Category: эзотерика

Читая мистический роман Дэвида Митчелла "Простые смертные" - Путин навсегда?

Автор "Облачного атласа" Дэвид Митчелл опубликовал в 2014 году ещё более изощренно-фантазийный роман Bone Clocks, в переводном русском издании "Простые смертные" (Москва: Издательство "Э", 2016. -Перевела И.А. Тогоева. - 736 стр.). Действие разбито на 6 актов в такой хронологической последовательности - 1984, 1991, 2004, 2015-2020, 2025, 2043. Сильный текст с моментами прозрений. В акте за 2025 год под названием "Хорологический лабиринт" мистическо-оборотническая героиня Холли Сайкс на стр. 504 упоминает Владимира Путина, как будто он ещё блистает на политическом небосклоне. Неужто Дэвид Митчелл заглянул в будущее?

Как постичь высшую математику через философию и мистику

Когда я много общался со своим учителем-профессором Алексеем Фёдоровичем Лосевым и даже секретарствовал у него, то почти каждый раз мы заводили разговоры о сути математики, о Пифагоре и Платоне и о понимании бесконечно-малых величин ньютоновского матанализа. Конечно, Алексей Фёдорович, как и я, постигал высшую математику в основном глазами Павла Александровича Флоренского, особенно его речи "Общечеловеческие корни идеализма" (1909), которую я в студенческие годы выучил наизусть, и трактата "Мнимости в геометрии" (1922). Ниже изложен почти тот же подход к усвоению математики, который был присущ А.Ф. Лосеву. - Оригинал взят у shel_gilbo в Почему так трудно изучать математику

Проучившись год в ВУЗе, я понял, что практически не владею математическим аппаратом (учусь на менеджера).
По программе у нас были различные математические дисциплины, главная из которых – матанализ (одно занятие в неделю), длившиеся ровно год. И за это время было пройдено всё – от простых чисел до двойных интегралов. Лекции читали непонятно (вернее, я практически ничего не понял). В результате к концу этого периода осознал, что знаю математику на школьном уровне, или, что то же самое, год обучения по данному предмету потрачен впустую.
Пробовал по одному только матанализу читать 4 разных книги, но тоже ничего не понял: голова кружится от обилия формул, букв и символов. Плюс к этому в учебниках, как мне кажется, нет достаточной графической интерпретации, а без неё усвоить материал трудно.
Можно было бы обратиться к преподавателю с просьбой разъяснить, но проблема в том, что непонятные моменты присутствуют практически на каждой странице, и он просто не сможет ответить на все вопросы.
А между тем, по мере роста числа профильных предметов и углубления в процесс, практических задач с применением сложного математического аппарата становится всё больше.
Скажите, пожалуйста, что можно (и можно ли) в этой ситуации что- нибудь сделать? Желание учить математику есть, но, как видите, ничего не выходит.

Спасибо
Сергей

Н-да… За 64 часа впихнуть весь матанализ нереально, так что это было явное шарлатанство. К сожалению, хороших учебников матанализа нет, так как все их писали математики, и изложение там ориентировано на уже сложившийся математический стиль мышления, а не на его выработку. В 70-е годы было несколько хороших книжек серии “Беседы о матанализе”, но я забыл их авторов. Там понятия очень хорошо обсасывались.

На самом деле в основе матанализа лежит несколько простых идей. Когда их усвоишь, тогда всё дальше становится понятным. А пока не усвоишь, вообще всё кажется нагромождением шизы. Прежде всего, это ньютонова идея бесконечно малой величины, которой в реальности не существует, и из опыта никогда не поймёшь, что это такое. Бедные студенты пытаются её вообразить как нечто статическое, вписывающееся в мир привычной логики, и на этом дохнут. А преподы тоже не могут сформулировать, что в мире идей существуют вот такие трансфинитные сущности, мнимые достигнутости недостижимого. На самом деле это очень нетривиальный философский момент – переход к динамической логике и динамическому мышлению. Но когда ты понимаешь, чем отличается жизнь в мире трансфинитов от жизни в привычном нам мире статических логик, всё становится просто и ясно.

Ньютон был богословом, и вытащил свою идею бесконечно малых из описаний мира демонов, который долго изучал. Когда ты осваиваешь решение классической задачи схоластики о том, сколько демонов умещается на конце иглы, тогда идея бесконечно малой величины становится абсолютно ясной. А если просто постулировать, что есть такая бесконечно малая и над ней возможны вот такие действия, то человеку непонятно – а что это за фигня, и к какому миру вообще она относится? И когда Вам гонят какие-то формулы, даже словом не обмолвившись, что речь идёт о мире демонов и его закономерностях, то естественно всё превращается в набор неудобоваримых букафф. А если учесть, что Ваши преподаватели сами ни сном ни духом не представляют, о чём идет речь, и что идея матанализа заключается в осуществлении перехода от мира материи к миру идеи, проведению там операций по внутренней логике этого мира и обратном переходе с результатом, то они и объяснить не могут, зачем нужно эти странные преобразования проводить.

Понять математику – значит осознать, о чём идёт речь и представить, что стоит за формулами. Когда ты можешь погружаться в мир идей и выныривать из него с результатом, то дальше уже очень просто в символической форме записать отчет о совершённых там преобразованиях. А если ты пытаешься, как несчастные схоласты, оперировать только записями о событиях неведомого тебе мира, даже не представляя этих событий и их логики, тогда математического мышления у тебя не выработается.

Математика невозможна без мистики, она есть производное мистического миропонимания. Геометрия неотделима от астрологии, сколько бы ни врали материалисты, что геометрия придумана землемерами. Математический анализ невозможно понять без решения задачи о числе демонов, которое можно уместить на конце иглы. Конечно, можно эту задачу сформулировать другими словами, но суть её от этого не меняется – мир бесконечно малых существует только в динамике.

Без осознания сущности мира идей невозможно и усвоить понятие фазовых пространств, невозможно понять суть преобразований Лагранжа или Фурье. Да само введение многомерности или пространств с неполной размерностью – разве же не классическая мистическая операция? А уж мнимые числа – как можно объяснить их введение без разъяснения понятия поглощающих демонов? Просто нарисовать число и написать список разрешённых над ним странных операций? Для чего? Где можно такой формализм интерпретировать?

Если бы я преподавал математику на уровне выше действительных чисел, я бы непременно начал с разъяснения свойств того мира, который призваны описывать эти формализмы, я бы ввёл учеников в этот мир, научил в нём ориентироваться и жить. Я бы научил их нырять в этот мир и выныривать из него с готовым решением формализованной задачи. А всё остальное они бы уже легко сделали сами: запись символами того, что ты видишь перед глазами в реальном обличье – это такая же простая задача, как чистописание.


Генерал Константин Петров и неомасон Валерий Аверьянов - оккультная суть КОБ

Оригинал взят у konsul_777_999 в ОККУЛЬТНЫЕ КОРНИ КОНЦЕПЦИИ (КОБ)
Оригинал взят у matveychev_oleg в ОККУЛЬТНЫЕ КОРНИ КОНЦЕПЦИИ (КОБ)
Эта статья написана человеком, знающим что такое оккультизм не понаслышке, лично знакомым с одним из столпов КОБа — генералом Петровым. В ней речь пойдет об оккультных истоках Концепции и контактах Петрова с лидерами тоталитарных сект.



Как известно, каждая политическая сила опирается на присущую ей идеологию и старается привить своим членам определённое мировоззрение.

Многим известна сомнительная политическая сила, использующая в основе своей идеологии, так называемую Концепцию общественной безопасности. Надо сразу сказать, что к безопасности это имеет весьма отдаленное отношение и тем не менее, на базе этой платформы появлялась даже политическая партия «Концептуальная партия “Единение”» (КПЕ) генерал-майора космических войск России в отставке Константина Павловича Петрова.

Мы не будем подробно разбирать события, касающиеся КПЕ (такие как её ликвидация за недостаточным количеством зарегистрированных членов на момент поверки в нескольких регионах; признание Лефортовским районным судом г. Москвы экстремистским материалом их книгу «Мёртвая вода» Концепция Общественной Безопасности (КОБ) …), — они конечно характеризуют партию в определённом смысле, но наша статья не об этом.

Мы остановимся на идеологии КОБ, которая построена на идеях, имеющих не столько политические, сколько оккультно-эзотерические корни.

В статье «КПЕ, КОБ и Русское Аненербе» мы говорили о том, что для реализации своих проектов КОБовцы ищут тайные знания, чтобы достичь власти, даже с помощью оккультных сил.

История постановки «идеологического поезда» той или иной политической партии на оккультные рельсы не нова. Наиболее успешно эта задумка была реализована в фашистской Германии, при создании «Немецкого общества по изучению древней германской истории и наследия предков» (Ahnenerbe).

Как известно, это была организация, существовавшая в Германии в 1935—1945 годах, созданная для изучения традиций, истории и наследия германской расы с целью оккультно-идеологического обеспечения функционирования государственного аппарата Третьего рейха.

Не выдумывая ничего нового, КПЕ (КОБ) при жизни Петрова решила использовать старый проверенный метод эсэсовцев, просто завернув его в отечественный фантик.

Для этого шли на контакт с народившимися, уже существующими неонацистскими организациями (т.н. «Родноверием») вроде той, что представлял «ведагор» А.В. Трехлебов, в отношении которого в 2013 г. Краснодарской краевой прокуратурой было возбуждено уголовное дело по ч. 1 ст. 282 УК РФ, т.е. за экстремизм.

Незадолго до своей смерти К.П. Петров даже выступал на празднике Перуна в качестве «волхва Мерогора», где прошёл обряд «раскрещивания» и имянаречения…

Однако этим, поиск оккультных рычагов влияния на мир КПЕ не ограничила….

Как непосредственный участник событий, могу поведать историю взаимодействия Петрова и лидера тоталитарной секты «Школа ахараты» Аверьянова.Collapse )


Рудольф Штайнер. Основные элементы эзотерики. 13-й доклад

Оригинал взят у philologist в Рудольф Штайнер. Основные элементы эзотерики. 13-й доклад
Берлин, 8 октября 1905 года

Этот доклад должен быть вставлен среди прочих, поскольку он может пролить свет на многое, имеющееся в других докладах. Сегодня мы будем говорить о сущности Девов и об их влиянии. В наше время говорить о Богах, или Девах, очень сложно, поскольку даже люди, имеющие веру в Бога и придерживающиеся позитивных религиозных взглядов, не имеют все же никакой живой связи с Божественно-духовными сущностями. Эта живая связь с Богами, то есть с существами, стоящими гораздо выше человека, исчезла как раз в период материализма. Особенно слабой эта живая связь с Богами стала в ходе материалистического развития того цикла, который начался на рубеже 15-16 столетий и продолжается еще теперь. Для этого периода разница, придерживается человек дарвинистско-материалистической точки зрения, или же он более или менее религиозно говорит о Боге, малосущественна. Здесь гораздо существеннее оживить в себе сознание того, что мы сами поднялись с низшей ступени бытия и поднимемся еще на более высокую ступень в будущем. Необходимо ощутить свое родство со всем, что находится ниже и выше нас.



Первым, кто привел учение о Богах в единую систему, был ученик Апостола Павла, Дионисий Ареопагит. Записано же это учение было только в шестом веке. По этой причине ученые отрицают факт существования Дионисия Ареопагита и говорят о писаниях псевдо-Дионисия, который будто бы составил древние предания воедино лишь в шестом веке. Истинное положение вещей может быть установлено только посредством чтения в Акаша-хронике. Акаша-хроника же говорит о том, что Дионисий действительно жил в Афинах, был посвящен Павлом и от него получил задание положить начало учению о высших духовных существах и передать его особо посвященным. Определенные особо высокие учения в те времена никогда не записывались, а распространялись только в устной форме. Так передавал, учение о Богах и Дионисий: оно переходило от ученика к ученику. При этом ученик, которому учение передавалось непосредственно, также получал имя Дионисия. Поэтому и последний ученик из этого ряда, записавший учение о Богах, звался Дионисием.

Collapse )


Густав Шпет глазами Сергея Хоружего - о соотношении феноменологии и исихазма

Оригинал взят у wake_up_2008 в К ПРЕДЕЛАМ ФЕНОМЕНОЛОГИИ: ШПЕТ, ГУССЕРЛЬ И ИНТЕНЦИОНАЛЬНОСТЬ В МИРЕ ДУХОВНОЙ ПРАКТИКИ
С.С. Хоружий

«Анализ мистического сознания представляет для философии одну из интереснейших проблем». Г.Шпет[1]

Уже несколько десятилетий в современной философии происходит непрерывное укрупнение фигуры Густава Шпета и рост значения его творчества. Параллельно с данным процессом, и столь же непрерывно, происходит другой: процесс усложнения и обогащения представлений о творческом облике философа, о характере и существе его философии.
Долгое время эти представления были предельно просты. Лет сорок тому назад, внук философа, первый его биограф и мой близкий друг, Михаил Константинович Поливанов, рассказывая мне про своего деда, в качестве его философской характеристики лаконично произнес: «русский гуссерлианец». Эта сакраментальная формула была предметом прочного консензуса, бытовавшего во всех кругах, сколько-нибудь знакомых с именем и наследием Шпета: среди русских философов в эмиграции, советских и зарубежных специалистов по русской мысли и даже людей, некогда его знавших – ценивших его философов, таких как В.Асмус или П.Попов, уцелевших его учеников…
Однако, едва началось пристальное изучение трудов философа, как формула консензуса была сразу же покинута. Принадлежность Шпета в ранний период творчества (главная веха которого – книга «Явление и смысл» (1914)) к руслу феноменологии была, конечно, неоспорима, хотя и здесь уже замечались отклонения от классического учения, представленного в «Логических исследованиях» и «Идеях – I». Однако последующее его творчество начали активно сближать с целым веером других направлений мысли, находя в нем самостоятельный опыт герменевтики, предвосхищения или даже конструктивные основы семиотики, структурализма, а также глубокие, оригинальные разработки едва ли не во всем спектре гуманитарных наук – в логике, философии языка, психологии, эстетике и т.д. Новая стадия в формировании рецепции мысли Шпета оказалась стадией embarras de richesse, когда разнообразие тематики и идейного содержания его исследований, плюрализм их ведущих установок и тенденций развития привели к отсутствию какого-либо единства в восприятии этой мысли. В этот период в литературе соседствовали разные и далеко расходящиеся оценки философии Шпета; ее существо и главное содержание видели в феноменологии, герменевтике, логике, психологии, лингвистике… Но сегодня эта стадия уже миновала. Путь к новому консенсусу, к зрелой рецепции мысли Шпета наметился, когда появилось понимание того, что главный вклад этой мысли нельзя вместить в рамки какого-то одного из направлений или дисциплин гуманитарной науки.
Феномен Шпета – еще один большой индивидуальный проект синтеза гуманитарного знания, какие рождались в его время, в первой половине 20 в. Можно вспомнить в этой связи проекты Флоренского, Кассирера, Н.Марра, раннего Лосева и др. Поздней они оказались отодвинуты в тень структуралистским проектом, и такой «суд истории» нельзя считать вполне справедливым: в них имелись и элементы, не сводимые к структуралистской парадигме и философски более глубокие. В основе проекта Шпета – эпистемологическое ядро, которое сформировал он сам, дополнив феноменологическую установку герменевтической установкой, узрение – уразумением (ср.: «К умозрению привлекается уразумение»[2]; «Философии мало увидеть «эйдос» в рефлексии на сознание, нужно еще его понимать, что достигается в акте его установления (суждения)»[3]). Две когнитивные парадигмы образовали гибкое сочетание, в котором, в зависимости от сферы применения, на первый план могла выходить та или другая из них: в дескрипции феноменов сознания – феноменологическая установка, в дескрипции социальных феноменов (преобладавшей в позднем творчестве мыслителя) – герменевтическая установка. При этом, если первая из них в своей основе могла быть только гуссерлианской, то вторая была оригинальной и строилась самим Шпетом на базе проделанной им капитальной реконструкции герменевтического дискурса. Очевидны высокие эвристические и универсалистские потенции подобной эпистемологической и методологической парадигмы. И в свете трагической биографии мыслителя, нельзя не признать, что он удивительно далеко успел продвинуться в воплощении этих потенций.
Нет сомнений, что гуманитарный проект Шпета, в силу своей глобальной природы, должен был охватить и религиозное бытие, феномены религиозного опыта. Однако в советскую эпоху философ не мог открыто ставить такую задачу и тем более не мог основательно заниматься ее решением. Имелись и другие факторы, отдалявшие мысль Шпета от религиозной проблематики: во-первых, настороженно-негативное отношение Гуссерля к поверхностным сближениям и даже сливаниям, которые могли делаться и делались между «переживанием» (Erlebnis) как концептом феноменологии и как реалией религиозной сферы; во-вторых, сложный, противоречивый характер личных религиозных позиций мыслителя, его отношения к христианству и Христу (след этих его коллизий – антихристианские выпады в программной статье «Мудрость или разум?»). И тем не менее, у нас есть ясное свидетельство самого Шпета, что он сознавал и принимал логику глобальности, заложенную в феноменологической парадигме и, в силу этой логики, считал должным включить и религиозный опыт в орбиту феноменологической дескрипции. 14 декабря 1913 г. он пишет Гуссерлю: «Феноменология является основой не только теоретических наук (логических, онтологических, даже эмпирических), но также и основой любого практического и аксиологического знания в наиболее широком смысле и, более того, основой «жизни» и «философской жизни» в целом… Разве в рамках феноменологической установки мы не собираемся описывать и анализировать также и переживания (Erlebnisse), подобные переживаниям св. Терезы или Я.Беме, или разговоры св. Фомы с Богом?»[4] Вскоре он развернет собственный герменевтико-феноменологический проект, формируя его основу так, чтобы возможности дескрипции распространились на новые, социокультурные сферы бытия, чтобы круг охвата реальности, круг доступных для анализа проблем максимально расширился – но уж никоим образом не сузился. Поэтому, хоть он и не занимался задачей, поставленной в письме, но наверняка и не думал, что ее надо снять; и мы сегодня можем считать дескрипцию религиозного опыта на базе герменевтико-феноменологической парадигмы одним из намечавшихся заданий проекта Шпета.
Выполнению этого задания и посвящен мой доклад.Collapse )На данной основе, мы не просто установим, что «в рамках феноменологической установки» (правда, с ее определенным обобщением) возможно «описывать и анализировать» исихастский опыт. Как выяснится, имеет место нечто большее: сам этот опыт, будучи методичным и отрефлектированным изначально, «в себе», в своей собственной, имманентной организации чрезвычайно близок к структуре феноменологического (интенционального) опыта, включая в себя стадии редукции, интенционального всматривания и, в некоторой обобщенной форме, ноэзиса – разумеется, описываемые в аскетическом дискурсе, далеком от философского. Тем самым, в своей внутренней организации, «внутреннем органоне», исихастский опыт (и шире, опыт духовных практик) имманентно, хотя и имплицитно, феноменологичен. Уже и сам для себя, этот опыт представляет себя как феноменологический, интенциональный опыт; и это является еще одним веским фактом, говорящим об универсальности феноменологической парадигмы, о том, что «интенциональность – существенный признак сознания»[5].Collapse ) в построении опыта духовной практики, направленного к онтологической трансформации человека, уход в пустыню служит начальной ступенью, которая и по назначению, и по содержанию аналогична стадии феноменологической редукции в интенциональном опыте. </span></span>
Редукция осуществляет конституцию новой когнитивной перспективы, в которой горизонт сознания ограничен миром субъектного опыта. Именно это же осуществляется и в уходе в пустыню. В обоих случаях, перед нами – радикальный жест (само)ограничения и, в этом смысле, аскетический акт; Шпет не раз говорит об «аскетике» разума (как позднее Фуко будет говорить о философии как аскезе). Цель этого акта ограничения (отсечения, взятия в скобки и т.п.) – убрать, исключить из поля зрения и восприятия все лишнее, что мешает концентрации на главной, сугубо внутренней задаче. В феноменологии, редукция конституирует мир сознания как мир субъектного опыта, способный к дальнейшему препарированию, которое осуществляют следующие стадии интенционального акта. В духовной практике, уход в пустыню конституирует мир сознания как мир аскетического опыта, аскетической традиции, способный к дальнейшей трансформации, которая будет выстраиваться как лестница духовно-антропологического восхождения с помощью «внутреннего органона», предоставляемого традицией.
Разумеется, бегство из мира не ограничивается внешним уходом – непрерывно продолжаясь, оно интериоризуется, переходит из внешнего во внутренний мир и там развивается в установку сознания, которая может рассматриваться как специфическая разновидность феноменологической редукции: в данном случае, мир субъектного опыта конституирован как мир аскетического опыта, который отличен от мира опыта произвольного субъекта за счет предикатов, отражающих его религиозную природу, и совпадает с «Миром Традиции». Данная установка раскрывается посредством специальных аскетических категорий (таких как apotage (отвержение, отрешенность), amerimnia (оставление забот), hesychia (уединенный покой) и др.), а также особого жанра «апофтегм», кратких историй, научающих аскетическому «взятию в скобки». Типичные описания этой «коптской редукции» ясно показывают ее сущностное совпадение с феноменологической редукцией. Ср.: подвижник начинает путь аскезы, «прервав все связи с земным, сложив с себя всякое попечение, всего совлекшись, нагой…» (не есть ли сознание в редукции – «нагое сознание»?); «первое дело безмолвия – предварительное сложение с себя попечения о всех делах, и благовидных, и неразумных»[6] и т.п. Еще одна формула «коптской редукции» – девиз, услышанный свыше, согласно одной из апофтегм, аввой Арсением: «убегай, скрывайся, храни молчание» (лат. fuge, late, tace), – стала самой популярной из всех, получив удивительную жизнь в западной культуре. Ее делает своим девизом Люсьен де Рюбампре, герой романов Бальзака, а затем, позаимствовав у Бальзака, – Джеймс Джойс.
Формирование описанной установки сознания, как во внешних, так и во внутренних ее аспектах, можно относить к раннему, преимущественно, коптскому исихазму 4-6 вв.

Синайская интенциональность. По выполнении редукции, феноменологическое сознание проводит непосредственно акт интенционального всматривания, в котором развертывается в работе сама интенциональность как таковая. При этом, она развертывается не как отдельное свойство сознания, но как определенный модус сознания, объединяющий в себе весь основной арсенал интенциональных концептов: Abzielen, Erfassen, Aufmerksamkeit, Achtsamkeit, u.s.w. В этом модусе осуществляется пристальная нацеленность на интенциональный предмет и устойчивое держание предмета в фокусе интенционального зрения. Исихастское же сознание после выполнения начальных стадий «аскетической редукции» также развертывает специальный модус – модус трезвения, в котором осуществляется точно такая же активность (однако не с произвольным интенциональным предметом, а с весьма специальным: им служит целостный энергийный образ человеческого существа). Трезвение (nepsis) – установка бдительной собранности сознания, являющая собой полный аналог интенциональности и разделяющая все ее ключевые свойства, начиная с преодоления в ней Аристотелевой оппозиции пассивности и активности (напомним, что данное свойство интенциональности утверждается Гуссерлем в поздней ее трактовке, после «Логических исследований»; в частности, оно разбирается в 4-м из «Картезианских размышлений»)[7]. Это – чисто исихастский концепт, который традиция создала и выдвинула в центр своего «внутреннего органона» в период так наз. Синайского исихазма 7-10 вв., когда главными ее очагами служили монастыри на горе Синай. Именно в нем исихазм достигает своего максимального сближения с феноменологией. Подобно интенциональности, трезвение выступает центром концептуального комплекса, описывающего – но теперь в аскетическом дискурсе! – особый модус сознания, в котором осуществляется событие интеллектуального узрения.Collapse )Наряду с данным соответствием, сопоставление феноменологического и исихастского сознаний должно учитывать и их фундаментальное различие, вызванное мистической природой последнего. Строение исихастского сознания не может исчерпываться сферой трезвения, поскольку исихастская практика, в отличие от интенционального акта, – предельная практика, процесс, восходящий к границе горизонта сознания и опыта. Согласно «внутреннему органону» исихастского опыта, на центральных этапах этого восходящего процесса, сознание имеет своим ядром прочное сочетание двух базисных элементов, внимания и молитвы. При этом, «внимание» здесь понимается обобщенно, как модус трезвения, «молитва» же имеет специальную форму так наз. «непрестанной молитвы». Из этих элементов, второй – главный, именно им обеспечивается восходящий характер процесса, его продвижение к пределам опыта; тогда как первый – служебный, дело его – создать «пространство молитвы» и его охранять от любых вторжений, помех. В свете этой картины, наше сопоставление может стать полным. В диаде «внимание + молитва» (что то же, «модус трезвения + молитва»), образующей основу исихастского сознания, второй, главный элемент не имеет отношения к феноменологии: дело молитвы – не ее область, как заявили бы и Гуссерль, и Шпет – и мы с ними согласимся. Однако же первый элемент, играющий в исихастском органоне огромную роль, практически идентичен интенциональному сознанию. А кроме того, и полная картина malgré tout тоже сохраняет известное соответствие с феноменологией: ибо интенциональное сознание и интенциональный акт тоже, если угодно, служебны – они служат постижению интенционального предмета, который есть, вообще говоря, некая внешняя данность, отнюдь не творимая самим сознанием.</span>

Афонский ноэзис. Высшее состояние (телос), к которому направляется исихастская практика, носит название обожение (theosis) и означает актуальную онтологическую трансформацию человеческого существа, его претворение в иной образ бытия, представляемое как совершенное соединение всех энергий человека с энергией, принадлежащей этому иному образу бытия. Предполагается, однако, что в пределах существования возможны лишь начатки этого бытийного претворения, подступы к нему. Как фиксирует «внутренний органон», высшие ступени исихастского опыта (бывшие в центре внимания зрелого поздневизантийского исихазма, с главным очагом на Святой Горе Афон) актуально достигают таких начатков. Здесь опыт духовной практики – уже специфически мистический опыт, в котором начинают меняться фундаментальные предикаты способа существования человека. По согласным свидетельствам всех духовных традиций, в первую очередь, радикальным изменениям подвергаются восприятия, перцептивные модальности: у человека формируются новые перцепции, которые в исихазме называются «умными чувствами». Как формирование этих перцепций, так и другие происходящие изменения носят характер глобальной трансформации человеческого существа к новому, холистическому устроению, в котором снимаются, преодолеваются разделения и различия между уровнями организации человека: все человеческое существо становится единым целым, все энергии которого составляют единство, соединяющееся с энергией иного онтологического горизонта (действием этой энергии и осуществляется онтологическая трансформация). Холистическую организацию обретает и сознание. Структуры «внимания» и «молитвы», бывшие относительно раздельными, сближаются и срастаются воедино, пространство сознания целиком превращается в «пространство молитвы» – и, следовательно, присутствие интенционального сознания в исихастской практике утрачивается. В отличие от начальных ступеней практики (которые осваивал ранний исихазм), в отличие от центральной стадии (на которой концентрировался исихазм синайский), – высшие ступени практики, которыми занят афонский исихазм эпохи Исихастского возрождения, не имеют близости к феноменологическому сознанию[9].
Но этот негативный вывод еще не исчерпывает тему «исихазм и феноменология». Именно на своих высших ступенях исихастское сознание и опыт становятся мистическими par excellence – становятся такими сознанием и опытом, анализ которых Густав Шпет назвал «интереснейшей философской проблемой». Как мы покажем сейчас, в рамках феноменологии возможно все же отыскать путь к пониманию подобного опыта.Collapse ) холистический ансамбль всех энергий человека, рождающийся в практике на базе сознания, сохраняет ключевой предикат сознания – способность направленности, нацеленности на предмет, т.е. не что иное как интенциональность. Но теперь это уже не предикат сознания, а предикат трансформированной, холистической антропологической реальности: новая, холистическая интенциональность.
Так открывается возможность интерпретировать высшие ступени исихастской практики также на основе феноменологической (интенциональной) парадигмы. Возможность состоит в обобщении этой парадигмы. Примем, по определению, что способность направленности на предмет, присущая холистической антропологической реальности, формирующейся на подступах к мета-антропологическому Телосу, есть обобщенная форма интенциональности – холистическая интенциональность. (Заметим, что с равным правом эта способность может рассматриваться и как обобщенная форма исихастского трезвения, «холистическое трезвение»; а поскольку интенциональная нацеленность на предмет есть активность интеллектуального (у)зрения, то эта же способность может рассматриваться еще и как «холистическое зрение». Здесь проявляется фундаментальное родство когнитивных парадигм, принадлежащих трем разным культурам: феноменологической парадигмы интенциональности – исихастской парадигмы трезвения – древнегреческой парадигмы умного зрения.) Тогда назначение и содержание высших ступеней исихастского опыта может трактоваться как «холистический интенциональный акт», в котором интенциональным предметом служит энергия иного образа бытия (подчеркнем: мета-эмпирический, инобытийный «предмет»! – что говорит о радикальности и, в известной мере, дискуссионности делаемого обобщения).
Данный вывод может быть уточнен: как нетрудно увидеть, эти высшие ступени правильней связывать не с интенциональным актом как таковым, но с его заключительной, ноэтической фазой. Исихастское сознание строго телеологично, и хотя каждая ступень исихастской Лествицы имеет свое назначение, однако носителем всей полноты смысла духовного процесса предполагается исключительно Телос, «конец-смысл». Поэтому на финальных ступенях практики, подводящих к Телосу, соединяются и суммируются все продуцируемые в практике смысловые содержания, совершается проницание всей суммы опыта финальным смыслом – что передается феноменологическим понятием Sinngebung и отвечает фазе ноэзиса. И опять-таки, с учетом того, что на этих ступенях совершается холистическое претворение антропологической реальности, здесь также следует говорить лишь о «холистическом ноэзисе». Как известно, в исихазме высшие ступени опыта уже не причисляются к «практике» (praxis) и носят особое название «феории», или же «созерцания». В этих терминах, вывод наш означает, что исихастская «феория» может интерпретироваться как обобщенная, холистическая форма ноэзиса.
Итак, в аспекте сопоставления с феноменологической парадигмой, и в терминах этой парадигмы, афонский и византийский исихазм 13-14 вв. был преимущественно сосредоточен на ноэтической (а следовательно, и ноэматической) фазе опыта. При этом, в опыте высших ступеней исихастской практики (или, более точно, феории) надо усматривать не обычный, а обобщенный, холистический ноэзис, осуществляемый не сознанием (или не только сознанием), а холистически трансформирующейся антропологической реальностью.Collapse )

Энки и Энлиль - не враги, а партнеры

Оригинал взят у volgota в 4096:1.1.3.Энлиль и Нинлиль - контекст
Если Энки - божество мужское и рациональное, то Энлиль - мужское и гневное, то есть соответствует агрессивной части мужской природы. Если брать классическую арийскую схему, то Энки, конечно, - бог брахманов, а Энлиль - бог кшатриев. Сын Ана (неба) и Ки (земли). Вместе с Аном и Энки они образуют основную шумерскую троицу, то есть условно можно сопоставить Ана с Брахмой (довольно пассивное небесное божество, которое числится главным, но мало что делает, почетный председатель на божественных пьянках); Энки - с Вишну (постоянно что-то созидает и строит, в том числе сотворил и Шумер); Энлиль тогда соответствует Шиве (деструкция всего злого).
Как ни странно, именно Энлиль - покровитель Ниппура, где была библиотека, а хитрожопый Энки околачивается на юге и живет там на курорте Эреду. Увязывается с воздухом и ветром, как и индоевропейский Зевс/Перун. Может насылать бедствия, включая всемирный потоп.
После прихода к власти коммунистов (третьей династии Ура) они провозгласили главным богом именно Энлиля. Когда коммунистов свергли, то правительство Хаммурапи передало власть среди богов сыну Энки Мардуку. В подтверждение передачи верховенства среди божеств составлялись различные гимны и мифы.
Есть про Энлиля у Пелевина, но уже не помню, что там. Пелевин, насколько я помню, брал из Шумера в основном условно "злых" божеств - Энлиля и Иннану, хотя там было полно условно "добрых". Философ Гильгамеш, кстати, с Иннаной конфликтует хронически, и там находится достаточно богов, которые его против нее поддерживают.
Насколько я понимаю по разным клипам на ютубе, у части современных неоязычников гностическая дуальность "добрый Бог"/"злой демиург Иегова" проецируется на дуальность "Энки/Энлиль", что вовсе неверно, ни в каких мифах Энки с Энлилем не ругаются и постоянно действуют совместно. Неоязыческий клип с дуализмом Энлиля и Энки:

Также есть роскошное "Энки и Энлиль - два фашистских рептилоида": https://www.youtube.com/watch?v=Ygeyk64NyXs

Тримурти - индуистская Троица

Оригинал взят у damirmur в Земля на трех слонах
Оригинал взят у damirmur в Земля на трех слонах

Многие буквально понимают это чисто символическое изображение.На самом деле сей символ означает несколько иное - жизнь(а не земля) покоится на трех фундаментальных принципах - созидания, сохранения и разрушения.
Триму́рти (санскр. त्रिमूर्ति, trimūrti IAST «три лика») — так называемая «индуистская троица» — триада, объединяющая трёх главныхбожеств индуистского пантеона (Брахму-Создателя, Вишну-Хранителя и Шиву-Разрушителя) в единое целое, представляющее собой духовное начало — Брахмана.[1] Само понятие тримурти часто трактуется как триединое божество. Считается также, что сами богиБрахма, Вишну и Шива — всего лишь аспекты, проявления Тримурти.

"Истинно говорю вам: что вы свяжете на земле, то будет связано на небе" (Матфей 18:18) /окончание/

В новоассирийское время, наконец, появляется термин для астролога: «тупшар Энума Ану Эллиль», то есть «писец, который знает текст «Энума Ану Эллиль». Либо же астролог называется «бару», что означает предсказатель. Но бару может быть любым предсказателем, предсказывать по печени ягненка или по дыму курильницы. Третий термин для астролога – «умману», что означает «ремесленник, искусник» - мастер своего дела, профессионал.

Таким образом, есть терминология, есть компендиумы, которые должны изучать астрологи (это «Энума Ану Эллиль» и «Мул Апин»), есть большая заинтересованность царского двора в астрологах (до нас дошли два тома переписки ассирийских царей и астрологов) и есть учебная программа для астрологов. Астролог того времени равен политологу нашего времени. Это политический консультант, секретарь и советник царя, который, войдя в доверие, говорит ему, как лучше поступить: когда лучше сеять, когда лучше отправлять войско в поход, будет ли завтра дождь, следует ли завтра выезжать на прогулку, и так далее.

Вот пример такого письма: «Царю, моему господину, пишут Баласи и Набу-аххе-эрба». Дальше идет традиционное благопожелание: «Будь здоров, наш господин, пусть Набу и Мардук животворят тебя на вечные времена, пусть Ашшур, Бел, Син, Шамаш и Адад будут благосклонны к тебе, боги тебе благоприятствуют, можно выезжать, второй день хорош, четвертый день месяца особенно хорош, подготовь колесницу».

В другом письме тот же самый Баласи пишет: «Набу и Мардук будут к тебе благосклонны, ты повелел, о владыка, узнать, в чем твоя болезнь, какова ее причина. Об этом знают только великие боги, но знаки, которые подает небо касательно твоего тела, говорят, что нужно лечиться так-то и так-то», и дальше следует рецепт. Для понимания не только вавилонской астрологии, но и мироощущения важен такой момент: причина болезни неизвестна, но очень важно учитывать знаки, то есть внешние симптомы заболевания, и по ним можно понять, каким должен быть рецепт. Система вавилонской медицины имеет прямое отношение к астролатрии. Точно так же, как они наблюдали небесные знаки наверху и пытались по ним считать, что произойдет, так же наблюдают некие знаки на теле (повышение температуры, сыпь и так далее), и по этим знакам пытаются понять, что произошло. Вся месопотамская культура держится на учете внешних знаков, на их интерпретации и на составлении рецептов, как исправить ситуацию.

Переписка с астрологами касалась и дальних походов, на которые не был способен Асархаддон, крайне болезненный человек, не уверенный в себе (поэтому он и советовался с астрологами относительно своего здоровья). Одного из походов он не выдержал – отправившись в третий поход на Египет, он умер в начале пути.
Мы не знаем, советовали ли ему астрологи отправиться в этот поход, до нас не дошло писем на эту тему. Асархаддон был очень робким человеком, во всем советовался с астрологами: кого сделать наследником престола, как провести инаугурацию своего сына еще при своей жизни.

Когда Ашшурбанипал вступил на престол, его доверие к астрологам сильно возросло, потому что из него готовили верховного жреца, он сам очень хорошо знал астрологические тексты.

В ассирийское время появляется представление о знаках солнечного зодиака, но сами по себе гороскопные предсказания еще не создаются, зато появляется новый вид текста, который называется «Иккур Ипуш» - это предсказание по совмещению календарного месяца и небесного тела. Например: «Если в месяц Тебету в новый свой дом человек войдет, ложе смерти в доме человека установлено». Нельзя в декабре-январе входить в новый дом, это плохо. Рациональное объяснение – что декабрь-январь – время сезона дождей, наводнений, и новый дом может быть разрушен. Лунное гало при затмении в месяц Тебету означает, что страну пожрет чума. «На 29-й день месяца Тебету царь из ворот выходить не должен, но должен принести погребальную жертву, и тогда Энлиль даст ему возможность достичь желаемого». «Если в месяц Тебету Венера появляется и бороду носит, старейшины страны правителю неверный совет дадут. По их совету, царь в страну свою беду принесет, царь рабов своих оружием истребит». «Если в месяц Тебету Ишкур (гром) гремит, люди с голодом встретятся». Гром в декабре-январе мог быть крайне редко.

Теперь обратимся к тому, как в новоассирийское время понимали планеты. Безусловно злой планетой был Марс – Нергал, бог чумы и подземного мира, Марс называли также Красным – «Цальбатану». Красный цвет всегда был преддверием чего-то нехорошего. С Марсом всегда связаны отрицательные предсказания, касающиеся насилия, войны и так далее.

Венеру называли Дильбат, это имя богини Инанны как планеты, либо Иштар. Она связана с сексуальными отношениями, со страстью, с чувствами, с конфликтом, с оппозицией.

Юпитер в новоассирийское время стал Мардуком, но у него есть довольно много имен: в шумерское время он назывался Шульпаэ, потом он стал называться Сангмегар, потом Мардук. Юпитер как Мардук покровительствует царской власти. Экспансия, обладание пространством. Юпитер гарантирует (либо отрицает) успех, удачу.Collapse )
Вопрос: Существовала ли система, напоминающая современную систему психотипов?
Ответ: Психотипов не существовало. Указывалось только на связь знака зодиака с каким-то вариантом судьбы. До 5 в. до н. э. интересовались только судьбой территории и судьбой царя. И только с 5 в. до н. э. люди стали интересоваться индивидуальной жизнью. В 1 тыс. до н. э. в Вавилоне появилась физиогномика - описание человека по чертам лица. Серия табличек на эту тему была собрана немецкой исследовательницей Барбарой Бёк и издана три года назад в Германии. Так что мы теперь знаем, что первая физиогномика была вавилонской.
Вопрос: В вавилонской мифологии упоминается книга судеб. Мардук принес ее людям, чтобы они могли узнавать свои судьбы?
Ответ: Это неверно. Речь идет о конце пятой таблицы вавилонского эпоса «Энума Элиш», где сказано о том, что Мардук снял с груди согрешившего бога Кингу таблицу судеб и повесил ее на грудь бога Ану, небесного бога, которому надлежало стать законодателем неба и земли. Так что эта таблица судеб не имеет никакого отношения к людям.
Вопрос: Каждому городу Месопотамии соответствовало то или иное божество. Усиливалась ли роль города при восхождении соответствующего ему созвездия?
Ответ: В вавилонское время считали, что все города сперва были построены на небе, а потом их копии были созданы на земле. И Вавилон, и Ниппур имели небесные прообразы в виде созвездий. Но люди этих городов не считали, что при восхождении этих созвездий им будет лучше, чем жителям других городов.

Сбудется ли предсказанное в новом 2007 году

Надоели словесные онанизмы, хотя молодежь иногда обнадеживает. Когда же переломится подлая шкурность, а ситуацию станет определять решимость к саможертвенности, к борьбе за достоинство своего народа и за прорыв России. Из глубин русского Бессознательного тоже рождаются упования на активизацию народа, на востребованность вменяемых субъектных деятелей, в том числе осененных, как и я, знаком Стрельца. Вот только что астролог Алексей Пензенский заявил в эфире радио "Эхо Москвы":

"Юпитер будет находиться в знаке Стрельца, который любит, с одной стороны закон, а с другой стороны - экспансию, - заметил он. - Это будет очень серьезный, очень напряженный год". По словам астролога, новый год "принесет удачу людям действия, победа достанется людям, которые привыкли сами устанавливать правила, по которым живут, а не двигаться в фарватере". "Это год лидеров, год пророков - людей, которые видят чуть дальше основной массы людей", - пояснил он.

Алексей Пензенский добавил, что 2007 год "будет удачным для Стрельцов, Овнов и Львов; Девам, Рыбам и Близнецам он принесет серьезные перемены, заставит многое пересмотреть, от многого отказаться". "Это неплохой год для Весов и Водолеев, он может принести финансовую удачу Скорпионам, а для остальных знаков будет скорее нейтральным", - рассказал астролог.