Category: эзотерика

Category was added automatically. Read all entries about "эзотерика".

На пути к Софт-актеру, играющему персонажей загробного мира

Наша глобальная универсальная мультимедийная (вплоть до анимизированных 3D-аватар) информационно-репутационная система ПАНЛОГ http://hanlog.com, рассчитанная на десятки миллиардов файлов-визиток-досье объектов (пока в ней миллион персональных визиток), предусматривает создание для живой или умершей персоналии её образа-имитации. Специальная компьютерная программа Софт-актер способна "играть" роль этой персоналии, опираясь на её сохранившиеся кино, видео, фото, живописные и  словесные изображения. Наглядный пример - распространенное в сети пару месяцев назад ролика общения южнокорейской матери с "виртуально воскрешенной" умершей дочкой:

Вообще-то создание вечных виртуальных образов, как бы "виртуальных гробниц", позволит за несколько месяцев заработать миллиарды долларов, но только если потратить на апгрейд ПАНЛОГА (он создан 17 лет назад внуком-студентом, с тех пор ПО весьма усовершенствовалось) и на рекламную кампанию-промоушн примерно 70-100 тыс баксов (около 5 млн руб).

Но нет пророка в своём отечестве, никто до сих пор не хочет даже вникать в суть проекта и дать кредит, а одно из возражений гласит - "русский менталитет-де не приемлет виртуального увековечивания". Я пытаюсь ответить - русские, как и другие люди, не отказываются от фото, сельфи и портретов, увековечивающих их для потомков да и для себя, потребность в могилах самого разного вида от пирамид до урн крематория и даже до замораживания трупа умершего (уповая на "оживление" в будущем) свойственна всем людям. ПАНЛОГ не только нацелен на "воскрешение умерших", он призван также активно формировать репутации-рейтинги должностных, публичных и юридических лиц, формировать общественное мнение, задавать критерии. Увы, пока никого не удается заинтересовать головокружительными возможностями не имеющего аналогов в мире ПАНЛОГа...

Но человечество постепенно продвигается к правде. Например, интересно же по портретам и описаниям реконструировать облик-образ того или иного исторического лица. Вот как фотограф из Амстердама Бас Утервайк, известный в Интернете под ником Grandbrood, смоделировал лицо Наполеона Бонапарта:

Модальная методология Зильбермана и современная модальная логика

Давид Зильберман предложил "универсальный и весьма радикальный проект реформирования самой идеи философии", цель которого - "представить философию как объект новой науки, науки философий, или науки о философиях", причем "исходным условием такой науки представляется создание категориальной системы, в рамках которой можно будет затем разворачивать анализ ее предметностей". И эта "категориальная система, необходимая для конкретного анализа, уже существует - в виде шести классических индийских философий, рефлексий мысли" /даршаны, буквально "отражения (в зеркале) - санкхья, ньяя, веданта, миманса, вайшешика, йога/ (Зильберман Д.Б. Генезис значения в философии индуизма. - Москва: Эдиториал УРСС, 1998. - с. 86).

Исходный и даже уникальный пункт шести "входов" в мир философской рефлексии (Summa Philosophiae) - Ригведа, точнее система сопряжения каждого её стихотворного элемента (пада) с ритуальным действием-почитанием (карма) и с актом самосознающего знания (джнана). "И поскольку эта система создавалась посредством семантической активности мышления, - пишет Давид Зильберман, - тело языка, т. е. сам текст "Ригведы", по сути реализует функции точки отсчета, некоторого Абсолюта, исходя из которого и на основании которого развивалась вся индийская философия и лингвистика. Весьма существенно также, что этот Абсолют содержит в себе рефлексию процедуры своего конструирования, которая впоследствии идентифицируется как "значение" в его текстовой организации" (с. 173).

Главное в Ведах, модальное измерение индийской философии - Богосаможертвоприношение, как и в Правой Вере. "Долг каждого (твоя обязанность) состоит в жертвоприношении". "Это предложение, - отмечает Давид Зильберман (с. 112), - содержится в Ведах и потому рассматривается как достаточное для признания существования эмпирического ego. Ответственность, истина, мораль, и прочие атрибуты человеческой деятельности существуют лишь постольку, поскольку индивид данного общества правильно воспринимает смысл вышеприведенного высказывания, применительно к которому он выступает лишь в роли грамматического субъекта. В противном случае это ведическое предложение бессмысленно. Каждый индивид должен выводить факт своего собственного существования, свои моральные обязательства, нормы поведения и т.п. не из своего осознания (по типу cogito) мира, а из своей способности воспринять ведическую фразу: "Жертвуй!" как безусловный приказ, и только затем толковать ее, посредством "императивной грамматики", как смысл своих действий. Теория "категорического императива" проистекает в данном случае не из рассуждений относительно морали, как в кантовском случае, а из восприятия ведического текста. В том же аспекте следует понимать и идею свободы как "осознанной необходимости" в мимансе. Эта формула, Śabaraswamin, дословно совпадает с гегелевской, и в этом смысле может считаться ее "гомологом. Вообще вся миманса может интерпретироваться в в качестве концептуального "гомолога" гегельянства, с тем лишь различием, что ее "объективная реальность" есть мышление о Ведах, тогда как гегелевское - мышление о мышлении".

Характерно, что Мартин Хайдеггер в трактате "Бытие и время" в §2 "Формальная структура вопроса о бытии" углубляет "мышление о мышлении" до предзаданности бытия, почти "гомологичного" предзаданности Ригведы, причем хайдеггеровский экзистенциал бытие-к-смерти сродни ведическому e. "Как искание спрашивание нуждается в опережающем водительстве от искомого (Als Suchen bedarf das Fragen einer vorgängigen Leitung vom Gesuchten her). Смысл бытия должен быть нам поэтому уже известным образом доступен. Было отмечено: мы движемся всегда уже в некой бытийной понятливости. Изнутри нее вырастает специальный вопрос о смысле бытия и тенденция к его осмыслению. Мы не знаем, что значит "бытие". Но уже когда мы спрашиваем: что есть "бытие"?", мы держимся в некой понятности этого "есть", без того чтобы были способны концептуально фиксировать, что это "есть" означает. Нам неведом даже горизонт, из которого нам надо было бы схватывать и фиксировать его смысл. Эта усредненная и смутная понятность бытия есть факт" (с. 5). Разработка вопроса о бытии требует "экспликации способа всматривания в бытие, понимания и концептуального схватывания смысла... Всматривание во что (Hinsehen auf), понимание и схватывание, выбор, подход к чему (Zugang zu) суть конститутивные установки спрашивания и сами таким образом модусы (Seinmodi) определенного сущего, того сущего (des Seienden), которое мы, спрашивающие, всегда сами есть. Разработка бытийного вопроса значит поэтому: высвечивание некоего сущего - спрашивающего - в его бытии. Задавание этого вопроса как модус бытия (Seinsmodus) определенного сущего само сущностно определено тем, о чем в нем спрошено, - бытием. Это сущее, которое мы сами всегда суть и которое среди прочего обладает бытийной возможностью спрашивания, мы терминологически схватываем как Dasein" (с. 7).

Поскольку язык Ригведы - как бы "примордиальный" дарованный в откровении "дом бытия", то даршаны - "воззрения" на Веды (Давид Зильберман иногда использовал слово "воззревание", "гомологичное" хайдеггеровскому "всматриванию"). Хайдеггер подчеркивал неразрывность спрошенного (Gefragtes), которое направляет вопрошание, опрашиваемого (Befragtes), которое "должно быть определено и доведено до понятия", и "собственно выведуемого" выспрашивающего (Erfragte) ("то, на чем спрашивание приходит к цели"). Ритуализированная Ригведа содержит эти три момента - обязывающий-зовущий, ... .

Хайдеггер отмечает также бытийные модусы вопрошания-всматривания, а Зильберман отмечал, используя терминологию семиотики, чтоCollapse )

Правая Вера - заслон бандере и прочей нечисти

Работая над одним из своих текстов, заинтересовался автором монографии «Украинский народ в своих легендах, религиозных воззрениях и верованиях. Космологические народные воззрения и верования» (Киев, 1909) - Георгием Булашевым. Статью о нём в русской Википедии написала бандера - Георгий Онисимович Булашев, (1860, село Мала-Токмачка Бердянского уезда Таврической губернии — ?) —украинский духовный писатель, этнограф, литературовед, редактор, запроданець та засланець Московії, керований бажанням винищити все українське шляхом насильницької асиміляції з московсько-ординськими племенами.

Как видим, Википедия не застрахована от яда межэтнической ненависти, вот что значит следовать идеям Айн Рэнд, заложенным в основу самой концепции этой Интернет-энциклопедии. Всякий, кому не лень, может опоганить информацию. Где редколлегия? Все же прав главный редактор Britannica, который настаивал на единой мировоззренческой позиции редакторов любого универсального издания.

Мой ПАНЛОГ как раз сверхуниверсален и в то же время парадоксален по замыслу - Панлог-визитка любого объекта всеохватна, т.е. в обрамляющих клавишах вбирает все точки зрения на объект, и в то же время в выносном поле 39 приводится академично-выверенная информация об объкте, а в центральном выносном поле 40 содержится выработанная коллегией единомышленников репутационно-рейтинговая оценка данного объекта. Единомышленничество же - Правая Вера, которая интегрирует-"снимает" откровения пророков и вероучителей, прозрения мудрецов и поэтов, открытия технологов и ученых.

Практическо-политическая выжимка Правой Веры - справка "О Панлоге" в шапке Панлог-портала.

Читая мистический роман Дэвида Митчелла "Простые смертные" - Путин навсегда?

Автор "Облачного атласа" Дэвид Митчелл опубликовал в 2014 году ещё более изощренно-фантазийный роман Bone Clocks, в переводном русском издании "Простые смертные" (Москва: Издательство "Э", 2016. -Перевела И.А. Тогоева. - 736 стр.). Действие разбито на 6 актов в такой хронологической последовательности - 1984, 1991, 2004, 2015-2020, 2025, 2043. Сильный текст с моментами прозрений. В акте за 2025 год под названием "Хорологический лабиринт" мистическо-оборотническая героиня Холли Сайкс на стр. 504 упоминает Владимира Путина, как будто он ещё блистает на политическом небосклоне. Неужто Дэвид Митчелл заглянул в будущее?

Как постичь высшую математику через философию и мистику

Когда я много общался со своим учителем-профессором Алексеем Фёдоровичем Лосевым и даже секретарствовал у него, то почти каждый раз мы заводили разговоры о сути математики, о Пифагоре и Платоне и о понимании бесконечно-малых величин ньютоновского матанализа. Конечно, Алексей Фёдорович, как и я, постигал высшую математику в основном глазами Павла Александровича Флоренского, особенно его речи "Общечеловеческие корни идеализма" (1909), которую я в студенческие годы выучил наизусть, и трактата "Мнимости в геометрии" (1922). Ниже изложен почти тот же подход к усвоению математики, который был присущ А.Ф. Лосеву. - Оригинал взят у shel_gilbo в Почему так трудно изучать математику

Проучившись год в ВУЗе, я понял, что практически не владею математическим аппаратом (учусь на менеджера).
По программе у нас были различные математические дисциплины, главная из которых – матанализ (одно занятие в неделю), длившиеся ровно год. И за это время было пройдено всё – от простых чисел до двойных интегралов. Лекции читали непонятно (вернее, я практически ничего не понял). В результате к концу этого периода осознал, что знаю математику на школьном уровне, или, что то же самое, год обучения по данному предмету потрачен впустую.
Пробовал по одному только матанализу читать 4 разных книги, но тоже ничего не понял: голова кружится от обилия формул, букв и символов. Плюс к этому в учебниках, как мне кажется, нет достаточной графической интерпретации, а без неё усвоить материал трудно.
Можно было бы обратиться к преподавателю с просьбой разъяснить, но проблема в том, что непонятные моменты присутствуют практически на каждой странице, и он просто не сможет ответить на все вопросы.
А между тем, по мере роста числа профильных предметов и углубления в процесс, практических задач с применением сложного математического аппарата становится всё больше.
Скажите, пожалуйста, что можно (и можно ли) в этой ситуации что- нибудь сделать? Желание учить математику есть, но, как видите, ничего не выходит.

Спасибо
Сергей

Н-да… За 64 часа впихнуть весь матанализ нереально, так что это было явное шарлатанство. К сожалению, хороших учебников матанализа нет, так как все их писали математики, и изложение там ориентировано на уже сложившийся математический стиль мышления, а не на его выработку. В 70-е годы было несколько хороших книжек серии “Беседы о матанализе”, но я забыл их авторов. Там понятия очень хорошо обсасывались.

На самом деле в основе матанализа лежит несколько простых идей. Когда их усвоишь, тогда всё дальше становится понятным. А пока не усвоишь, вообще всё кажется нагромождением шизы. Прежде всего, это ньютонова идея бесконечно малой величины, которой в реальности не существует, и из опыта никогда не поймёшь, что это такое. Бедные студенты пытаются её вообразить как нечто статическое, вписывающееся в мир привычной логики, и на этом дохнут. А преподы тоже не могут сформулировать, что в мире идей существуют вот такие трансфинитные сущности, мнимые достигнутости недостижимого. На самом деле это очень нетривиальный философский момент – переход к динамической логике и динамическому мышлению. Но когда ты понимаешь, чем отличается жизнь в мире трансфинитов от жизни в привычном нам мире статических логик, всё становится просто и ясно.

Ньютон был богословом, и вытащил свою идею бесконечно малых из описаний мира демонов, который долго изучал. Когда ты осваиваешь решение классической задачи схоластики о том, сколько демонов умещается на конце иглы, тогда идея бесконечно малой величины становится абсолютно ясной. А если просто постулировать, что есть такая бесконечно малая и над ней возможны вот такие действия, то человеку непонятно – а что это за фигня, и к какому миру вообще она относится? И когда Вам гонят какие-то формулы, даже словом не обмолвившись, что речь идёт о мире демонов и его закономерностях, то естественно всё превращается в набор неудобоваримых букафф. А если учесть, что Ваши преподаватели сами ни сном ни духом не представляют, о чём идет речь, и что идея матанализа заключается в осуществлении перехода от мира материи к миру идеи, проведению там операций по внутренней логике этого мира и обратном переходе с результатом, то они и объяснить не могут, зачем нужно эти странные преобразования проводить.

Понять математику – значит осознать, о чём идёт речь и представить, что стоит за формулами. Когда ты можешь погружаться в мир идей и выныривать из него с результатом, то дальше уже очень просто в символической форме записать отчет о совершённых там преобразованиях. А если ты пытаешься, как несчастные схоласты, оперировать только записями о событиях неведомого тебе мира, даже не представляя этих событий и их логики, тогда математического мышления у тебя не выработается.

Математика невозможна без мистики, она есть производное мистического миропонимания. Геометрия неотделима от астрологии, сколько бы ни врали материалисты, что геометрия придумана землемерами. Математический анализ невозможно понять без решения задачи о числе демонов, которое можно уместить на конце иглы. Конечно, можно эту задачу сформулировать другими словами, но суть её от этого не меняется – мир бесконечно малых существует только в динамике.

Без осознания сущности мира идей невозможно и усвоить понятие фазовых пространств, невозможно понять суть преобразований Лагранжа или Фурье. Да само введение многомерности или пространств с неполной размерностью – разве же не классическая мистическая операция? А уж мнимые числа – как можно объяснить их введение без разъяснения понятия поглощающих демонов? Просто нарисовать число и написать список разрешённых над ним странных операций? Для чего? Где можно такой формализм интерпретировать?

Если бы я преподавал математику на уровне выше действительных чисел, я бы непременно начал с разъяснения свойств того мира, который призваны описывать эти формализмы, я бы ввёл учеников в этот мир, научил в нём ориентироваться и жить. Я бы научил их нырять в этот мир и выныривать из него с готовым решением формализованной задачи. А всё остальное они бы уже легко сделали сами: запись символами того, что ты видишь перед глазами в реальном обличье – это такая же простая задача, как чистописание.


Генерал Константин Петров и неомасон Валерий Аверьянов - оккультная суть КОБ

Оригинал взят у konsul_777_999 в ОККУЛЬТНЫЕ КОРНИ КОНЦЕПЦИИ (КОБ)
Оригинал взят у matveychev_oleg в ОККУЛЬТНЫЕ КОРНИ КОНЦЕПЦИИ (КОБ)
Эта статья написана человеком, знающим что такое оккультизм не понаслышке, лично знакомым с одним из столпов КОБа — генералом Петровым. В ней речь пойдет об оккультных истоках Концепции и контактах Петрова с лидерами тоталитарных сект.



Как известно, каждая политическая сила опирается на присущую ей идеологию и старается привить своим членам определённое мировоззрение.

Многим известна сомнительная политическая сила, использующая в основе своей идеологии, так называемую Концепцию общественной безопасности. Надо сразу сказать, что к безопасности это имеет весьма отдаленное отношение и тем не менее, на базе этой платформы появлялась даже политическая партия «Концептуальная партия “Единение”» (КПЕ) генерал-майора космических войск России в отставке Константина Павловича Петрова.

Мы не будем подробно разбирать события, касающиеся КПЕ (такие как её ликвидация за недостаточным количеством зарегистрированных членов на момент поверки в нескольких регионах; признание Лефортовским районным судом г. Москвы экстремистским материалом их книгу «Мёртвая вода» Концепция Общественной Безопасности (КОБ) …), — они конечно характеризуют партию в определённом смысле, но наша статья не об этом.

Мы остановимся на идеологии КОБ, которая построена на идеях, имеющих не столько политические, сколько оккультно-эзотерические корни.

В статье «КПЕ, КОБ и Русское Аненербе» мы говорили о том, что для реализации своих проектов КОБовцы ищут тайные знания, чтобы достичь власти, даже с помощью оккультных сил.

История постановки «идеологического поезда» той или иной политической партии на оккультные рельсы не нова. Наиболее успешно эта задумка была реализована в фашистской Германии, при создании «Немецкого общества по изучению древней германской истории и наследия предков» (Ahnenerbe).

Как известно, это была организация, существовавшая в Германии в 1935—1945 годах, созданная для изучения традиций, истории и наследия германской расы с целью оккультно-идеологического обеспечения функционирования государственного аппарата Третьего рейха.

Не выдумывая ничего нового, КПЕ (КОБ) при жизни Петрова решила использовать старый проверенный метод эсэсовцев, просто завернув его в отечественный фантик.

Для этого шли на контакт с народившимися, уже существующими неонацистскими организациями (т.н. «Родноверием») вроде той, что представлял «ведагор» А.В. Трехлебов, в отношении которого в 2013 г. Краснодарской краевой прокуратурой было возбуждено уголовное дело по ч. 1 ст. 282 УК РФ, т.е. за экстремизм.

Незадолго до своей смерти К.П. Петров даже выступал на празднике Перуна в качестве «волхва Мерогора», где прошёл обряд «раскрещивания» и имянаречения…

Однако этим, поиск оккультных рычагов влияния на мир КПЕ не ограничила….

Как непосредственный участник событий, могу поведать историю взаимодействия Петрова и лидера тоталитарной секты «Школа ахараты» Аверьянова.Collapse )


Николай Троицкий вспоминает о своей работе в редакции "Мегаполис-экспресс" - интересно

Оригинал взят у nicolaitroitsky в Попытка необязательных мемуаров-3. Четырнадцатая часть
Вот часть тринадцатая
Вернусь в "Мегаполис-Экспресс".
Интересные там люди работали, очень по-разному интересные, были и чудики-фрики, были и замечательные, незаурядные личности.
А начну я с двух ярких, колоритных персонажей. Первый, точнее, первая - серьезная фигура, женщина, к которой я отношусь с большим уважением. Второй же - сугубо комический, даже анекдотический

Астролог с большой буквы А

Итак, Елена Сулима. Она еще называет себя по-другому, но я ее знаю под этим именем и фамилией.
Лена - астролог. Писала регулярный гороскоп в газету "Мегаполис-новости", которую редактировал Игорь Дудинский - о нем тоже надо будет обязательно сказать отдельно. Писала Лена гороскопы и в другие наши издания, в частности, в мою вкладку. Мне, помнится, ее текст, показался сухим и скучным, я его сильно отредактировал, оживил, за что получил от Лены по башке. И правильно получил

Откровенно говоря, я в астрологию и астрологов не верю. Слишком хорошо знаю, как пишутся все эти гороскопы, например, в основном М-Э. Главное требование - никого не пугать, всем внушать оптимизм и надежду, и если указывать на некоторые временные трудности, то обязательно добавлять, что все проблемы будут преодолены.
У нас гороскопы писал мой коллега, но однажды он не успел вернуться из отпуска, и попросили составить гороскоп меня, а для простоты порекомендовали взять позапрошлогодний за те же дни и слегка переделать. Что я и выполнил. Потом хомячки, наверное, всерьез читали эту халтуру.

Но к Елене Сулиме все эти рассуждения не имеют отношения. Она даже сумела однажды поколебать это моё неверие в астрологию.
Дело в том, что в 1999 или 2000 году мы готовили спецвыпуск, посвященный предстоящему решающему футбольному матчу Россия - Украина. Лену попросили сочинить к этому матчу гороскоп, для чего раздобыли ей точные даты рождения всех футболистов.
Лена абсолютно ничего не понимала в футболе. Например, она спрашивала: какие функции у вратаря, и может ли он забить гол? Я тогда ответил,хихикнув: может, но разве что в свои собственные ворота.
Однако хихикал я зря. Лена, как и всегда, очень серьезно подошла к выполнению задания, и по ее выкладкам получалось, что решающий гол в матче забьет российский вратарь

Кто хоть немного интересуется футболом, не может не помнить, что так оно фактически и случилось. Наш вратарь Александр Филимонов выронил вовнутрь, за линию своих ворот мяч, пробитый со штрафного Андреем Шевченко.
Лена тогда предсказала и эту пикантную деталь, и счет матча, и общий результат отборочных игр. Мы даже не стали все ее мрачные предсказания публиковать, но они полностью оправдались.
Так что астролог астрологу рознь.
Могу к этому еще добавить, что уже после закрытия "Мегаполиса", летом 2011 года, на свадьбе Дудинского, которую мы справляли в одном из павильонов ВДНХ, Лена безошибочно предсказала исход президентских выборов 2012 года: и победу Путина (хотя тогда еще не было известно, что он вновь выдвинет свою кандидатуру), и солидный результат Михаила Прохорова.

Лена. Фото сделано совсем недавно, на дне рождения опять-таки Игоря Дудинского
Дуда-день-Лена-Сулима
Лена за работой. Мое фото 2011 года


Рамзану от инопланетян

А теперь - комедия, даже фарс.
Помню, как шесть лет назад, в 2009 году, мое внимание привлекло сообщение, в котором была такая фраза:
"сообщил адвокат главы Чеченской республики Андрей Красненков"
И я не поверил своим ушам. Думал, что, может быть, тезка-однофамилец. Ан нет, оказался тот самый.

С Андреем Красненковым я тоже работал в М-Э, мало того - он был моим подчиненным, в том самом приложении "Мегаполис крутой".Collapse )

Густав Шпет глазами Сергея Хоружего - о соотношении феноменологии и исихазма

Оригинал взят у wake_up_2008 в К ПРЕДЕЛАМ ФЕНОМЕНОЛОГИИ: ШПЕТ, ГУССЕРЛЬ И ИНТЕНЦИОНАЛЬНОСТЬ В МИРЕ ДУХОВНОЙ ПРАКТИКИ
С.С. Хоружий

«Анализ мистического сознания представляет для философии одну из интереснейших проблем». Г.Шпет[1]

Уже несколько десятилетий в современной философии происходит непрерывное укрупнение фигуры Густава Шпета и рост значения его творчества. Параллельно с данным процессом, и столь же непрерывно, происходит другой: процесс усложнения и обогащения представлений о творческом облике философа, о характере и существе его философии.
Долгое время эти представления были предельно просты. Лет сорок тому назад, внук философа, первый его биограф и мой близкий друг, Михаил Константинович Поливанов, рассказывая мне про своего деда, в качестве его философской характеристики лаконично произнес: «русский гуссерлианец». Эта сакраментальная формула была предметом прочного консензуса, бытовавшего во всех кругах, сколько-нибудь знакомых с именем и наследием Шпета: среди русских философов в эмиграции, советских и зарубежных специалистов по русской мысли и даже людей, некогда его знавших – ценивших его философов, таких как В.Асмус или П.Попов, уцелевших его учеников…
Однако, едва началось пристальное изучение трудов философа, как формула консензуса была сразу же покинута. Принадлежность Шпета в ранний период творчества (главная веха которого – книга «Явление и смысл» (1914)) к руслу феноменологии была, конечно, неоспорима, хотя и здесь уже замечались отклонения от классического учения, представленного в «Логических исследованиях» и «Идеях – I». Однако последующее его творчество начали активно сближать с целым веером других направлений мысли, находя в нем самостоятельный опыт герменевтики, предвосхищения или даже конструктивные основы семиотики, структурализма, а также глубокие, оригинальные разработки едва ли не во всем спектре гуманитарных наук – в логике, философии языка, психологии, эстетике и т.д. Новая стадия в формировании рецепции мысли Шпета оказалась стадией embarras de richesse, когда разнообразие тематики и идейного содержания его исследований, плюрализм их ведущих установок и тенденций развития привели к отсутствию какого-либо единства в восприятии этой мысли. В этот период в литературе соседствовали разные и далеко расходящиеся оценки философии Шпета; ее существо и главное содержание видели в феноменологии, герменевтике, логике, психологии, лингвистике… Но сегодня эта стадия уже миновала. Путь к новому консенсусу, к зрелой рецепции мысли Шпета наметился, когда появилось понимание того, что главный вклад этой мысли нельзя вместить в рамки какого-то одного из направлений или дисциплин гуманитарной науки.
Феномен Шпета – еще один большой индивидуальный проект синтеза гуманитарного знания, какие рождались в его время, в первой половине 20 в. Можно вспомнить в этой связи проекты Флоренского, Кассирера, Н.Марра, раннего Лосева и др. Поздней они оказались отодвинуты в тень структуралистским проектом, и такой «суд истории» нельзя считать вполне справедливым: в них имелись и элементы, не сводимые к структуралистской парадигме и философски более глубокие. В основе проекта Шпета – эпистемологическое ядро, которое сформировал он сам, дополнив феноменологическую установку герменевтической установкой, узрение – уразумением (ср.: «К умозрению привлекается уразумение»[2]; «Философии мало увидеть «эйдос» в рефлексии на сознание, нужно еще его понимать, что достигается в акте его установления (суждения)»[3]). Две когнитивные парадигмы образовали гибкое сочетание, в котором, в зависимости от сферы применения, на первый план могла выходить та или другая из них: в дескрипции феноменов сознания – феноменологическая установка, в дескрипции социальных феноменов (преобладавшей в позднем творчестве мыслителя) – герменевтическая установка. При этом, если первая из них в своей основе могла быть только гуссерлианской, то вторая была оригинальной и строилась самим Шпетом на базе проделанной им капитальной реконструкции герменевтического дискурса. Очевидны высокие эвристические и универсалистские потенции подобной эпистемологической и методологической парадигмы. И в свете трагической биографии мыслителя, нельзя не признать, что он удивительно далеко успел продвинуться в воплощении этих потенций.
Нет сомнений, что гуманитарный проект Шпета, в силу своей глобальной природы, должен был охватить и религиозное бытие, феномены религиозного опыта. Однако в советскую эпоху философ не мог открыто ставить такую задачу и тем более не мог основательно заниматься ее решением. Имелись и другие факторы, отдалявшие мысль Шпета от религиозной проблематики: во-первых, настороженно-негативное отношение Гуссерля к поверхностным сближениям и даже сливаниям, которые могли делаться и делались между «переживанием» (Erlebnis) как концептом феноменологии и как реалией религиозной сферы; во-вторых, сложный, противоречивый характер личных религиозных позиций мыслителя, его отношения к христианству и Христу (след этих его коллизий – антихристианские выпады в программной статье «Мудрость или разум?»). И тем не менее, у нас есть ясное свидетельство самого Шпета, что он сознавал и принимал логику глобальности, заложенную в феноменологической парадигме и, в силу этой логики, считал должным включить и религиозный опыт в орбиту феноменологической дескрипции. 14 декабря 1913 г. он пишет Гуссерлю: «Феноменология является основой не только теоретических наук (логических, онтологических, даже эмпирических), но также и основой любого практического и аксиологического знания в наиболее широком смысле и, более того, основой «жизни» и «философской жизни» в целом… Разве в рамках феноменологической установки мы не собираемся описывать и анализировать также и переживания (Erlebnisse), подобные переживаниям св. Терезы или Я.Беме, или разговоры св. Фомы с Богом?»[4] Вскоре он развернет собственный герменевтико-феноменологический проект, формируя его основу так, чтобы возможности дескрипции распространились на новые, социокультурные сферы бытия, чтобы круг охвата реальности, круг доступных для анализа проблем максимально расширился – но уж никоим образом не сузился. Поэтому, хоть он и не занимался задачей, поставленной в письме, но наверняка и не думал, что ее надо снять; и мы сегодня можем считать дескрипцию религиозного опыта на базе герменевтико-феноменологической парадигмы одним из намечавшихся заданий проекта Шпета.
Выполнению этого задания и посвящен мой доклад.Collapse )На данной основе, мы не просто установим, что «в рамках феноменологической установки» (правда, с ее определенным обобщением) возможно «описывать и анализировать» исихастский опыт. Как выяснится, имеет место нечто большее: сам этот опыт, будучи методичным и отрефлектированным изначально, «в себе», в своей собственной, имманентной организации чрезвычайно близок к структуре феноменологического (интенционального) опыта, включая в себя стадии редукции, интенционального всматривания и, в некоторой обобщенной форме, ноэзиса – разумеется, описываемые в аскетическом дискурсе, далеком от философского. Тем самым, в своей внутренней организации, «внутреннем органоне», исихастский опыт (и шире, опыт духовных практик) имманентно, хотя и имплицитно, феноменологичен. Уже и сам для себя, этот опыт представляет себя как феноменологический, интенциональный опыт; и это является еще одним веским фактом, говорящим об универсальности феноменологической парадигмы, о том, что «интенциональность – существенный признак сознания»[5].Collapse ) в построении опыта духовной практики, направленного к онтологической трансформации человека, уход в пустыню служит начальной ступенью, которая и по назначению, и по содержанию аналогична стадии феноменологической редукции в интенциональном опыте. </span></span>
Редукция осуществляет конституцию новой когнитивной перспективы, в которой горизонт сознания ограничен миром субъектного опыта. Именно это же осуществляется и в уходе в пустыню. В обоих случаях, перед нами – радикальный жест (само)ограничения и, в этом смысле, аскетический акт; Шпет не раз говорит об «аскетике» разума (как позднее Фуко будет говорить о философии как аскезе). Цель этого акта ограничения (отсечения, взятия в скобки и т.п.) – убрать, исключить из поля зрения и восприятия все лишнее, что мешает концентрации на главной, сугубо внутренней задаче. В феноменологии, редукция конституирует мир сознания как мир субъектного опыта, способный к дальнейшему препарированию, которое осуществляют следующие стадии интенционального акта. В духовной практике, уход в пустыню конституирует мир сознания как мир аскетического опыта, аскетической традиции, способный к дальнейшей трансформации, которая будет выстраиваться как лестница духовно-антропологического восхождения с помощью «внутреннего органона», предоставляемого традицией.
Разумеется, бегство из мира не ограничивается внешним уходом – непрерывно продолжаясь, оно интериоризуется, переходит из внешнего во внутренний мир и там развивается в установку сознания, которая может рассматриваться как специфическая разновидность феноменологической редукции: в данном случае, мир субъектного опыта конституирован как мир аскетического опыта, который отличен от мира опыта произвольного субъекта за счет предикатов, отражающих его религиозную природу, и совпадает с «Миром Традиции». Данная установка раскрывается посредством специальных аскетических категорий (таких как apotage (отвержение, отрешенность), amerimnia (оставление забот), hesychia (уединенный покой) и др.), а также особого жанра «апофтегм», кратких историй, научающих аскетическому «взятию в скобки». Типичные описания этой «коптской редукции» ясно показывают ее сущностное совпадение с феноменологической редукцией. Ср.: подвижник начинает путь аскезы, «прервав все связи с земным, сложив с себя всякое попечение, всего совлекшись, нагой…» (не есть ли сознание в редукции – «нагое сознание»?); «первое дело безмолвия – предварительное сложение с себя попечения о всех делах, и благовидных, и неразумных»[6] и т.п. Еще одна формула «коптской редукции» – девиз, услышанный свыше, согласно одной из апофтегм, аввой Арсением: «убегай, скрывайся, храни молчание» (лат. fuge, late, tace), – стала самой популярной из всех, получив удивительную жизнь в западной культуре. Ее делает своим девизом Люсьен де Рюбампре, герой романов Бальзака, а затем, позаимствовав у Бальзака, – Джеймс Джойс.
Формирование описанной установки сознания, как во внешних, так и во внутренних ее аспектах, можно относить к раннему, преимущественно, коптскому исихазму 4-6 вв.

Синайская интенциональность. По выполнении редукции, феноменологическое сознание проводит непосредственно акт интенционального всматривания, в котором развертывается в работе сама интенциональность как таковая. При этом, она развертывается не как отдельное свойство сознания, но как определенный модус сознания, объединяющий в себе весь основной арсенал интенциональных концептов: Abzielen, Erfassen, Aufmerksamkeit, Achtsamkeit, u.s.w. В этом модусе осуществляется пристальная нацеленность на интенциональный предмет и устойчивое держание предмета в фокусе интенционального зрения. Исихастское же сознание после выполнения начальных стадий «аскетической редукции» также развертывает специальный модус – модус трезвения, в котором осуществляется точно такая же активность (однако не с произвольным интенциональным предметом, а с весьма специальным: им служит целостный энергийный образ человеческого существа). Трезвение (nepsis) – установка бдительной собранности сознания, являющая собой полный аналог интенциональности и разделяющая все ее ключевые свойства, начиная с преодоления в ней Аристотелевой оппозиции пассивности и активности (напомним, что данное свойство интенциональности утверждается Гуссерлем в поздней ее трактовке, после «Логических исследований»; в частности, оно разбирается в 4-м из «Картезианских размышлений»)[7]. Это – чисто исихастский концепт, который традиция создала и выдвинула в центр своего «внутреннего органона» в период так наз. Синайского исихазма 7-10 вв., когда главными ее очагами служили монастыри на горе Синай. Именно в нем исихазм достигает своего максимального сближения с феноменологией. Подобно интенциональности, трезвение выступает центром концептуального комплекса, описывающего – но теперь в аскетическом дискурсе! – особый модус сознания, в котором осуществляется событие интеллектуального узрения.Collapse )Наряду с данным соответствием, сопоставление феноменологического и исихастского сознаний должно учитывать и их фундаментальное различие, вызванное мистической природой последнего. Строение исихастского сознания не может исчерпываться сферой трезвения, поскольку исихастская практика, в отличие от интенционального акта, – предельная практика, процесс, восходящий к границе горизонта сознания и опыта. Согласно «внутреннему органону» исихастского опыта, на центральных этапах этого восходящего процесса, сознание имеет своим ядром прочное сочетание двух базисных элементов, внимания и молитвы. При этом, «внимание» здесь понимается обобщенно, как модус трезвения, «молитва» же имеет специальную форму так наз. «непрестанной молитвы». Из этих элементов, второй – главный, именно им обеспечивается восходящий характер процесса, его продвижение к пределам опыта; тогда как первый – служебный, дело его – создать «пространство молитвы» и его охранять от любых вторжений, помех. В свете этой картины, наше сопоставление может стать полным. В диаде «внимание + молитва» (что то же, «модус трезвения + молитва»), образующей основу исихастского сознания, второй, главный элемент не имеет отношения к феноменологии: дело молитвы – не ее область, как заявили бы и Гуссерль, и Шпет – и мы с ними согласимся. Однако же первый элемент, играющий в исихастском органоне огромную роль, практически идентичен интенциональному сознанию. А кроме того, и полная картина malgré tout тоже сохраняет известное соответствие с феноменологией: ибо интенциональное сознание и интенциональный акт тоже, если угодно, служебны – они служат постижению интенционального предмета, который есть, вообще говоря, некая внешняя данность, отнюдь не творимая самим сознанием.</span>

Афонский ноэзис. Высшее состояние (телос), к которому направляется исихастская практика, носит название обожение (theosis) и означает актуальную онтологическую трансформацию человеческого существа, его претворение в иной образ бытия, представляемое как совершенное соединение всех энергий человека с энергией, принадлежащей этому иному образу бытия. Предполагается, однако, что в пределах существования возможны лишь начатки этого бытийного претворения, подступы к нему. Как фиксирует «внутренний органон», высшие ступени исихастского опыта (бывшие в центре внимания зрелого поздневизантийского исихазма, с главным очагом на Святой Горе Афон) актуально достигают таких начатков. Здесь опыт духовной практики – уже специфически мистический опыт, в котором начинают меняться фундаментальные предикаты способа существования человека. По согласным свидетельствам всех духовных традиций, в первую очередь, радикальным изменениям подвергаются восприятия, перцептивные модальности: у человека формируются новые перцепции, которые в исихазме называются «умными чувствами». Как формирование этих перцепций, так и другие происходящие изменения носят характер глобальной трансформации человеческого существа к новому, холистическому устроению, в котором снимаются, преодолеваются разделения и различия между уровнями организации человека: все человеческое существо становится единым целым, все энергии которого составляют единство, соединяющееся с энергией иного онтологического горизонта (действием этой энергии и осуществляется онтологическая трансформация). Холистическую организацию обретает и сознание. Структуры «внимания» и «молитвы», бывшие относительно раздельными, сближаются и срастаются воедино, пространство сознания целиком превращается в «пространство молитвы» – и, следовательно, присутствие интенционального сознания в исихастской практике утрачивается. В отличие от начальных ступеней практики (которые осваивал ранний исихазм), в отличие от центральной стадии (на которой концентрировался исихазм синайский), – высшие ступени практики, которыми занят афонский исихазм эпохи Исихастского возрождения, не имеют близости к феноменологическому сознанию[9].
Но этот негативный вывод еще не исчерпывает тему «исихазм и феноменология». Именно на своих высших ступенях исихастское сознание и опыт становятся мистическими par excellence – становятся такими сознанием и опытом, анализ которых Густав Шпет назвал «интереснейшей философской проблемой». Как мы покажем сейчас, в рамках феноменологии возможно все же отыскать путь к пониманию подобного опыта.Collapse ) холистический ансамбль всех энергий человека, рождающийся в практике на базе сознания, сохраняет ключевой предикат сознания – способность направленности, нацеленности на предмет, т.е. не что иное как интенциональность. Но теперь это уже не предикат сознания, а предикат трансформированной, холистической антропологической реальности: новая, холистическая интенциональность.
Так открывается возможность интерпретировать высшие ступени исихастской практики также на основе феноменологической (интенциональной) парадигмы. Возможность состоит в обобщении этой парадигмы. Примем, по определению, что способность направленности на предмет, присущая холистической антропологической реальности, формирующейся на подступах к мета-антропологическому Телосу, есть обобщенная форма интенциональности – холистическая интенциональность. (Заметим, что с равным правом эта способность может рассматриваться и как обобщенная форма исихастского трезвения, «холистическое трезвение»; а поскольку интенциональная нацеленность на предмет есть активность интеллектуального (у)зрения, то эта же способность может рассматриваться еще и как «холистическое зрение». Здесь проявляется фундаментальное родство когнитивных парадигм, принадлежащих трем разным культурам: феноменологической парадигмы интенциональности – исихастской парадигмы трезвения – древнегреческой парадигмы умного зрения.) Тогда назначение и содержание высших ступеней исихастского опыта может трактоваться как «холистический интенциональный акт», в котором интенциональным предметом служит энергия иного образа бытия (подчеркнем: мета-эмпирический, инобытийный «предмет»! – что говорит о радикальности и, в известной мере, дискуссионности делаемого обобщения).
Данный вывод может быть уточнен: как нетрудно увидеть, эти высшие ступени правильней связывать не с интенциональным актом как таковым, но с его заключительной, ноэтической фазой. Исихастское сознание строго телеологично, и хотя каждая ступень исихастской Лествицы имеет свое назначение, однако носителем всей полноты смысла духовного процесса предполагается исключительно Телос, «конец-смысл». Поэтому на финальных ступенях практики, подводящих к Телосу, соединяются и суммируются все продуцируемые в практике смысловые содержания, совершается проницание всей суммы опыта финальным смыслом – что передается феноменологическим понятием Sinngebung и отвечает фазе ноэзиса. И опять-таки, с учетом того, что на этих ступенях совершается холистическое претворение антропологической реальности, здесь также следует говорить лишь о «холистическом ноэзисе». Как известно, в исихазме высшие ступени опыта уже не причисляются к «практике» (praxis) и носят особое название «феории», или же «созерцания». В этих терминах, вывод наш означает, что исихастская «феория» может интерпретироваться как обобщенная, холистическая форма ноэзиса.
Итак, в аспекте сопоставления с феноменологической парадигмой, и в терминах этой парадигмы, афонский и византийский исихазм 13-14 вв. был преимущественно сосредоточен на ноэтической (а следовательно, и ноэматической) фазе опыта. При этом, в опыте высших ступеней исихастской практики (или, более точно, феории) надо усматривать не обычный, а обобщенный, холистический ноэзис, осуществляемый не сознанием (или не только сознанием), а холистически трансформирующейся антропологической реальностью.Collapse )

Энки и Энлиль - не враги, а партнеры

Оригинал взят у volgota в 4096:1.1.3.Энлиль и Нинлиль - контекст
Если Энки - божество мужское и рациональное, то Энлиль - мужское и гневное, то есть соответствует агрессивной части мужской природы. Если брать классическую арийскую схему, то Энки, конечно, - бог брахманов, а Энлиль - бог кшатриев. Сын Ана (неба) и Ки (земли). Вместе с Аном и Энки они образуют основную шумерскую троицу, то есть условно можно сопоставить Ана с Брахмой (довольно пассивное небесное божество, которое числится главным, но мало что делает, почетный председатель на божественных пьянках); Энки - с Вишну (постоянно что-то созидает и строит, в том числе сотворил и Шумер); Энлиль тогда соответствует Шиве (деструкция всего злого).
Как ни странно, именно Энлиль - покровитель Ниппура, где была библиотека, а хитрожопый Энки околачивается на юге и живет там на курорте Эреду. Увязывается с воздухом и ветром, как и индоевропейский Зевс/Перун. Может насылать бедствия, включая всемирный потоп.
После прихода к власти коммунистов (третьей династии Ура) они провозгласили главным богом именно Энлиля. Когда коммунистов свергли, то правительство Хаммурапи передало власть среди богов сыну Энки Мардуку. В подтверждение передачи верховенства среди божеств составлялись различные гимны и мифы.
Есть про Энлиля у Пелевина, но уже не помню, что там. Пелевин, насколько я помню, брал из Шумера в основном условно "злых" божеств - Энлиля и Иннану, хотя там было полно условно "добрых". Философ Гильгамеш, кстати, с Иннаной конфликтует хронически, и там находится достаточно богов, которые его против нее поддерживают.
Насколько я понимаю по разным клипам на ютубе, у части современных неоязычников гностическая дуальность "добрый Бог"/"злой демиург Иегова" проецируется на дуальность "Энки/Энлиль", что вовсе неверно, ни в каких мифах Энки с Энлилем не ругаются и постоянно действуют совместно. Неоязыческий клип с дуализмом Энлиля и Энки:

Также есть роскошное "Энки и Энлиль - два фашистских рептилоида": https://www.youtube.com/watch?v=Ygeyk64NyXs

Тримурти - индуистская Троица

Оригинал взят у damirmur в Земля на трех слонах
Оригинал взят у damirmur в Земля на трех слонах

Многие буквально понимают это чисто символическое изображение.На самом деле сей символ означает несколько иное - жизнь(а не земля) покоится на трех фундаментальных принципах - созидания, сохранения и разрушения.
Триму́рти (санскр. त्रिमूर्ति, trimūrti IAST «три лика») — так называемая «индуистская троица» — триада, объединяющая трёх главныхбожеств индуистского пантеона (Брахму-Создателя, Вишну-Хранителя и Шиву-Разрушителя) в единое целое, представляющее собой духовное начало — Брахмана.[1] Само понятие тримурти часто трактуется как триединое божество. Считается также, что сами богиБрахма, Вишну и Шива — всего лишь аспекты, проявления Тримурти.