь Бог: вот, Адам стал как один из Нас, зная добро и зло" (Бытие 3:22). Однако "градус" или "радиус" субъектности у людей разный. У многих он близок к нулю, и "искра Божья" субъектности или погасла, или еле тлеет и чадит. Вопрошание же, это как бы некое прорывное высвобождение от инерционного пробывания в сущем и удивлённо-вопрошающий взгляд на себя и окружающее низкое земное сущее как бы с надсущей небесной высоты бытия - проявление субъектности. Высшее же вопрошание, ключ к премудрости - о смысле самого бытия. Поэтому первая глава Введения к трактату Мартина Хайдеггера "Бытие и время" называется "Необходимость, структура и приоритет вопроса о бытии" (с. 2-15).

"Всякое спрашивание есть искание (Jedes Fragen ist ein Suchen), - констатирует Хайдеггер. - Всякое искание имеет заранее свою направленность от искомого. Спрашивание есть познающее искание сущего в чтойности и такости его бытия (Fragen ist erkennendes Suchen des Seienden in seinem Daß- und Sosein. ). Познающее искание может стать «разысканием» как выявляющим определением того, о чем стоит вопрос. Спрашивание как спрашивание о... имеет свое спрошенное. Всякое спрашивание о... есть тем или иным образом допрашивание у... К спрашиванию принадлежит кроме спрошенного опрашиваемое. В исследующем, т.е. специфически теоретическом вопросе спрашиваемое должно быть определено и доведено до понятия. В спрашиваемом лежит тогда как собственно выведываемое выспрашиваемое, то, на чем спрашивание приходит к цели. Спрашивание само как поведение сущего, спрашивающего, имеет свой особый характер бытия (Sein). Спрашивание может вестись как «просто-так-расспрашивание» или как эксплицитная постановка вопроса. Особенность последней лежит в том, что спрашивание прежде само себе становится прозрачно по всем названным конститутивным чертам вопроса" (с. 5).

"О смысле бытия вопрос должен быть поставлен. Тем самым мы стоим перед необходимостью разобрать бытийный вопрос в аспекте приведенных структурных моментов.

Как искание спрашивание нуждается в опережающем водительстве от искомого. Смысл бытия должен быть нам поэтому уже известным образом доступен. Намекнём (Angedeutet wurde): мы движемся всегда уже в некой бытийной понятливости. Изнутри нее вырастает напрашивающийся вопрос о смысле бытия и тенденция к его осмыслению.

Мы не знаем, что значит 'бытие'. Но уже когда мы спрашиваем: «что есть «бытие»?», мы держимся в некой понятности этого «есть»,  даже если мы понятийно не способны фиксировать, что это «есть» означает. Нам неведом даже горизонт, из которого нам надо было бы схватывать и фиксировать его смысл. Эта усредненная и смутная понятность бытия есть факт.

Эта понятность бытия может сколь угодно колебаться и расплываться, приближаясь вплотную к границе голого словесного знания, — эта неопределенность всегда уже доступной понятности бытия сама есть позитивный феномен, требующий прояснения" (c. 5).

"Усредненная, смутная понятность бытия, - поясняет Хайдеггер, - может далее быть пропитана традиционными теориями и мнениями о бытии, а именно так, что эти теории как источники господствующей понятности остаются потаены. - Искомое в спрашивании о бытии никоим образом не полностью неизвестно, хотя ближайшим образом совершенно неуловимо.

Спрошенное подлежащего разработке вопроса есть бытие, то, что определяет сущее как сущее, то, в виду чего сущее, как бы оно ни осмыслялось, всегда уже понято. Бытие сущего само не "есть" сущее. Первый философский шаг в понимании проблемы бытия состоит в том, чтобы не Μῦθόν τινα ἕκαστος φαίνεταί μοι διηγεῖσθα&iota (рассказывать сказки будто детям. - Платон. Софист 242 с.), «не рассказывать истории» (»keine Geschichte erzählen«), т. е. определять сущее как сущее не через возведение к другому сущему в его истоках, как если бы бытие имело характер возможного сущего. Бытие как спрошенное требует отсюда своего способа выявления,который в принципе отличается от раскрытия сущего. Соответственно и выспрашиваемое, смысл бытия, потребует своей понятийности (Begrifflichkeit), опять же в принципе отличной от понятий, в которых достигает своей смысловой определенности сущее.

Поскольку спрошенное составляет бытие, а бытие означает бытие сущего, опрашиваемым бытийного вопроса оказывается само сущее. Оно как бы расспрашивается на тему его бытия. Чтобы оно однако могло неискаженно выдавать черты своего бытия, оно со своей стороны должно прежде стать доступно так, как оно само по себе есть. Бытийный вопрос в плане его спрашиваемого требует достижения и опережающего обеспечения правильной манеры подхода к сущему. Однако "сущим" именуем мы многое и в разном смысле. Сущее (Seiend) есть все о чем мы говорим, что имеем в виду, к чему имеем такое-то и такое-то отношение, и сущим (Seiend) является также и то, что и как мы сами суть. Бытие лежит в том, что оно есть и есть так, в реальности, наличии, состоянии, значении, наличном бытии (Dasein. - в маргиналии Хайдеггер поясняет, что слово Dasein здесь "пока ещё обычное понятие и никакое другое", а особое специфично-хайдеггеровское человеческое сущее Dasein вводится далее по тексту), в «имеется». С какого сущего надо считывать смысл бытия, от какого сущего должно брать свое начало размыкание бытия? Начало произвольно или в разработке бытийного вопроса определенное сущее обладает первенством? Каково это образцовое сущее (exemplarische Seiende) и в каком смысле оно имеет первенство?

/МОЙ КОММЕНТАРИЙ: Отметим использование слова "считывать" (abgelesen), что навевает образ "считывающей головки" человеческого компьютера, считывающей участки программ-подпрограмм с жесткого бытийно-вселенского диска, на котором записана Архипрограмма бытия сущего (Архипрограмма в перекличке с archi-ecriture Жака Деррида) или"Слово" - "В начале было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Бог. Оно было в начале у Бог. Все чрез Него начало быть, и без Него ничто не начало быть, что начало быть. В Нем была жизнь, и жизнь была свет человеков" Евангелие от Иоанна 1:1-4/

Если вопрос о бытии должен быть отчетливо поставлен и развернут в его полной прозрачности, то разработка этого вопроса требует, по предыдущим разъяснениям, экспликации способа всматривания в бытие, понимания и концептуального схватывания смысла, подготовки возможности правильного выбора примерного сущего, выработки генуинной манеры подхода к этому сущему. Всматривание во что, понимание и схватывание, выбор, подход к чему суть конститутивные установки спрашивания и сами таким образом модусы определенного сущего, того сущего, которое мы, спрашивающие, всегда сами есть. Разработка бытийного вопроса значит поэтому: высвечивание некоего сущего - спрашивающего - в его бытии. Задавание этого вопроса как модус бытия определенного сущего само сущностно определено тем, о чем в нем спрошено, - бытием. Это сущее, которое мы сами всегда суть и которое среди прочего обладает бытийной возможностью спрашивания, мы терминологически схватываем как Dasein.

(МОЙ КОММЕНТАРИЙ: Владимир Бибихин, сменивший меня на посту секретаря Алексея Лосева, переводит Dasein как присутствие, то есть русское существительное-корень "суть" в его переводе передает то, что Мартин Хайдеггер обозначает отглагольным существительным Sein быть. Русские слова "суть" и "присутствие" - статичны, и тем самым теряется сопряженный с временем-временностью "динамизм" термина "бытие", которое лучше передавать русским отглагольным существительным "быть". Русская же приставка "при" не передает утвердительный-аффирмативный смысл немецкого "Da" да и русского "Да!" - см. "Да будет свет!", - который подразумевается в хайдеггеровском Da его неологизма Dasein. Поэтому хайдегеровский термин Dasein я передаю русским неологизмом Дабыть)

Отчетливая и прозрачная постановка вопроса о смысле бытия требует предшествующей адекватной экспликации определенного сущего (Дабыть) в аспекте его бытия. ( Die ausdrückliche und durchsichtige Fragestellung nach dem Sinn von Sein verlangt eine vorgängige angemessene Explikation eines Seienden (Dasein) hinsichtlich seines Seins)

(ПРИМЕЧАНИЕ: Хайдеггер в маргиналии уточняет - "Aber nicht wird an diesem Seienden der Sinn von Sein abgelesen = Но смысл бытия по этому сущему не считывается")

Не впадает ли однако такое предприятие в очевидный круг? Прежде должны определить сущее в его бытии и на этом основании хотим потом только ставить вопрос о бытии - что это иное? как не хождение по кругу? Не предпослано ли тут уже разработке вопроса то, что еще только должно дать ответ на этот вопрос? Формальные упреки, подобные всегда легко выставляемой в сфере исследования начал аргументации от "круга в доказательстве", при выверке конкретных путей исследования всегда стерильны. Для понятности дела они ничего не приносят и мешают прорыву в поле разыскания.

Но фактически в означенной постановке вопроса вообще нет никакого круга. Сущее можно определить в его бытии без того, чтобы при этом уже имелась эксплицитная концепция смысла бытия. Не будь это так, до сей поры не могло бы быть еще никакого /стр. 8:/ онтологического познания, чей фактичный состав никто ведь не станет отрицать. Правда, "бытие" во всех прежних онтологиях "предпосылается", но не как прескриптивное-предуказывающее-ведущее (МОЙ КОММЕНТАРИЙ: Бибихин переводит слово verfügbarer - "доступное", что исключает акцентируемый Хайдеггером смысл влекущей потаённости бытия) понятие, - не как то, что есть искомое. "Предпосылание" бытия имеет характер предшествующего принятия бытия во внимание, а именно так, что во внимании к нему предданное сущее предваряюще артикулируется в своем бытии. Это ведущее имение бытия в виду вырастает из расхожей бытийной понятливости, в которой мы всегда уже движемся и которая в конечном счете (ПРИМЕЧАНИЕ: хайдеггеровская маргиналия - "с самого начала") принадлежит к сущностному устройству самого Dasein (Дабыть). Такое "предполагание" не имеет ничего общего с полаганием основоположения, из которого дедуктивно выводится последовательность положений. "Круг в доказательстве" при постановке вопроса о смысле бытия вообще невозможен, ибо при ответе на вопрос речь идет не о выводящем обосновании, но о выявляющем высвечивании основания.

Не "круг в доказательстве" лежит в вопросе о смысле бытия, но пожалуй удивительная "назад- и пред-отнесенность" спрошенного (бытия) к спрашиванию как бытийному модусу сущего (eine merkwürdige »Rück- oder Vorbezogenheit« des Gefragten (Sein) auf das Fragen als Seinsmodus eines Seienden). Сущностная затронутость спрашивания его спрошенным относится к сокровенному смыслу вопроса о бытии (Die wesenhafte Betroffenheit des Fragens von seinem Gefragten gehört zum eigensten Sinn der Seinsfrage). Но это значит лишь: сущее характера Dasein само имеет к вопросу о бытии некое - возможно даже исключительное - отношение. А тем самым не выявлено ли уже некое определенное сущее в его бытийном первенстве и задано особое сущее, должное служить первично опрашиваемым в вопросе о бытии? (ПРИМЕЧАНИЕ: Маргиналия Хайдеггера - "Опять как на странице 7 выше существенное упрощение, и все же помыслено верное. Dasein-Дабыть не случай сущего для представляющей абстракции бытия, но пожалуй место понятности бытия") Предыдущим разбором ни первенство Dasein-Дабыть не выявлено, ни о его возможной или даже необходимой функции как первично подлежащего опросу не решено. Но, пожалуй, заявило себя нечто вроде первенства Dasein-Дабыть" (стр. 7-8).

Поскольку "искра субъектности" ("искра Божья") есть суть Da в человеческом Da-Sein, то феноменологически проанализированное Хайдеггером "вопрошание" можно признать необходимой предпосылкой субъектности. Через вопрошание человек касается бытия, но "вопрос о быть" следует дополнить вопросом о "первотолчке-перводвигателе" как вопрошания, так и вообще пробывающего во времени сущего (мира). Вопрошание досубъектного сущего, в том числе детей человеческих, вынашивается в форме поиска удовлетворения врождённых потребностей, который дозревает до любопытства. В свою очередь, любопытство может довести до Грехопадения вопрошания. Прорыв субъектности через любопытство сопряжен со "страхом Господним", который есть "начало премудрости". Надо только пояснить, что "стах Господний" - не столько страх перед карающим Господом Богом, а отблеск изначального "страха Господа" перед непереносимостью бессмертия (вся теология-эсхатология изложена многими мыслителями). Богоподобие человека улавливает этот исходный страх Господень и обязывает преодолеть его в Богосаможертвоприношении. Путь человеческой субъектности от удивления подрастающего человеческого ребёнка до богочеловеческого (сверхчеловеческого) Богосаможертвоприношения многократно прослежен в текстах Правой Веры, вбирающей в себя (интегрирующей) откровения пророков и вероучителей, прозрения мудрецов и поэтов, открытия ученых и технософов.

Вот, например, читаю труды итальянского философа Николо Аббаньяно (1901-1990), и он вопрошает - "Что значит быть философом? Согласно Платону, который на своих страницах и сегодня продолжает быть моим спутником, это тот, кто отличает себя от обычного человека благодаря thauma, способности удивляться. Значит ли это, что лишь смиренная интеллектуальная любознательность является роковой характерной чертой философии? Или же она состоит также в накоплении учений, в их изучении настолько, чтобы быть в состоянии сопоставлять их друг с другом? Что касается меня, то я всегда был убежден, морально убежден, что философия никогда не может отдаляться от реальности, от жизни, принимая прежде всего ее противоречия, ее печали и то зло, которое в ней всегда отвергал идеалистический историзм" (Аббаньяно Н. Воспоминания философа. - Санкт-Петербург: Алетейя, 2000, с. 38-39).

Чтобы возвыситься до Правой Веры - лучше всего приобщиться к классикам мысли. Правда, не всегда легко понять философские тексты. Но то, как Хайдеггер осмыслил вопрошание и обосновал центральную роль в бытии сущего именно вопрошающего человеческого сущего Dasein - это философское 2х2=4, ключ к познанию самого себя, общества, истории, мира.

Субъектность - не субъективность

Термин "субъектность" стал модным в России совсем недавно на моих глазах, и до сих пор некоторые переводчики философских текстов передают немецкое Subjektivität или английское subjectivity как "субъективность" в смысле какого-то вкусового прихотливо-изменчивого отношения конкретных личности или группы людей к тому или иному считающемуся "объективным" явлению. Из-за таких переводчиков непонятными становятся русские переводы не только ключевых текстов Карла Маркса (например, перевод первого из одиннадцати "тезисов о Фейербахе") или Мартина Хайдеггера (например, перевод его доклада "Время мирообраза /Die Zeit des Weltbildes/"), но и почти всех остальных трудов философов 19-21 вв. Между тем без понимания именно "субъектности" невозможно говорить ни о творении мира, ни о творчестве человека, ни об аксиоматике математики и политики.

Сам термин "субъект" - этимологически от латинских "sub" ("под", "позади") и "iacere" ("метать", "бросать"), а те в свою очередь - от праиндоевропейских корней *upo ("под") и *ye- ("метать", "бросать", приводить в движение", "побуждать", "принуждать"). Отзвуки этих первобытных смыслов - бытовые выражения "метать икру", "бросать палку" etc.

Разумность (способность мышления, по-гречески "диа-нойя" = "дву-умие") сопряжена с субъектностью как способностью самораздвоения и взгляда на себя как бы со стороны. По определению Платона, диа-нойя - это "происходящая внутри души беззвучная беседа ее с самой собой" (Софист 263е3-5). Чтобы сотворить мир, надо первоначалу Единого раздвоиться, и чтобы человеку что-то сотворить-помыслить - надо себя "раздвоить" и исторгнуться из собственного "под" и образовать перед собой "пред-мет" (об-ъект). Поэтому Творец мира, как бы его ни понимать (Слово, Архипрограмма, Intelligent Design и т.п.), - это прежде всего субъект, и человек тоже субъектен, если не погасил в себе доставшуюся ему от Творца "искру творчества".

Согласно Моисееву Пятикнижию (древнееврейская Тора), творение человека означает дарование ему свыше искры сотворения - самодвижущейся "души живой". "И создал Господь Бога человека из праха земного, и вдунул в лице его дыхание жизни, и стал человек душею живою" (Бытие 2:7). Ещё не будучи подобно детям полноценно-субъектными, первобытные люди жили в раю (в античной мифологии - золотой век Кроноса-Сатурна) и обладали, как и одиннадцати-восемнадцатимесячные младенцы, предсубъектно-протосубъектной способностью речи и наречения "имен всем скотам и птицам небесным и всем зверям полевым" (Бытие 2:20).

Благодаря искре субъектности, человек есть "образ и подобие Господа Бога" и потому владыка и "над рыбами морскими, и над птицами небесными, и над скотом, и над всею землею, и над всеми гадами, пресмыкающимися по земле" (Бытие 1:26). Искра субъектности отличает созданного "из земной глины" человека (даже годовалого) от созданного "из небесного огня" ангела, которого можно сравнить со служебной программой некоей всеохватывающей Архепрограммы бытия сущего (в смысле Жака Деррида). Однако одна из подпрограмм неизбежно причастна этой "искре" и потому своевольно воздействует на субъектное "самораздвоение", "сбивая с прямого пути" долга и провоцируя ложь, соблазн, грех. Пророку Мухаммаду открылось в Священном Коране (Сура 2 Аль-Бакара /Корова/ аяты 30-34, русский перевод привожу по сайту https://falaq.ru/quran/munt/2:

30. Аллах - хвала Ему Всевышнему! - разъяснил, как Он сотворил человека, поставил его наместником на земле и одарил его знаниями о вещах. Вспомни (о Мухаммад!) ещё другую милость Аллаха, оказанную человеку, когда Господь объявил ангелам о Своём решении поставить на земле наместника - Адама и его потомство - и даровать им знания. Ангелы спросили: "Разве Ты поставишь на ней того, кто будет творить там непотребства, проливать кровь, сеять вражду из- за своих нечистых страстей? А мы возносим Тебе хвалу, славим Тебя, отвергаем от Тебя всё, что не подобает Тебе, и превозносим Твои благодеяния". Он сказал: "Поистине, Я - Всеведущий и знаю то, чего вы не знаете!"
31. Аллах сотворил Адама и научил его именам и названиям предметов, которые будут употребляться в жизни. Затем Он предложил ангелам предметы, связанные с человеческой мыслью и образом жизни, и сказал: "Сообщите Мне имена этих, если вы правдивы в том, что имеете больше прав быть наместниками на земле благодаря вашему поклонению и повиновению Мне и что нет лучше вас"
32. "Хвала Тебе! Мы отвергаем от Тебя всё, что не подобает Тебе! - сказали ангелы. - Мы признаём свою неспособность и не возражаем. Мы знаем только то, чему Ты нас научил. Поистине, Ты - Всезнающий, мудрый во всех делах!"
33. Аллах сказал Адаму: " О Адам, сообщи ты им названия этих предметов и их предназначение, которым ты научился!" А когда он сообщил им их названия, то Аллах сказал: "Разве Я вам не говорил, что знаю всё сокровенное на небесах и на земле и то, что вы обнаруживаете, и то, что скрываете в душах?"
34. И вот Мы сказали ангелам: "Поклонитесь Адаму!" И поклонились они ему, кроме Иблиса. Он превознёсся и отказался поклониться, и оказался в числе неверующих".

Первобытный человек-ребёнок Адам и созданная его "плоть от плоти" подружка-жена обитали в раю, и первой достигла половой зрелости жена, которую Иблис подвигнул поесть какой-то галлюциноген и испытать оргазм субъектного самораздвоения. Жена уговорила Адама тоже съесть запретный плод с "древа познания добра и зла". Так свершилось познание добра и зла (в иудеохристианстве и исламе - Грехопадение). И они взглянули на себя со стороны и вступили в субъект-субъектное отношение - "И открылись глаза у них обоих, и узнали они, что наги, и сшили смоковные листья, и сделали себе опоясания". И они оба поняли, что приобщились к высшему, и убоялись Господа Бога. И это уже не безмятежное райское существование, их богоподобие смыкается отныне с богоравенством. "И сказал Господь Бог: вот, Адам стал как один из Нас, зная добро и зло; и теперь как бы не простер он руки своей, и не взял также от дерева жизни, и не стал жить вечно" (Бытие 3:7, 22).

В моей заметке К единству философского знания (20 января 2011 года) отмечалось: "Необходимой же ступенью прорыва к высшему в себе является акт самоосознания — прорыв к собственному «Я», овладение-познание самого себя, обретение субъектности=богоравности. Причем в аполлоновском завете Дельфийского оракула «Познай самого себя! /γνῶθι σεαυτόν/» глагольно-аффирмативное «гноси» следует понимать в смысле древнееврейского глагола «йаду», употребленного в библейском свидетельстве «Адам познал Еву, жену свою; и она зачала, и родила Каина, и сказала: приобрела я человека от Господа» (Бытие 4:1). В заметке «Троичность в Воскресении» от 11 января 2011 года я постарался показать - «Оргазм в Книге Бытия — акт познания, в частности субъект-субъектного познания Евы Адамом. В Торе сказано: «И познал человек /Адам/ Хаву, жену свою /"ве-xа-Адам йада эт Хава"/» (Книга Брейшит 4:1). Древнееврейское слово «йодеа» означает не "получение информации", но "обретение связи с объектом познания", так что эта связь становится неотъемлемой частью тебя самого. Глагол йада означает — «полное знание», возможное лишь при (в каком-то смысле) «слиянии» с объектом «познания». Поэтому существительное даат, образованное от глагола йада, употребляется для выражения начала проявления Творца в этом мире. Глагол йада («познал») используется и для описания интимных отношений. Оргон сопряжен с Высшим, с Творцом. И акт самопознания Я столь же саможертвоприносителен, как и оргазм Богосаможертвоприношения. И самоосознание начинается, восходя ипостасями к Наивысшему, прелюдией разума-воображения (прошлое), продолжается-длится накачкой чувства-эмоции (настоящее) и увенчивается-самозамыкается саможертвоприносительным экстазом воли-похоти (будущее, инициирующее конец времени и начало его прошлого - «се, творю все новое» /Откровение 21:5)). Самоосознание, как и Богосаможертвоприношение, - это Вечное Возвращение к Самому Себе». Добавлю, что ветхозаветный термин «Богопознание» («даат элохим») /Книга пророка Осии 6:6/ - тоже восходит к «сексуально-причастному» корню «йада», и образованное от этого корня существительное «даат» передаёт смысл Древа познания добра и зла («даат тов вара»).

Впрочем, не будем ломиться в открытую дверь. Почти исчерпывающе проанализировал Гегель "субъектность" в Предисловии к своему "путешествию за открытиями" - в трактате "Феноменология духа". "Живая субстанция, далее, - пишет он, - есть бытие, которое поистине есть субъект или, что то же самое, которое поистине есть действительное бытие лишь постольку, поскольку она есть движение самоутверждения, или поскольку она есть опосредствование становления для себя иною. Субстанция как субъект есть чистая простая негативностъ, и именно поэтому она есть раздвоение простого, или противополагающее удвоение, которое опять-таки есть негация этого равнодушного различия и его противоположности; только это восстанавливающееся равенство или рефлексия в себя самое в инобытии, а не некоторое первоначальное единство как таковое или непосредственное единство как таковое, – есть то, что истинно. Оно есть становление себя самого, круг, который предполагает в качестве своей цели и имеет началом свой конец и который действителен только через свое осуществление и свой конец... Результат только потому тождествен началу, что начало есть цель" (Сочинения. Том IV. - Москва, 1959. - с. 9, 11).

Бытие сущего, мир действительного и виртуального, единство материального и идеального, ясперсовское Всеохватывающее (das Allumgreifende) - одно и едино, вращающееся в самом себе и вечно возвращающееся к самому себе. Это субъектное самодвижение от начала к концу и от конца к началу и обращение Точки Омега Конца в Точку Альфа Начала - императивно-целесообразно. Как в первой и последней главе Откровения святого Иоанна Богослова (Апокалипсис) возвещает "Господь, Который есть и был и грядет, Вседержитель" - "Я есмь Альфа и Омега, начало и конец, ... Первый и Последний" (1:8; 22:13). Опять-таки модель "Вечного Возвращения" (Круг Времени) ныне после Фридриха Ницше и Мартина Хайдеггера стала вполне расхожей, но не будем отвлекаться.

Понятие "цель" имплицитно подразумевает "долг" реализации этой цели и субъектное познание-различие "добра" и "зла" при этой реализации и соответствующие морально-нравственно-духовные модальности и соображения. Цель и долг задают смысл бытия сущего, через предчувствие которого и особенно через вопрошание о котором "искра субъектности" в человеке возгорается до осознанной службы Высшему Началу, до саможертвенной преданности-покорности этой Высшей Воле-Силе. Поэтому, кстати, слова "ислам" и "мусульманин" - от арабского корня s-l-m (смирение, покорность, преданность). Вопрошание о цели и смысле присуще субъектности, и Кант в "Критике практического разума" (1788) признавался:

"Две вещи наполняют душу всегда новым и все более сильным удивлением и благоговением, чем чаще и продолжительнее мы размышляем о них, - это звездное небо надо мной и моральный закон во мне. И то и другое мне нет надобности искать и только предполагать как нечто окутанное мраком или лежащее за пределами моего кругозора; я вижу их перед собой и непосредственно связываю их с сознанием своего существования. Первое начинается с того места, которое я занимаю во внешнем чувственно воспринимаемом мире, и в необозримую даль расширяет связь, в которой я нахожусь, с мирами над мирами и системами систем, в безграничном времени их периодического движения, их начала и продолжительности. Второй начинается с моего невидимого Я, с моей личности, и представляет меня в мире, который поистине бесконечен, но который ощущается только рассудком и с которым (а через него и со всеми видимыми мирами) я познаю себя не только в случайной связи, как там, а во всеобщей и необходимой связи. Первый взгляд на бесчисленное множество миров как бы уничтожает мое значение как животной твари, которая снова должна отдать планете (только точке во вселенной) ту материю, из которой она возникла, после того как эта материя короткое время неизвестно каким образом была наделена жизненной силой. Второй, напротив, бесконечно возвышает мою ценность как мыслящего существа, через мою личность, в которой моральный закон открывает мне жизнь, независимую от животной природы и даже от всего чувственно воспринимаемого мира, по крайней мере поскольку это можно видеть из целесообразного назначения моего существования через этот закон, которое не ограничено условиями и границами этой жизни". Таков непреходящий завет для нас рационально-сайентистского Века Просвещения.

Высший "моральный закон" не просто предчувствуется субъектностью - субъектность чаще стремится реализовать его, тогда как субъективность чаще ищет истину методами проб и ошибок и иногда попадает в тупик. Такова разница между свободой субъектности, которая служит "воле небесной", и произволом субъективности, которая сродни статистической флюктуации или "незаконному шуму", сопутствующему "законному сигналу". В круговороте бытия сущего нужны и субъектность, и субъективность, потому что произвол в сети Вечного Возвращения - это орудие и предпосылка судьбы (смотри мою статью "Фатализм" в "Философском словаре" - Москва: Политиздат, 1963). Нет ничего случайного в мире, не будем приводить цитаты из Нового Завета, Священного Корана, Жана Кальвина, Лейбница и т.д., эта истина ныне мало кем оспорима.

Учение Гегеля о субъектности приводит к формулам "свобода - это осознанная необходимость" и "всё действительное - разумно, и всё разумное - действительное" (Гегель. "Философия права"). Я добавляю: всё действительное - страдательное. С болями, муками, кровопусканиями. И с войной и смертоубийством, ибо во Всеедином по закону сохранения сущего прорывается новое к существованию , лишь уничтожая старое. Рождённый из Хаоса первобог Уран-Небо родил от Геи-Земли титанов и не давал им вырваться на волю, пока младший титан Кронос на заре оседлого неолита не кастрировал серпом отца и не захватил власть, причем, наученный неудачным опытом отца Кроноса и попытавшись остановить прогресс, просто пожирал всех своих детей. Впрочем, среди детей нашелся младший из сыновей революционер Зевс, и мать Рея, желая спасти новорожденного, обманом вместо него сунула в пасть Кроноса завернутый в пеленки камень, и подросший Зевс убил отца. Так что издревле были присущи прогрессу убийства, цареубийства, массовый террор. По этому поводу у меня после XXII съезда КПСС (он состоялся 17-31 октября 1961 года), ещё раз оплевавшем ушедшего Сталина, произошел спор с одним из моих учителей философом Эвальдом Васильевичем Ильенковым. Вселенский Круговорот и цель человечества в нём он признавал в трактате "Космология духа", и он призывал к субъектному эсхатологическому высшему акту уничтожения Вселенной, однако когда я высказал мысль, что сталинский террор - это не случайность произвола, а необходимость, продиктованная высшей волей мира, Ильенков схватился за голову и раскачал кресло-качалку (спор имел место в его квартире в Проезде Художественного театра) и возопил "Валерий, нельзя так ставить вопрос!". А почему нельзя, возражал я, разве Гегель в "Феноменологии духа", осмысливая в разделе "Абсолютная свобода и ужас" эксцессы террора в революционной Франции (с. 314-321), не включал их в разумность-необходимость действительного? Разве в необходимостно-предопределённом круговращении абсолютного бытия сущего, порождаемом субъектным "раздвоением единого" (помним - "субстанция есть субъект"!), не относительна бытовая текущая мораль?

О первотолчке "раздвоения единого" - в отдельной заметке о "страхе Господнем" Торы, "тапасе" Вед, "муке материи" Бёме, "вожделении" Гегеля, "воле к власти" Ницше, "заботе" Хайдеггера etc. Отмечу лишь, что субъектность сопряжена с оргазмом (сексуальность, любовь etc), и у мальчика и девочки половое созревание и соответственно "возраст субъектности" наступает примерно к 12 годам, ко "второму рождению" (сравни обычай индуизма, мутация подростка Иисуса в Храме /Лука 2:42/, субъектный прорыв Августа Октавиана в день похорон своей бабушки Юлии, и т.д.). Разницу между субъектностью и субъективностью наметим в трёх планах, учитывая статистический разброс соматических, когнитивных, психических и волевых параметров человеческих особей:

Первый план - возрастной.

Интеллигенция как СПИД (навеяно чтением "Феноменологии духа" Гегеля)

Каков психический «перводвигатель», сбои которого вызывают различные девиации (отклонения) поведения, в том числе феномен "интеллигенции"?. Прорыв в глубины человеческой психики, сопряженной с самосознанием, совершил Гегель в «путешествии за открытиями» - в трактате «Феноменология духа» (1807). Чётче наметил он соотношение магистрали саморазвивающегося духа с девиациями больных в 1832 году в «Предисловии» ко второму изданию трактата. Магистраль саморазвития предполагает цель развития, которая не лежит где-то вовне как некое «безжизненное всеобщее», а имманентна своему осуществлению, так что действительное целое есть «результат вместе со своим становлением» (с. 2). Различим место долга и права в поведении человека. Долг и смысл существования духа - осуществить цель, овладеть целым (=истинным). Устремлена, нацелена к истине, по Гегелю, - одухотворенная «живая субстанция», то есть субъект как «движение самоутверждения». Субстанция как субъект в этом движении к всеобщей цели раздваивается в текущем сущем и самовоссстанавливается в единстве бытия. И Гегель понимает магистраль этого саморазвивающегося единства вполне эсхатологически - «Оно есть становление самого себя, круг, который предполагает в качестве своей цели и имеет началом свой конец и который действителен только через свое осуществление и свой конец» (с. 9). Единство бытия, определяющее долг, отличается от многообразия сущего, нормируемое правом. А разнообразные девиации, систематизированные Гегелем в параграфах о "несчастном сознании", исходят как раз не от эсхатологического долга, а от прихотливого текущего сущего.

Интеллигенция апеллирует к правам частей и забывает или отвергает долг целого. Это - болезнь общества и духа, подрывающая волю к осуществлению долга и иммунитет к смертоносным девиациям. Она аналогична СПИДу в человеческом организме.

Правая Вера и один из её провозвестников Николай Фёдорович Фёдоров (1829-1903)

Телеканал "Культура" показал сегодня в обед передачу о "московском Сократе" библиотекаре Румянцевского музея Николае Фёдорове, эсхатологическо-хилиастические представления которого произвели идейное воздействие на Льва Толстого, Фёдора Достоевского, Владимира Соловьева и других корифеев. Выступали вдова и дочь моего давнего со времен возглавляемого мной в 1962-1965 гг. Университета Молодого Марксиста друга-мыслителя Георгия Дмитриевича Гачева - доктора наук Светлана Семенова и Анастасия Гачева. И выступал также внушающий Лев Регельсон, тоже мой друг со времён Университета Молодого Марксиста.

Мой ПАНЛОГ, предполагающий "воскрешение мертвых" как предусловие сопряжения Точки Омега Конца с Точкой Альфа Начала (Круг Времени = Вечное Возвращение), - реализация прозрений Фёдорова, но реализовывать их я стал задолго до того, как ознакомился с ними. Первый подступ к ПАНЛОГу попытался я сделать в конце 1940-х годов ближе к своему 12-летию, а узнал о замысле Фёдорова к концу 1950-х годов, когда был студентом МГУ и штудировал дореволюционные интеллектуальные журналы типа "Вопросы философии и психологии", "Русская мысль" и др. После МГУ работал в издательстве Физико-математической литературы и там вместе с Сергеем Михайловичем Половинкиным плотно проработал дореволюционную философскую литературу в тамошней библиотеке Соцэкгиза. А когда поступил в аспирантуру Института философии АН СССР ("желтый дом" на Волхонке), то методично исследовал институтскую библиотеку и обнаружил там толстенный том фёдоровской "Философии общего дела", изданный в 1908 году в Верном (потом Алма-Ата) Владимиром Александровичем Кожевниковым и Николаем Павловичем Петерсоном. И этот роскошный том оказался никем не читанным, вообще неразрезанным.

Я рассказывал об этой книге другим философам, заинтересовался только Эвальд Васильевич Ильенков. Надо посмотреть по формуляру библиотеки, брал ли он эту книгу на руки. Что касается Алексея Фёдоровича Лосева, у которого я "на общественных началах" был как бы секретарём, то он, насколько помню, не очень-то интересовался Фёдоровым, что ныне меня удивляет, поскольку Лосев написал книгу о философе Владимире Соловьеве, который чрезвычайно высоко ценил основоположника "русского космизма".

Много верного сказано сегодня о великом русском пророке по телеканалу Культура, но эсхатологический замысел его так и не раскрыт. Какая конечная цель творения? Отвечают - любовь всех со всеми, волки возлежат мирно с овцами, сплошной и нескончаемый апокатастасис. "И внезапно явилось с Ангелом многочисленное воинство небесное, славящее Бога и взывающее: слава в вышних Богу, и на земле мир, в человеках благоволение!" (Евангелие от Луки 2:13-14).

Увы, хотя я не раз выступал среди федорианцев и писал множество текстов о высшем долге и высшей цели человечества - свершить рукотворное Богосаможертвоприношение, - тема жертвы, даже Голгофы, не обсуждалась. А как можно без этого высшего уловить глубинные интуиции Николая Фёдорова?

О философской Интернет-энциклопедии

Много энциклопедий развелось в Интернете, достаточно вспомнить Википедию, но все они страдают хаотическим, а не систематическим представлением информации. Какая-то «каша знания»! Справочную функцию худо-бедно выполняют, удобнее бумажных справочников, но все же разум взыскует непротиворечивости, логичности, цельности. Системой знания для общества знания стремится стать ПАНЛОГ http://panlog.com, для функционирования коего нужна команда единомышленников. Какова же должна быть «единая мысль» этой команды?

Ясно, что эта объединительная цельная мысль должна быть «выше» разрозненных частных знаний, предположений, мнений. В «низких» частностях обычно мерцают отблески единого целого. «Буржуазное общество, - указывал Карл Маркс, - есть наиболее развитая и наиболее многосторонняя историческая организация производства. Поэтому категории, выражающие его отношения, понимание его организации, дают вместе с тем возможность проникновения в организацию и производственные отношения всех отживших общественных форм, из обломков и элементов которых оно строится, частью продолжая влачить за собой ещё непреодолённые остатки, частью развивая до полного значения то, что прежде имелось лишь в виде намёка и т. д. Анатомия человека — ключ к анатомии обезьяны. Наоборот, намёки более высокого у низших видов животных могут быть поняты только в том случае, если само это более высокое уже известно. Буржуазная экономика даёт нам, таким образом, ключ к античной и т. д. Однако вовсе не в том смысле, как это понимают экономисты, которые смазывают все исторические различия и во всех общественных формах видят формы буржуазные. Можно понять оброк, десятину и т. д., если известна земельная рента, однако нельзя их отождествлять с последней» (Маркс К. Введение (из экономических рукописей 1857-1858 годов). - Маркс К., Энгельс Ф. Сочинения. Издание 2-ое. Том 12. - Москва: Государственное издательство политической литературы, 1958. - стр. 731-732). Где нет высшего «общего знаменателя», там при попытке создать «энциклопедию знаний» имеем набор обломков.

Очевидно, высшее знание сопряжено с высшими вопрошаниями о смысле бытия сущего и с попытками ответа на них, то есть с философией (объемлющей богословие). Философия того или иного философа производна от философствования, то есть от первосубъектного вопроса о происхождении и смысле существующего. Остальные системы знания, в том числе науки, касающиеся того или иного частного представления-отображения сущего, явно или неявно соотносятся с ответами на высшее вопрошание о смысле бытия сущего, причем сущего не частного, а всецелого. Математики и логика, исходя из ответов на ввысшее вопрошание, пытаются «схватить» всеобщее в сущем и потому служат рамкой и рельсами частных наук, и соответственно математику называют «царицей наук» (Гаусс). Но философия - «праматерь наук», лоно всякого частнонаучного вопрошания.

Чем точнее-адекватнее ответ на высшее вопрошание, тем системнее-целостнее философия как лоно знания. Глобальной системой рационально-критического знания в нынешнюю эпоху глобализации и становления глобального информационного «общества знания» является интегральный «общий знаменатель», который по аналогии с «философской верой» Карла Ясперса можно назвать Правой Верой. Естественно, Правая Вера вбирает в себя откровения пророков и вероучителей, прозрения мудрецов и поэтов, открытия ученых и технософов. За «мистическим» всегда открывается «разумное» (рассудочное), под «разумным» просвечивает «мистическое» (интуитивное).

Бытийным «общим знаменателем» знания, определяющим цель, смысл и долг существования сущего и предопределяющим все процессы в нем, в том числе управляющие человеческой деятельностью законы познания и поведения и системы знаний о человеке и обществе, есть свершаемый человеком акт Богосаможертвоприношения, сопрягающим Точку Омега Конца с Точкой Альфа Начала (Круг Времени = Вечное Возаращение). Прообразы — первобытные обряды жертвоприношения, в том числе человеческие (пурушамедха), саможертвоприношения Будды и Христа, самоотдача высшему началу исламских и русских (хлысты, старообрядцы) правоверных.

Короче, все ответы на все высшие вопрошания пронизаны, просветлены, профетизированы этим высшим ответом Богосаможертвоприношения и высшим долгом правоверного человека и всего человечества свершить его. Эти апокалиптические предчувствия высшего ответа и намеки на него уместно выявлять и систематизировать при создании любой философской справочной «базы данных», претендующей на отображение ясперсовского das Umgreifende (Всеохватывающего) как преддверия первой и последней Истины - Альфы и Омеги знания.

Но вот штудирую международное научное философское издание — Internet Encyclopedia of Philosophy. Авторы — авторитетные профессионалы. Сначала просматриваю словник, открываю букву А. И вдруг вижу, что нет статьи об итальянском экзистенциалисте Николо Аббаньяни. Почему такое пренебрежение к яркой итальянской философии? Посмотрел дальше — нет статей ни о Бенедетто Кроче, ни о Джованни Джентиле. Итальянская философия — за бортом?! Смотрю испанскую философию — то же самое! Нет статьи о Хосе Ортега-и-Гассет! Может быть, рулят порталом англосаксы, им плевать на южноевропейцев.

Открываю букву В (русское Б) — обидели и французов! Нет статей ни о Пьере Бурдьё, ни об Алене Бадью, не говоря уж об Алене де Бенуа. Разочаровала узость этой «энциклопедии»!.

Что касается русской философии, то на этой же странице нет статьи о Михаиле Бахтине, хотя есть довольно неплохая статья Bakhtin Circle (Бахтинский кружок), которую написал Craig Brandist из Шеффилдского университета. В ней он ёмко охарактеризовал таких интересных людей, как Матвей Исаевич Каган (1889-1937), Павел Николаевич Медведев (1891-1938), Лев Васильевич Пумпянский (1891-1940), Иван Иванович Соллертинский (1902-1944), Валентин Николаевич Волошинов (1895-1936). А я продолжаю себя ругать, что не поговорил по душам с самим Михаилом Михайловичем Бахтиным (1895-1975), хотя Вадим Валерьевич Кожинов приглашал меня к нему. Пока корифей жив — общение с ним есть подарок, а я сплоховал.

Нет статьи про моего учителя и наставника Алексея Фёдоровича Лосева, у которого я был как бы секретарем на общественных началах в 1962-1965 гг. (до Володи Бибихина). Имена Бердяев, Булгаков, Вышеславцев, Достоевский, Зиновьев, Ильенков, Ильин, Карсавин, Лифшиц, Лосский, Новгородцев, Плеханов, Сковорода, Трубецкой, Филиппов, Флоренский, Франк, Эрн — отсутствуют. Статьи о Владимире Соловьев и Густаве Шпете написал Thomas Nemeth (США), он же написал обзорную статью Русская философия, но акцент сделал на эпистемологию, совсем оставив за скобками эсхатологию, вне которой нет русской философии, Русской Идеи.

Правда, американцы Charles Tandy и Michael R. Perry написали довольно дельную статью о Николае Фёдоровиче Фёдорове (1829-1903), но в библиографии не упомянули ни супругу, ни дочь моего друга Георгия Дмитриевича Гачева, которые внесли весьма весомый вклад в осмысление наследия основоположника-пророка эсхатологического русского космизма — докторов наук Светлану Семёнову и Анастасию Гачеву.

Александр Владимирович Кожевников (1902-1968), который под именем Alexander Kojéve оплодотворил современную французскую философию, представлен в философской Интернет-энциклопедии добротной статьей (написал англичанин Yar Majid).

Несколько других замечаний. Обратил внимание на статьи о Шахрастани и о Туси, поскольку несколько раз выступал в Москве с докладом о понимании шахидства и терроризма в исламе и о различии между «партией Аллаха» и «партией Иблиса» (см. Священный Коран, Сура 58) и в этом контексте рассматривал спор Туси из исмаилитско-ассасинского Аламута с критиком мусульманских сект Шахрастани. Увы, этот актуальный момент в статьях о двух корифеях исламского богословия опущен, зато Туси сравнивается по силе мысли с Фомой Аквинским.

Немецкая философия несколько обеднена в данной энциклопедии. Так, нет Бёме, Ясперса и др.

Изучил статьи Теория множеств и Модальная логика. Американец Daniel Cunningham много рассказывает о неканторовской теории множеств, но не по-философски, а по-математически. Например, метод форсинга рассматривается сугубо формально, хотя Пол Коэн и Ройбен Херш в переведенной мной статье «Неканторовская теория множеств» (Природа, 1969, № 4, с. 43-55) подчеркивали роль волевого акта сознания в выборе основания математики, сравнивая с ролью наблюдателя в выборе оснований теории относительности и квантовой механики.

Столь же формальна статья голландца Johan van Benthem о модальной логике, непонятной для тех, кто занимается, например, эпистемологией. Эта тенденция к зауженности темы характерна и для ряда других статей энциклопедии, не хватает философского кругозора. Посмотрел статью канадца Eric Dayton о классике модальной логики Clarence Lewis (1883-1964), но опять-таки опущена ключевая, на мой взгляд, тема о шести исчислениях Льюиса. Значительно сильнее и философичнее представляется мне статья о модальной логике, написанной доктором наук Владимиром Николаевичем Костюком в «Новой философской энциклопедии» (издана моим родным Институтом философии Российской академии наук).

Мои предки были людоедами, и я не в праве их осуждать и проклинать, ибо так уж устроен мир

Сорок лет назад много общался с профессором Борисом Фёдоровичем Поршневым (1905-1972) и проникся его концепцией о психике наших первобытных предков, изложенной в его известном труде "О начале человеческой истории". Этот шедевр мысли впервые был опубликован в 1974 г. уже после смерти автора, в полном виде его издали последователи-поршневисты - в 2006 году автор стимулирующих книг "Цивилизация каннибалов: человечество как оно есть" (Издание 2-е, дополненное - Москва:Издательство МП "Китеж", 1999. -173 с.) и "Этическая антропология. Видизм /speciesism/: Новая концепция антропогенеза" (Москва: ФЭРИ-В, 2003. - 553 с.) Борис Андреевич Диденко (1943-2014) и в 2007 году известный психоаналитик, политэксперт, второй муж Марии Арбатовой и тонкий мыслитель Олег Тумаевич Вите (1950-2015).

И Борис Поршнев, и я отталкивались от материалистического понимания истории Карла Маркса и знаменитой работы Иосифа Виссарионовича Сталина "Марксизм и вопросы языкознания" (1950), Борис Фёдорович вообще отличался широким кругозором, я же со второй половины 1950-х годов находился под сильным влиянием Фридриха Ницше и Зигмунда Фрейда. Кроме того, секретарствуя у Алексея Фёдоровича Лосева, освоил его труды и его вдохновителя Павла Флоренского-старшего (с младшим я дружил), его "философию имени" и понимание имябожия. И речь "Общечеловеческие корни идеализма" (1909) Павла Александровича Флоренского я, будучи студентом физфака МГУ, выучил наизусть. Их идеи в основном сформировали мои представления о первобытности. А также книга этнического немца из поволжских крестьян профессора Ленинградского университета Владимира (Герман Вольдемар) Яковлевича Проппа "Исторические корни волшебной сказки" (Ленинград: Издательство Ленинградского университета, 1946. - 364 с.) - тоже интеллектуальный прорыв. Психоанализ прорастал из каждой щели. Лосев же лучше знал Ницше, чем Фрейда, а я на Американской выставке в Сокольниках в 1959 году позаимствовал со стенда книги Фрейда (на английском языке, они по сей день у меня под рукой) и в библиотеке МГУ законспектировал изданный в Москве в 1923 году его классический текст "Тотем и табу: Психология первобытной культуры и религии" (Перевел с немецкого М. В. Вульф. Предисловие написал Г. П. Вейсберг. - Москва - Петроград: Государственное издательство, 1923. - 170 с.). И я в 1960-е годы переписывался с выпускником МГУ (1921) другом Фрейда и Эйнштейна знаменитым Иммануилом Великовским, он в 1960-е годы жил в Калифорнии и, почувствовав во мне родственную душу, присылал по почте свои книги с оригинальной интерпретацией древней истории.

В конце 1950-х - начале 1960-х годов мало кто интересовался книгами Фрейда и Ницше, их переводы на русский язык лежали в витринах букинистических магазинов на улице Горького (ныне Тверская) по цене примерно пачки пельменей, и помню, как я, будучи голодным, хотел отбыть на автобусе 111 с этой улицы в центре Москвы к себе в комнату общежития МГУ на Ленинских горах и купить туда пачку пельменей, чтобы сварить на кухне этажа и съесть. По дороге к остановке взгляд упал на витрину, увидел книгу Ницше "Так говорил Заратустра", я ранее брал её по абонементу в библиотеке МГУ на Моховой, но классику надо держать под рукой. Но вот беда - если куплю Ницше, не хватит на пельмени, а я уже проголодался. Как быть? Я решил, что Ницше никому не нужен, никто не купит, а завтра буду в центре и куплю. Пока же отоварился в ближайшем гастрономе пельменями. А назавтра не было времени поехать на улицу Горького, когда же там оказался, мне в букмаге сказали, что какой-то чудак её час назад купил...

Мой учитель профессор Алексей Фёдорович Лосев был все же несколько традиционен и не углублялся в первозданность человеческой греховности. Поэтому и Ницше он воспринимал академически, но отдавая должное. Однажды в 1964 году мой друг философ Леонид Иванович Греков, редактировавший бюллетень "Новые книги за рубежом по общественным наукам", дал мне отрецензировать только что вышедший в ФРГ двухтомник Мартина Хайдеггера "Ницше". Лосев попросил меня прочитать этот двухтомник ему (он плохо видел). Я приезжал в его арбатскую квартиру и читал по-немецки интересующие его разделы из книги Хайдеггера. Каждый отрывок мы обсуждали. Я воспринимал Ницше и Хайдеггера эсхатологично через бытие Вечного Возвращения, а Лосева возмущали слишком вольные и надуманные, по его мнению, хайдеггеровские истолкования античности вообще и высказываний античных мудрецов особенно. Очень признателен Алексею Фёдоровичу за его старания приучить меня к академичности, и я стараюсь...

Мысли же Бориса Фёдоровича Поршнева воспринимал как откровение. Сейчас, обращаясь к его главному труду, оцениваю прозрения. Он обобщил и углубил как Маркса со Сталиным, так и Ницше с Фрейдом. И концепции Лосева и Проппа, не говоря уж о великих советских психологах - рюрикович старообрядец действительный член Академии наук СССР (1935) князь Алексей Алексеевич Ухтомский (1875-1942) с его учением о доминанте, а также Лев Сергеевич Выготский (1896-1934), Александр Романович Лурия (1902-1977), Алексей Николаевич Леонтьев (1903-1979) и других всемирно-признанных корифеев, - он интегрировал и сделал смелые выводы. В частности, о роли суггестии в происхождении нашего рода.

Отцеубийство, братоубийство и массовый инфантицид (адельфофабия - от греческого адельфос "брат" и фагос "пожиратель") предстали как природная естественность. Отцеубийство по Фрейду - частная ситуация. И с позиций Поршнева понятнее становятся описанные Ницше особенности морали рабов типа ресентимента (ressentiment), который отличается от зависти или неприязни и является сублимацией чувства неполноценности в особую систему морали. По Ницше, не долг - ради морали и права, а мораль и право - ради долга, который выражает волю к всемогуществу. Так и говорит Заратустра.

Алексей Фёдорович Лосев вместе с другими русскими имябожниками чувствовал магическую силу слова-заклинания - того аффирмативного Da!, которая определяет человеческое бытие Да-Быть (Dasein), если пользоваться терминологией Хайдеггера. Господь Бог ещё до Грехопадения сказал - "Не хорошо быть человеку одному; сделаю для него помощника, соответственного ему". И образовал Господь Бог из земли всех зверей полевых и всех птиц небесных, и привел их к человеку, чтобы видеть, как тот назовет их; и чтобы, как Адам ни назвал всякую душу живую, так и было имя ее. Адам дал имена всякой скотине и всем птицам небесным и всем зверям полевым" (Берешит 2:18-20; Бытие 2:18-20). Это свидетельство Торы детальнее раскрыто в откровении Священного Корана (Сура 2 Аль-Имран /Корова/):

2:31
وَعَلَّمَ آدَمَ الأَسْمَاء كُلَّهَا ثُمَّ عَرَضَهُمْ عَلَى الْمَلاَئِكَةِ فَقَالَ أَنبِئُونِي بِأَسْمَاء هَؤُلاء إِن كُنتُمْ صَادِقِينَ
Уа ‘аллама Адамал-асма-а куллаха сумма ‘арадахум ‘алалмала-икати факала амби-уни би-асма-и хау-ла-и ин-кунтум садикин

Аллах сотворил Адама и научил его именам и названиям предметов, которые будут употребляться в жизни. Затем Он предложил ангелам предметы, связанные с человеческой мыслью и образом жизни, и сказал: «Сообщите Мне имена этих, если вы правдивы в том, что имеете больше прав быть наместниками на земле благодаря вашему поклонению и повиновению Мне и что нет лучше вас»

2:32
قَالُواْ سُبْحَانَكَ لاَ عِلْمَ لَنَا إِلاَّ مَا عَلَّمْتَنَا إِنَّكَ أَنتَ الْعَلِيمُ الْحَكِيمُ
Калу Субханака ла ‘илма лана илла мА ‘алламтана; иннака антал-’алимул-Хаким

«Хвала Тебе! Мы отвергаем от Тебя всё, что не подобает Тебе! – сказали ангелы. – Мы признаём свою неспособность и не возражаем. Мы знаем только то, чему Ты нас научил. Поистине, Ты – Всезнающий, мудрый во всех делах!»

2:33
قَالَ يَا آدَمُ أَنبِئْهُم بِأَسْمَآئِهِمْ فَلَمَّا أَنبَأَهُمْ بِأَسْمَآئِهِمْ قَالَ أَلَمْ أَقُل لَّكُمْ إِنِّي أَعْلَمُ غَيْبَ السَّمَاوَاتِ وَالأَرْضِ وَأَعْلَمُ مَا تُبْدُونَ وَمَا كُنتُمْ تَكْتُمُونَ
Кала Йа-Адаму амби-хум би-асмаихим. Фаламма амба-ахум-би-асма-ихим кала алам акуллахум инни а’-ламу гай-бассамауати уал-арды уа а’-ламу ма тубдуна уа ма кунтум такту-мун

Аллах сказал Адаму: « О Адам, сообщи ты им названия этих предметов и их предназначение, которым ты научился!» А когда он сообщил им их названия, то Аллах сказал: «Разве Я вам не говорил, что знаю всё сокровенное на небесах и на земле и то, что вы обнаруживаете, и то, что скрываете в душах?»

2:34
وَإِذْ قُلْنَا لِلْمَلاَئِكَةِ اسْجُدُواْ لآدَمَ فَسَجَدُواْ إِلاَّ إِبْلِيسَ أَبَى وَاسْتَكْبَرَ وَكَانَ مِنَ الْكَافِرِينَ
Уа из кулна лил-малаикатис –жуду ли Адама фасажаду; илла Иблиса аба уас-такбара уа кана минал-Кафирин

И вот Мы сказали ангелам: «Поклонитесь Адаму!» И поклонились они ему, кроме Иблиса. Он превознёсся и отказался поклониться, и оказался в числе неверующих.

Постигая палеопсихологические реконструкции Бориса Поршнева, лучше понимаешь или чувствуешь истинность откровений, дарованных Пророкам. Слово есть Бог. Прорываясь к эсхатологическому Словострелу (Имястрелу), надо сначала овладеть первородностью смыслопорождения, мерцающей через суггестию, когда взрослые научают ребенка говорить. Суггестия - от Бога, от волевого, по Ницше и Ухтомскому, воздействия созданного по образу и подобию Божьему существа на Самого Себя через Саможертвоприношение. В Особствлении-Рассобствлении (Ereignis-Enteignis по Хайдеггеру) - Точка Омега Конца вывертывается в Точку Альфа Начала (Откровение Иоанна Богослова, Глава 19):

11 И увидел я отверстое небо, и вот конь белый, и сидящий на нем называется Верный и Истинный, Который праведно судит и воинствует.

12 Очи у Него как пламень огненный, и на голове Его много диадим. Он имел имя написанное, которого никто не знал, кроме Его Самого.

13 Он был облечен в одежду, обагренную кровью. Имя Ему: "Слово Божие".

14 И воинства небесные следовали за Ним на конях белых, облеченные в виссон белый и чистый.

15 Из уст же Его исходит острый меч, чтобы им поражать народы. Он пасет их жезлом железным; Он топчет точило вина ярости и гнева Бога Вседержителя.

16 На одежде и на бедре Его написано имя: "Царь царей и Господь господствующих".

Божья ярость и гнев Конца свойственны и людям Начала, одни из которых господствовали подобно Господу Богу и воинствовали, а другие поражались и пожирались.

Слышал звон: Веллер про конец Вселенной, но даже не упоминая "Космологию духа" Ильенкова

Нудная часовая лекция Михаила Веллера две недели назад 10 февраля 2019 года на тему "Большой взрыв как смысл жизни", случайно заголовок выскочил на экран компа, заинтриговался, послушал, разочаровался. Веллер пересказал давнюю истину о главном предназначении человека - переформатировать "жесткий диск" надоевшего сущего, чтобы вернуться в исходное райское состояние бытия. Но поверхностно рассказал, ограничился рассуждениями об энергии и энтропии и прочих реликтах позапрошлого века, но ведь обо всём этом, опираясь на некоторые мысли Фридриха Энгельса, ещё в начале 1950-х подробно написал один из моих учителей Эвальд Васильевич Ильенков в трактате Космология духа. На Ильенкова не ссылается Веллер, похоже на плагиат. Про богатейшее эсхатологическо-хилиастическое наследие русской религиозной мысли, которая постигла глубины высшего смысла существования человечества и роли России в рукотворном Апокалипсисе, он даже, по-моему, не догадывается. Почитал бы хотя бы давнюю книгу Мануэля Саркисянца Россия и мессианизм. К "русской идее" Н. А. Бердяева с Предисловием Питирима Сорокина или пару-другую недавних исследований по эсхатологии русского раскола. Зато лекция густо пересыпана антисоветскими пошлостями и либеральными сентенциями. Впрочем, нынешней публике, судя по реакции зала, неинтересны вопросы о смысле жизни и о роли России в грядущем рукотворном Судном Дне и Богосаможертвоприношении.

Долг бытия выше права сущего (на примере этико-правовой системы ислама)

Согласно Правой Вере, высший смысл бытия сущего и высший долг человека и человечества - рукотворное Богосаможертвоприношение, переформатирование "жесткого диска" мироздания и стирание мировой памяти, "конец света" и выверт Точки Омега Конца в Точку Альфа Начала, "се, творю все новое". И далее - "Я есмь Альфа и Омега, начало и конец, Первый и Последний... Се, гряду скоро, и возмездие Мое со Мною, чтобы воздать каждому по делам его" (Откровение 21:5, 6; 22:13, 12), и т.д. Один из моих учителей советский философ-марксист Эвальд Васильевич Ильенков на языке диалектического и исторического материализма сформулировал эту высшую цель нашего существования в мире в трактате «Космология духа. Попытка установить в общих чертах объективную роль мыслящей материи в системе мирового взаимодействия (Философско-поэтическая фантасмагория, опирающаяся на принципы диалектического материализма)» (начало 1950-х годов). И если в обществе потребления сущего на первый план вышло право сущего и соответственно "права человека /das Man по Хайдеггеру/", то в обществе производства бытия (Богосаможертвоприношение через взлёт научно-технического могущества Рабочего - der Arbeiter по Эрнсту Юнгеру) безусловен приоритет долга бытия. Расхожие западные этико-правовые системы наподобие "Теории справедливости" Джона Ролза затушевывают этот приоритет, однако тот же Хайдеггер и ряд российских мыслителей признают его.

Пророк Мухаммад (мир ему и благословение) считается последним из пророков, "после него не родится другой пророк, он завершает посланническую миссию и является печатью пророков". И ему открылось, что человек создан для исполнения высшего долга перед Аллахом. Корень слов ислам и мусульманин СЛМ означает "отдаться /Богу/", принести себя в жертву Всевышнему. Отсюда - вся чрезвычайно утонченная и глубокая этика ислама, адекватно истолковываемая директором Института философии РАН академиком Андреем Вадимовичем Смирновым в ряде весьма содержательных работ, в том числе, например, в статье Мусульманская этика как система (Ежегодник: Этическая мысль. Выпуск 6 / Отв. ред. Гусейнов А.А. - Москва: Институт философии РАН, 2005. - стр. 51-75).

В исламе "раб Божий" ('абд) сопряжено с однокоренным 'иба о да (почитание, поклонение, самоотдача), это не пассивно-инерционное, а субъектно-активное отношение, и вообще суфии подчеркивают взаимосопряженность "небесно-бытийного" (ди о) и "дольне-сущего" (дунйа о), господствования (рубу о биййа) и рабствования ('убу о диййа). Бог с человеком соотносятся не по вертикали, а по горизонтали, как Коран "от божественного" и Сунна "от человеческого" (а это - основа фикха). Аналогия из физики - связанность-запутанность (entanglement) двух укорененных друг в друге квантовых систем, основа телепортации и запатентованного мной дальнодействующей коммуникации ПАНКОМ. Другая аналогия - метод форсинга в основании неканторовской теории множеств (см. мои статьи на эту тему). Более того, любая человеческая мысль-суждение предполагает принудительный волевой-бытийный импульс побуждения.

Любой человек как сотворенный ради высшего долга-служения "раб Божий" через этот общий для всех людей высший долг и смысл соотносится с самим собой и с любым другим человеком тоже прежде всего по горизонтали, и межчеловеческие отношения в сущем должны, согласно этике ислама, стремиться достичь "срединности" (васат о) во взаимодействии с другим через принцип "дать другому больше, чем себе". Потому ислам и называют часто "религией срединности".

"Средина", обосновывает Андрей Смирнов, - это то место, где противоположности входят в контакт и, уступая одна другой, - "связываются"! Право (х О ак О к О) - связанность двух участников. Соответственно истолковывается повеление Священного Корана "Приказывай правильное" (Сура 7 Аль-А'ра'ф /Преграды/ аят 198 [199]). Право и "правильное" сопряжены по смыслу, причем "правильное" с корнем 'урф сопряжено со "знанием" (корень '-р-ф). И А. Смирнов прослеживает систему мусульманской этики как "горизонтальную" взаимосопряженность "целей-и-средств", "знания-и-поступка", "намерения-и-действия". Он заключает - "Альфой и омегой этических построений в арабо-мусульманской культуре служит непосредственная связанность намерения (ниййа) и действия (фи'л, 'амал)".

Высший долг как аксиологический "общий знаменатель" 1

Застал взлёт отечественной гуманитарной мысли с конца 1950-х гг., а в начале 1960-х г. вместе с Юрием Луньковым и Игорем Кольченко мы при поддержке ЦК ВЛКСМ создали высокоинтеллектуальный Университет Молодого Марксиста, к работе которого привлекли сливки "шестидесятничества". Тогда и ныне воссияли звезды философии, филологии и историографии, и журнал "Вопросы лучшим в мире по интересующей меня тематике. Штудирую от корки до корки, там бездна знания, которое стараюсь привести к "общему знаменателю" рационально-критической Правой Веры, вбирающей-интегрирующей откровения пророков и вероучителей, постижения мудрецов и поэтов, открытия ученых и технологов. Суть-эпицентр Правой Веры - высший эсхатологический акт рукотворного Богосаможертвоприношения.

Этот высший акт - высший долг человечества, задающий высшую систему ценностей и вектор истории. Этот высший долг - не просто "общий знаменатель" различных систем ценностей, а генератор их. Некоторые аксиологические построения рассматривает доктор философских наук заведующий кафедрой философии Дальневосточного федерального университета (Владивосток) Сергей Евгеньевич Ячин (1951-, yachin.se@dvfu.ru) в сопровождаемой моими комментариями статье Критика аксиологического разума (Вопросы философии, Москва, 2017, № 8 август, стр. 54-68; статья поступила в редакцию 11 апреля 2017 г.):

Collapse )

/стр. 54:/ Предлагаемое название статьи – дань традиции. Точнее, речь пойдет об аксиологической рациональности, господствующей в современной культуре, которую в данном контексте, если не фокусировать внимание на различии разума и рассудка, я предлагаю рассматривать как синоним особого типа практической разумности[1]. Учитывая эту тонкость, адресатом этой работы является философское сообщество, в основную профессиональную компетенцию которой входит знание истории философской мысли. Это знание позволяет отдавать отчет об исторических обстоятельствах рождения той или иной темы, сюжета или проблемы и, соответственно, позволяет автору сильно экономить объем обоснования того, почему исторически возникший сюжет вдруг /стр. 55:/ начинает утрачивать актуальность.

Это напрямую касается проблемы возникновения и упадка<\i> темы ценности в философии. Профессиональный философ (имманентно находящийся на исторической позиции), зная о том, что проблематика ценностей не имела концептуального выражения ни в Античности, ни в Средние века, не может просто заявить, что «Платон, Аристотель и другие великие философы, разрабатывая проблемы этики, эстетики, экономической теории и другие, имели дело с ценностями, но они не осознавали, что добро, красота, польза и т.п. имеют нечто общее, что и должно стать предметом самостоятельной дисциплины»[2]; он должен понимать, почему мыслители этих эпох не полагали человеческое бытие в категориях ценности и тем более не замахивались на создание онтологии ценностей. Нам достаточно прояснить это обстоятельство, чтобы затем понять: современная философия отказывается от универсализации ценностей (сущностно-аксиологического видения человека и мира) на тех же основаниях, почему этого не делали Платон с Аристотелем, вместе с Плотином, Николаем Кузанским и Фомой Аквинским.

/МОЙ КОММЕНТАРИЙ: Обретя субъектность, Адам смог различать добро и зло и выбирать между ними. Изначально ценностная субъектность возвышает человека до богоравенства. "И сказал Господь Бог: вот, Адам стал как один из Нас, зная добро и зло" (Бытие 3:22). Ценность при всей её неопределенности и тем более в связке со столь же расплывчатым "благом" сопряжена с долженствованием и тем самым с онтологией. Разве кантианский трансцендентальный "нравственный закон во мне", задающий высшее долженствование, не был онтологизирован и аксиологизирован Фихте, Гегелем и другими философами? Если есть высший долг, то он и есть высшая ценность. Этот высший долг - не какое-то умозрительное "высшее благо", а рукотворное Богосаможертвоприношение, которое "аксиологизируется" как в различных видах духоподъемной саможертвенности в экстазе "войны", так и в различных видах обрядоверческого жертвоприношения в обыденности "мира"/

Ключевым здесь будет вопрос, почему былое эпохальное понимание Бога и Бытия как Блага не просто чрезвычайно далеко от понимания ценности в сознании нашего современника, но имеет прямо противоположный (по своему знаку) смысл и именно потому может создать иллюзию общности. Впрочем, ещё и сегодня христианин согласится со словами Хайдеггера о том, что «…когда “бога” в конце концов объявляют “высшей ценностью”, то это принижение божественного существа. Мышление в ценностях здесь и во всем остальном – высшее святотатство, которое только возможно по отношению к бытию» [Хайдеггер 1993, 212].Collapse )